«Зачем человеку самому искать себе беды? — смутно думала она. — Потому что, пережив немыслимые муки, даже сон становится блаженством, будто паришь в облаках».
Неизвестно, сколько времени она провалялась в полудрёме, пока до неё не донёсся слегка удивлённый голос Цзин Чуньмина:
— Есть реакция!
Юй Чуэюэ не хотелось открывать глаза. «Разве только что не было реакции? — подумала она с ленивой досадой. — Такой шум поднимает!»
Внезапно тело её стало невесомым — она почувствовала, как оторвалась от земли и словно взмыла ввысь.
Обволакивающие её облака стали плотными, тёплыми, наполненными силой и лёгким ароматом бамбука… Э?
Она с трудом разлепила веки — и застыла.
Перед ней на фоне полной луны проступал профиль Небесного человека.
Ночное небо в этом тайном мире слабо мерцало фиолетовым светом; звёзды и луна сияли нежно-фиолетовым. Этот пурпурный диск лишь подчёркивал холодную белизну его черт, каждая из которых казалась выточенной мастером высочайшего класса.
«Как же он красив, — подумала она про себя. — Именно ему следует быть первой красавицей Трёх Миров».
Он двигался стремительно. Юй Чуэюэ окончательно пришла в себя и поняла: Цуй Бай уже вынес её из пещеры и стоял у края того самого гниющего участка земли, который недавно освятил Цзин Чуньмин.
Он не заметил, что она проснулась.
Его брови были слегка сведены, взгляд сосредоточенно следил за происходящим у входа в пещеру.
Ночной ветер усилился, и он машинально прижал голову Юй Чуэюэ к себе, прикрыл её лицо рукой и выше натянул старую одежду, которой укутал её. Они стояли вплотную друг к другу, и она ощутила, что его тело горячее — совсем не такое ледяное, каким он обычно казался.
— Старший брат по школе… — хотела сказать она: «Со мной всё в порядке», но слова застряли в горле и так и не вышли.
Когда-то в детстве, устав во дворе, она засыпала прямо на траве — и родители так же, на руках, относили её домой.
Тогда ей это казалось само собой разумеющимся: она просто закрывала глаза и снова проваливалась в сон.
Теперь же эти обыденные воспоминания, потерянные навсегда, кололи сердце, будто лезвие, намазанное мёдом: больно и сладко одновременно.
В эту минуту, когда прошлое и настоящее сплелись в один клубок чувств, она, увидев, как он склонился к ней, инстинктивно прошептала:
— Не умирай.
Слова сорвались сами собой, и глаза её внезапно защипало. Черты Цуй Бая расплылись в водяной дымке.
Он замер.
Он лишь хотел проверить, в порядке ли она, и сразу же поставить на землю.
Но, опустив взгляд, встретился с её глазами, полными дрожащих отблесков, и прежде чем успел осознать происходящее, услышал почти молящий шёпот:
— Не умирай.
Дыхание его перехватило.
Впервые в жизни Цуй Бай почувствовал, как мурашки побежали по коже головы, как онемели конечности — не то от холода, не то от жара.
Он ясно ощутил, как зрачки его сузились. Он смотрел на неё, не зная, как реагировать.
Юй Чуэюэ первой пришла в себя.
Она вздрогнула, щёки её вспыхнули, и она поняла: сейчас она умрёт от стыда. Смущённая и растерянная, она инстинктивно захотела провалиться сквозь землю.
Целый день пробродив по лесу с ранением, потом провалившись в сон и тут же проснувшись, она была совершенно не в себе. Действуя на автопилоте, она в поисках безопасности зарылась лицом прямо в грудь Цуй Бая.
Цуй Бай: «……!»
Он только вдохнул холодный воздух, как тут же почувствовал влажность на груди.
Опустив глаза, увидел: она не только вытерла слёзы, но и высморкалась прямо в его одежду.
Цуй Бай: «!!»
Ему показалось, что теперь уже и его собственный разум отказывается повиноваться.
С трудом выдавив из себя сквозь зубы:
— Умру я ещё! Жить буду дольше тебя.
Поняв, что наделала, Юй Чуэюэ окончательно впала в панику. Она осторожно протёрла рукавом его мокрую рубашку, пытаясь хоть как-то замаскировать следы своего преступления, и тихо пробормотала:
— Ага. Старший брат точно проживёт сто лет.
Цуй Бай рассмеялся от злости:
— Так ты меня заговариваешь, чтобы я не дотянул и до десяти?
Юй Чуэюэ: «……»
Ведь Цуй Баю уже почти сто лет!
Чем больше говоришь, тем больше ошибаешься. Она немедленно сжала губы.
— Если ещё раз вытрешь мне на рубашку слёзы и сопли, — пригрозил он без особой убедительности, — считай, что ты уже мертва.
Он поставил её на землю, будто устанавливал сушилку для белья.
Лицо его выражало крайнее раздражение.
И от этого он выглядел немного… милым.
Юй Чуэюэ украдкой взглянула на него. Убедившись, что он не в ярости, она невольно улыбнулась и последовала за его взглядом к входу в пещеру, где стоял Цзин Чуньмин.
Перед ним в воздухе парил костяной колокольчик, отобранный у Цзи Байданя и Юань Цзянсюэ.
От колокольчика исходило зловещее зелёное сияние, особенно жуткое в ночи.
Ветер вокруг стал странным — будто завывали призраки.
Из колокольчика сочилась зелёная, словно кровь, зловредная энергия, которая медленно струилась внутрь пещеры. Из глубин скалы доносилось низкое дрожание, а затем — свирепый рёв.
Цуй Бай сжал губы в тонкую линию, в глазах мелькнул тёмный огонёк — и в них читалась одновременно досада и насмешка.
Целый день они бегали по округе, расставляя массивы преследования зла, но безрезультатно. И вот оказывается, что сердечный демон и зловредная сущность прятались прямо в их временной базе — в этой самой пещере.
Прямая иллюстрация поговорки: «Под светильником — самая тёмная тень».
Цзин Чуньмин сложил ладони, лицо его выражало безмятежное сострадание, глаза были опущены. Из уст его размеренно лились истинные слова мантр.
Буддийские звуки обрели материальную форму: полупрозрачные светящиеся символы свастики врезались в пещеру, сотрясая камень и гору.
Грохот и рёв становились всё громче и яснее.
— Старший брат, — спросила Юй Чуэюэ, — испытание сердечным демоном буддист должен преодолеть сам, верно? Если мы вмешаемся, он провалится?
— Да.
Юй Чуэюэ кивнула и развернулась, чтобы уйти.
Цуй Бай:
— Куда ты?
Юй Чуэюэ пожала плечами:
— Раз помочь нельзя, зачем здесь торчать и мучиться? Зачем так издеваться над собой?
Цуй Бай: «……» Как будто тут что-то не так, но он не мог понять, что именно.
Он бросил взгляд на одиноко стоявшего Цзин Чуньмина и вдруг почувствовал, что настроение его заметно улучшилось.
Хотя сейчас он искренне считал, что куда приятнее было бы прогуливаться по лесу с этой глупой рыбкой под луной, он всё же был человеком принципов.
— Пришедший может быть и не его сердечным демоном, — сказал он.
Указав на зелёное сияние колокольчика, добавил:
— Зло в колокольчике явно связано с зловредной сущностью в горе. Если этот монах Цзин действительно так глубоко замешан с злобным буддой Жунъе Хо, тогда ему и не нужно проходить испытание — я сам его «переведу» своим мечом.
Пока он говорил, дрожь из глубин пещеры усилилась. Вся гора содрогалась, с обрыва сыпались камни, будто град, прямо на погружённого в мантры Цзин Чуньмина.
Юй Чуэюэ неловко улыбнулась:
— Хорошо, что не ушли. Иначе он стал бы первым буддистом на стадии Дашэн, которого убил обычный камень.
Цуй Бай уже мчался вперёд.
Он встал перед Цзин Чуньмином, меч его был направлен под углом, и от клинка расходились чистые волны света. Его движения были изящны и неторопливы, но с каждым шагом вперёд падающие камни будто отступали.
Словно разделял гору и море.
Добравшись до подножия, он резко взмахнул мечом вверх. Звон клинка прозвучал, как рёв дракона, и одним ударом он будто удержал целую гору.
На мгновение всё замерло.
Ночной ветер развевал полы его одежды. Он стоял с поднятым мечом, весь — гордость и непреклонность, будто бросал вызов самому небу и земле.
В следующий миг на всей поверхности скалы медленно проступило огромное, зловещее лицо, занимавшее почти всю стену горы. Твёрдая порода стала мягкой, как глина, изгибаясь и выпячиваясь вслед за движениями этого лица. Сотни чжанов в высоту, оно нависло над ними, источая зелёное злое сияние. Огромная пасть раскрылась, готовая поглотить небеса и землю, и пророкотало хриплым голосом:
— Червяки… Умрите…
Зрачки Юй Чуэюэ сузились, она перестала дышать.
Цзин Чуньмин прекратил чтение мантр, широко раскрыл глаза и уставился на лицо в скале. На мгновение он замер, затем прошептал с недоверием:
— …Как это возможно? Это же ты?
На всей поверхности скалы проступило гигантское лицо.
Юй Чуэюэ в ужасе отступила на шаг.
Раньше, когда она «путешествовала» по Трём Мирам вместе с той девушкой из другого мира, их путь лежал в основном по роскошным палатам мужчин, среди гор шёлков и бесчисленных небесных сокровищ. Почти никогда они не сталкивались с настоящей жестокостью мира культиваторов — оттого та девушка и выросла такой самонадеянной и безрассудной.
Это зло, пронизывающее целую гору, Юй Чуэюэ и впрямь не встречала никогда. Даже взглянув на него, она поняла: сражаться бесполезно.
Цзин Чуньмин незаметно отступил и встал рядом с ней.
Она удивлённо уставилась на него:
— Разве это не твоё испытание? Почему ты сбежал?
Цзин Чуньмин: «……Ты считаешь, у меня есть шанс против этой штуки? Ты слишком высоко обо мне думаешь!»
— Ты его знаешь? — нахмурилась Юй Чуэюэ. — Я слышала, как ты сказал: «Как это возможно? Это же ты?»
— Это тот самый злой отшельник, что перекрыл мне путь к мести, — ответил Цзин Чуньмин. — У нас и вражды-то особой не было. Просто встретились у резиденции правителя города Цзи, он решил, что я ему не нравлюсь, и затеял драку. Если уж на то пошло, злиться должен я: если бы не он, триста лет назад я бы уже отомстил за кровь!
— Тогда как он здесь оказался? — возмутилась Юй Чуэюэ.
— Откуда я знаю! — заорал Цзин Чуньмин так, что эхо разнеслось по долине. — Бежим или нет? Говори прямо!
Юй Чуэюэ: «……» Теперь она точно убедилась: этот буддистский практик совсем не похож на тех величавых монахов, о которых рассказывают в народе.
— Старший брат ещё держит оборону впереди! — крикнула она в ответ. — Бежать? Да ни за что!
Цзин Чуньмин крепко сжал губы.
Помолчав, он тихо, с грустью произнёс:
— Только что ты сама собиралась уйти и бросить меня. Юй Чуэюэ, ты изменилась.
Юй Чуэюэ: «……»
— Давай думать быстро, — сказала она. — Если бы у тебя были силы, как бы ты справился с этим?
— Нужно использовать печать Гневного Ваджрасаттвы, чтобы рассеять… точнее, освятить его. Но эта печать вытянет из меня почти всю энергию. Сейчас я полностью лишён сил — одна попытка, и я превращусь в мумию!
Юй Чуэюэ задумалась на мгновение:
— Ты формируй печать, а я буду подпитывать тебя энергией!
— А?! — Цзин Чуньмин испуганно уставился на неё. — Не думаешь же ты, что я поверю и пойду на верную смерть?
Юй Чуэюэ: «……»
Тем временем Цуй Бай уже вступил в бой.
На стадии золотого ядра нельзя управлять мечом на расстоянии, энергия не покидает тело — её можно лишь направлять в клинок и сражаться им.
Одинокая тень против целой горы.
Скала мерцала зловещим зелёным светом. Камень и земля текли, как вода, принимая форму злобной ухмыляющейся рожи.
Злой отшельник раскрыл пасть и заставил всю стену горы обрушиться прямо на Цуй Бая!
Такое зрелище вполне можно было назвать «гора рушится на голову».
Ранее, сражаясь с Цзи Байданем и Юань Цзянсюэ, Юй Чуэюэ приняла на себя весь удар злой мелодии, защищая Цзин Чуньмина. Боль была настолько сильной, что она едва не потеряла сознание и видела всё как в тумане — лишь помнила, что меч Цуй Бая был подобен чистому ветру и ясной луне, скользя среди всей этой скверны.
Сейчас же всё было предельно ясно.
Его движения казались призрачными — невозможно было уловить его положение. Он легко уворачивался от пасти демона, ступая по скалам, и его высокая фигура мелькала, будто мгновенно перемещаясь, и в мгновение ока оказывалась на полпути вверх по склону.
Он никогда не задерживался больше, чем на одно дыхание.
Каждый раз, когда его фигура на миг застывала, его меч, окутанный чистым светом, неизменно вонзался прямо в глаз гигантского лица на скале.
Злой дух вопил от ярости, рёв его сотрясал весь тайный мир, но сделать с Цуй Баем он ничего не мог.
Правда, хотя Цуй Бай и не проигрывал, ограниченный стадией золотого ядра, он не мог пробить зелёный зловредный барьер.
Цзин Чуньмин наблюдал за боем некоторое время, затем откуда-то извлёк чётки и начал перебирать их так, что они громко щёлкали:
— Этот злой дух выглядит страшно, но на деле — пустышка. Юй Чуэюэ, ты ведь только что сказала, что мы можем совместно освятить его? Такой мелкий злодей — и проблема? Посмотри, как я прочитаю сутры и избавлюсь от него!
Юй Чуэюэ: «……» Если бы она раньше знала, что он такой скрытый экстраверт, обязательно бы водила его с собой.
— Хватит болтать, формируй печать, — сказала она.
Цзин Чуньмин с сомнением посмотрел на неё:
— Ты всего лишь на стадии основания. Как ты собираешься подпитывать меня энергией? Твой старший брат не проигрывает — зачем тебе так спешить умирать за него?
http://bllate.org/book/11430/1019998
Готово:
