Хотя Ши Сюэсянь и была мачехой, она всё же считалась хозяйкой дома и тут же решительно заявила:
— Нет. Пока не выяснится, кто эта девочка, оставлять её на ночь в нашем доме нельзя.
— Почему нельзя?
— У твоего отца полно бесценного антикварного фарфора. А вдруг что-нибудь пропадёт?
Лу Янь взглянула на Ши Сюэсянь. Та была красива и действительно моложе родной матери Лу Чжэня на несколько лет, но по широте взглядов и благородству души ей было далеко до настоящей аристократки — госпожи Мэн из знатного рода.
Во всём поведении Ши Сюэсянь чувствовалась мелкая обывательская ограниченность. Неудивительно, что Лу Цзянь редко брал её с собой на официальные мероприятия: она просто не годилась для светского общества.
— Если что-то пропадёт, я сам заплачу, — сказал Лу Чжэнь.
— Ты заплатишь? Да ведь твои деньги — это деньги семьи Лу!
Лу Чжэнь вдруг усмехнулся:
— В конце концов, всё равно это деньги семьи Лу. Так чего ты зря волнуешься?
Ши Сюэсянь осеклась и на мгновение растерялась, не зная, что ответить.
Тем временем Ши Я, придерживая широкие складки платья, сошла по лестнице и подошла к Лу Янь. Она внимательно разглядывала её, потом перевела взгляд на Лу Чжэня. И правда — они были словно вылитые друг из друга.
У неё внутри всё сжалось. Раньше она никогда не любила ту «отсталую» сестру: в одном доме две дочери — конечно, родную будут любить больше.
И вот уже два года как отчим начал проявлять к ней хоть немного внимания. Она не собиралась допускать, чтобы эта родная дочь вернулась и отобрала у неё его расположение.
Ши Я потянула мать за рукав и торопливо проговорила:
— Мама, нельзя ей здесь оставаться!
Ши Сюэсянь погладила дочь по руке, давая понять, что всё под контролем, затем подошла к дивану, села и, приняв позу хозяйки дома, мягко заговорила с Лу Чжэнем:
— Сяо Чжэнь, можешь ли ты быть абсолютно уверен, что эта девушка — твоя пропавшая сестра Лу Янь?
Лу Чжэнь не мог утверждать этого со стопроцентной уверенностью, но на семьдесят процентов он был уверен.
— За эти два года твой отец наконец-то начал оправляться от горя после потери дочери. А теперь ты приводишь сюда девушку с неясным происхождением, даёшь ему надежду… А если окажется, что она не его дочь? Выдержит ли он такой удар?
На лице Лу Чжэня появилось замешательство.
Действительно, Лу Янь раньше слышала от домашних, как сильно Лу Цзянь любил свою младшую дочь — берёг её, будто на ладонях, готов был достать для неё луну с неба.
После того как дочь исчезла, он отправлял людей на поиски повсюду, не мог спать по ночам — именно тогда у него поседели виски.
Заметив колебания Лу Чжэня, Ши Сюэсянь усилила нажим:
— Лучше отвези эту девушку домой. Уже поздно, её родители наверняка переживают.
Лу Янь крепко сжала руку Лу Чжэня и быстро произнесла:
— Это мой дом! Куда вы меня хотите отправить?
Лицо Ши Сюэсянь стало ледяным:
— Ты, девочка, думаешь, что в дом Лу так легко попасть? Хочешь остаться силой?
Лу Янь чуть не задохнулась от возмущения. Раньше, когда она была ещё наивной и доверчивой, в семье ходили слухи, что исчезновение младшей тётушки могло быть связано с этой мачехой. Тогда она не верила, что люди могут быть настолько жестокими. Но сейчас, глядя на Ши Сюэсянь, она начала сомневаться.
— Во всяком случае, я не уйду, — прошептала она, крепче сжимая руку Лу Чжэня. — Пожалуйста, не заставляй меня уходить.
Ши Сюэсянь резко встала и грозно воскликнула:
— Если не уйдёшь сама, я вызову людей, чтобы вытолкнули тебя за дверь!
И в этот самый момент за окном послышался шум подъезжающего автомобиля. Яркий луч фар пронзил стекло и упал прямо на лицо Лу Янь.
Она инстинктивно прикрыла глаза ладонью и увидела, как из «Мерседеса» стремительно вышел мужчина средних лет.
Лу Цзянь вернулся.
Лу Цзянь, выскочив из машины, поспешил к дому. На улице моросил дождик, но он отмахнулся от зонта, который протянул помощник.
Ши Сюэсянь, увидев, что Лу Цзянь приехал, сразу поняла: Лу Чжэнь наверняка предупредил его. Значит, проект её брата снова застопорился.
Её лицо исказилось от злости, и она сердито бросила взгляд на Лу Янь.
Лу Цзянь, завидев Лу Янь, не мог поверить своим глазам. Он пошатываясь подошёл к ней, дрожащей рукой коснулся её щеки и прошептал:
— Янь-Янь…
Сейчас дедушке было всего за сорок, он сохранил стройную фигуру молодости и не имел ни капли той одутловатости, что часто появляется у мужчин в зрелом возрасте. Лишь несколько седин на висках, но взгляд оставался острым, как у ястреба, а лицо — по-прежнему благородным и привлекательным.
Какой же красавец был дедушка в молодости!
Видимо, отличные гены семьи Лу зародились ещё в нём.
Она растерянно произнесла:
— Дедушка…
Глаза Лу Цзяня наполнились слезами, но он улыбался от радости:
— Да, это моя глупенькая Янь-Янь! Это она!
Лу Чжэнь ухмыльнулся:
— Ну конечно! Я же сразу узнал!
Лу Цзянь был так поглощён счастьем найти дочь, что даже не заметил, как Лу Чжэнь называет себя «папашей». В обычное время он бы давно пнул его ногой.
Он взял Лу Янь за руку и усадил рядом на диван:
— Янь-Янь, расскажи папе, как ты вернулась? Как ты жила все эти годы?
Лу Янь не знала, что ответить. Она не хотела выдавать себя за пропавшую тётушку — ей хотелось, чтобы отец и дедушка узнали правду.
Но эту сказочную правду никто не поверит.
— Э-э… дедушка, я — Лу Янь, ваша внучка, дочь этого человека, — она указала на Лу Чжэня.
Лу Чжэнь приподнял бровь. Он уже привык, что Лу Янь постоянно называет его «папой» с такой непринуждённой теплотой.
Лу Цзянь громко рассмеялся и ласково ткнул пальцем в нос Лу Янь:
— Конечно, это Янь-Янь! Больше на свете нет такой глупенькой девочки!
Лу Янь: …
Вот что значит «не оправдать ожиданий».
Ши Сюэсянь, видя, что Лу Цзянь уже принял девушку за свою дочь, мгновенно переменила выражение лица и, улыбаясь, подсела поближе, взяв Лу Янь за руку:
— Ой, как же я тебя не узнала! Прошло столько времени, Янь-Янь!
Она с нежностью гладила лицо Лу Янь:
— Ты, наверное, много страдала все эти годы… Как же мне тебя жаль!
Лу Янь почти не обращала на неё внимания, а Лу Чжэнь уже закатывал глаза к потолку.
Быстрее, чем в опере «Бяньлянь»!
Ши Сюэсянь, очевидно желая продемонстрировать перед Лу Цзянем материнскую заботу, не отпускала руку Лу Янь:
— Янь-Янь, ты помнишь, кто я?
— Конечно помню. Мачеха.
Лу Чжэнь фыркнул от смеха, и даже Лу Цзянь весело рассмеялся.
Ши Сюэсянь же нахмурилась. Обращение «бабушка» можно было списать на детскую наивность, но приставка «мачеха» постоянно напоминала ей, что даже эта «глупышка» прекрасно знает: она всего лишь вторая жена.
Но Ши Сюэсянь оставалась Ши Сюэсянь — через мгновение недовольство исчезло с её лица, и она обняла Лу Янь:
— Я — мама. Назови меня мамой.
От резкого запаха духов Лу Янь чуть не вырвало. Она с отвращением отстранилась.
Лу Цзянь, заметив, как дочь явно избегает Ши Сюэсянь, строго сказал:
— Хватит. У неё есть своя мама. Не учи её звать тебя иначе. Пусть называет, как хочет. Никакого принуждения.
Ши Сюэсянь, видя недовольство Лу Цзяня, промолчала.
Лу Цзянь спросил Лу Янь:
— В какой комнате ты хочешь сегодня спать? У нас в доме полно свободных комнат — выбирай любую.
Лу Янь не хотела создавать лишних хлопот и просто сказала:
— Тогда я поселюсь в прежней комнате тётушки.
Ши Я, стоявшая рядом, нахмурилась ещё сильнее:
— Сейчас там моя комната.
Ши Сюэсянь тут же бросила дочери предостерегающий взгляд и примирительно улыбнулась:
— Раз сестра вернулась, Сяо Я, уступи ей комнату.
Ши Я обиженно пробурчала:
— Я же там уже обжилась! Почему, как только она появляется, я должна сразу всё уступать? Это несправедливо!
Она говорила тихо — сама понимала, что у неё слабая позиция. Ведь она не носит фамилию Лу.
Лу Янь, глядя на обиженное лицо Ши Я, подумала: «В доме столько комнат, а она обязательно заняла именно комнату тётушки. Наверное, хотела заменить её».
Раз так — она точно не позволит этой девчонке добиться своего.
Когда дедушка умер, даже эта чужая дочь получила немалое приданое, включая процветающую компанию. А её отец, Лу Чжэнь, не получил ни копейки.
Эта пара — мать и дочь — умеют лавировать.
Ши Я жалобно жаловалась, что привыкла к этой комнате и не хочет переезжать, пусть сестра лучше займёт гостевую.
Ши Сюэсянь, видя, как дочь вот-вот расплачется, смягчилась и перестала настаивать, лишь многозначительно поглядывая на Лу Цзяня, ожидая его решения.
Но Лу Цзянь ещё не успел ничего сказать, как Лу Янь тихо произнесла:
— Почему я должна жить в гостевой?
Ши Сюэсянь бросила на неё пронзительный взгляд.
— Дедушка, — обратилась Лу Янь к Лу Цзяню, — я хочу спать в своей прежней комнате.
Лу Цзянь тут же сказал Ши Я:
— Собери свои вещи и переезжай в гостевую. Пусть Янь-Янь вернётся в свою комнату.
Слёзы у Ши Я появились мгновенно. Она стиснула зубы, выглядя крайне обиженной.
Но Лу Цзянь даже не взглянул на неё.
Он не благотворитель и не дурак. Если бы не уговоры Ши Сюэсянь, которая умоляла взять дочь под крышу, он никогда бы не позволил посторонней девочке жить в особняке Лу.
Раз уж она здесь — должны быть правила. Настоящая дочь семьи Лу — это Лу Янь. Если бы она захотела луну с неба, Лу Цзянь достал бы её. Что уж говорить о простой комнате.
Ши Сюэсянь, похоже, тоже это поняла. Подойдя к дочери, она мягко похлопала её по спине:
— Чего ревёшь? Без характера. Лу Шу сказал — собирай вещи. В доме Лу полно гостевых комнат, выбери любую.
— Но мне нравится именно эта!
— Это не твоя комната!
— Почему не моя!
Ши Сюэсянь испугалась, что дочь скажет что-нибудь ещё более дерзкое и окончательно разозлит Лу Цзяня. Она подтолкнула её к комнате и помогла собирать вещи, шепча утешения: «Главное — терпение. Время работает на нас».
Через час Лу Янь вошла в комнату, принадлежавшую когда-то её тётушке. Она снова поразилась: тётушка и правда была самой любимой дочерью в доме. Её комната была втрое больше прежней комнаты Лу Янь — розовые обои, гардеробная, обувная, комната с куклами, даже палатка в углу.
Но теперь Лу Янь поняла: если Лу Цзянь позволил Ши Я жить в этой комнате, значит, Ши Сюэсянь действительно умеет манипулировать.
Если она хочет помочь отцу и дедушке избежать будущего разрыва, Ши Сюэсянь станет её главной соперницей.
**
В последующие дни за обедом Ши Сюэсянь не раз намекала Лу Цзяню, что стоит сделать тест ДНК, но каждый раз он резко отвергал эту идею.
Делать анализ не нужно — он и так уверен, что Лу Янь — его пропавшая дочь.
Даже если бы это оказалось не так (хотя он отказывался в это верить), он всё равно не признал бы этого. Лу Янь — его дочь, которую он нашёл после долгих лет поисков. Он не допустит никаких сомнений.
В те дни Лу Цзянь занимался устройством Лу Янь в школу, а она сама без дела гуляла по улицам.
Этот мир начала двухтысячных сильно отличался от её времени. Большинство людей ещё жили в старых многоэтажках, узкие переулки вились повсюду, но на главных улицах уже строили высотки. Везде грохотали экскаваторы и тракторы, поднимая облака пыли.
Лу Янь купила целый пакет рисовых хлопьев и решила принести их дедушке.
Она наблюдала, как торговец засыпает рис в чёрную, пропахшую машинным маслом машину, и через несколько десятков секунд из неё вылетают белые воздушные палочки, источающие сладкий аромат риса. Такого лакомства Лу Янь раньше никогда не видела.
Жуя хрустящие рисовые хлопья, она зашла в игровой зал.
Это было совсем не то, что современные игровые центры. Здесь все автоматы стояли в ряд, требуя от игроков стоять. Оборудование выглядело устаревшим и громоздким. В зале было около десятка таких машин, вокруг толпились студенты и парни из улицы, вставляя монетки и играя.
«Contra», «Street Fighter», «Super Street Fighter II Turbo»…
http://bllate.org/book/11599/1033706
Готово:
