Она легла на кровать и стала ждать. Не заметив, как, уснула — пока не раздался звонок от Цюй Мэйсян.
Взглянув на экран, она увидела: три часа ночи. Брат Шили до сих пор не вернулся. Её план окончательно провалился.
Зимняя ночь была непроглядно чёрной — внутри и снаружи царила полная тьма.
Она снова поднялась в темноте и направилась к выходу. Оставаться здесь больше не имело смысла.
Щёлк — дверь открылась. Бай Сюэ сделала шаг вперёд и замерла: прямо перед ней стоял человек.
Тот был одет в пуховик, но голые ноги ниже колен выдавали, что под ним — лишь лёгкая одежда.
Лишь разглядев лицо незваного гостя, Бай Сюэ скривила губы в холодной усмешке.
— Как ты здесь оказалась?
Рао Цюймань всё это время ждала в своей комнате, но прошло уже три-четыре часа, а Гу Шили так и не появился.
События снова пошли иначе, чем в прошлой жизни. Внутри её охватила паника. Она металась по комнате, лихорадочно соображая, куда мог отправиться Гу Шили.
Неужели он пошёл к Руань Цзяо?
Невозможно!
Во-первых, Руань Цзяо живёт далеко — ему не так просто туда добраться. А во-вторых, в глубине души Рао Цюймань никогда не верила, что Гу Шили способен по-настоящему полюбить Руань Цзяо.
Она слишком хорошо знала эту девушку — та просто не заслуживала его любви.
Пусть даже раньше она сама подстрекала Бай Сюэ напасть на Руань Цзяо, но в душе всегда считала: даже если Гу Шили и проявляет к ней некое внимание, то лишь из-за внешности. Настоящей любви быть не может.
Единственная, кто достоин его сердца, — это она, Рао Цюймань, ведь только она по-настоящему понимает его.
Именно поэтому она и подговорила Бай Сюэ подсыпать лекарство — чтобы под действием препарата Гу Шили наконец осознал, кого любит по-настоящему. Она была уверена: он обязательно придёт к ней, ведь он может любить только её.
Как в прошлой жизни, так и в этой. Его невозможно удержать от её обаяния!
Но в своей комнате она так и не дождалась Гу Шили.
Теперь она окончательно растерялась.
Она больше не могла просто сидеть и ждать — нужно было что-то предпринять.
Несмотря на ледяной мороз, она накинула пуховик и отправилась на этаж, где остановился Гу Шили.
Но, дойдя до двери, заколебалась.
Что ей делать дальше?
В три часа ночи стоять у двери мужчины… Стоит ли стучать или лучше дурацки торчать здесь в ожидании?
Чего же она вообще ждёт?
А вдруг Гу Шили сейчас не в номере?
Прежде чем она успела задать себе ещё один вопрос, ручка двери повернулась.
Сердце Рао Цюймань подскочило к горлу. Она с замиранием смотрела на дверную ручку — в ней смешались надежда и страх.
Щёлк — дверь распахнулась.
На пороге стояла Бай Сюэ.
Рао Цюймань на миг остолбенела.
Бай Сюэ тоже удивилась, но быстро пришла в себя и снова презрительно усмехнулась.
— Как ты здесь оказалась?
Этот вопрос вывел Рао Цюймань из оцепенения. Она лихорадочно искала подходящий ответ, но ничего убедительного не приходило в голову, и она лишь парировала:
— А ты?
Глаза Бай Сюэ потемнели, и усмешка стала ещё язвительнее:
— Это комната брата Шили, так что я здесь вполне уместна. А вот ты? Ты всё это время крутишься вокруг моего брата, а теперь ночью заявляешься сюда? Что за игра?
— Я просто проходила мимо, — запинаясь, выдавила Рао Цюймань. — Сегодня на вечеринке съела что-то не то, живот болит, не спится. Решила прогуляться. Услышала, как открывается дверь, заглянула — и увидела тебя.
Пусть и натянуто, но хоть какое-то объяснение.
Однако Бай Сюэ лишь с насмешкой смотрела на неё:
— Рао Цюймань, да ты просто коварна! Всё это время ты будто бы помогала мне бороться с Руань Цзяо, но явно не из благородных побуждений. А теперь ночью, нарядившись в этот вызывающий наряд, являешься сюда… О чём ты думаешь?
Она пристально посмотрела Рао Цюймань в глаза и медленно, чётко произнесла:
— Похоже, ты, как и я, помышляешь о Гу Шили.
Рао Цюймань вздрогнула — её мысли прочитали, как открытую книгу. Но почти сразу взяла себя в руки и фальшиво рассмеялась:
— Да ты что?! Я с господином Гу почти не знакома. Ты, видимо, считаешь, что все такие же, как ты. Не навязывай другим свои странные представления!
Она закончила почти с пафосом.
Но Бай Сюэ уже не верила ни одному её слову.
Неудача обладает удивительной силой — она заставляет трезво взглянуть на вещи. После провала с подсыпанием лекарства Бай Сюэ вдруг многое поняла.
Например, что человек, который тебя не любит, не полюбит даже под действием средств. Даже если бы брат Шили вернулся в свой номер, ничего бы не вышло.
Или вот ещё: если тот, кто раньше тебя недолюбливал, вдруг начинает помогать тебе против кого-то другого — скорее всего, у него есть собственные интересы. Особенно когда Рао Цюймань постоянно намекала ей на недостатки Руань Цзяо и подогревала конфликт.
«Беспричинная доброта — либо хитрость, либо корысть».
— Ты подстрекала меня против Руань Цзяо, чтобы мы с ней перегрызлись, а ты собрала бы весь урожай, — усмехнулась Бай Сюэ. — Хитроумный план. Жаль только, что ты, видимо, думала: сегодня брат Шили пьян, и ты можешь рискнуть. Но не ожидала, что здесь буду я.
Бай Сюэ не подозревала, что Рао Цюймань знает о её попытке подсыпать лекарство. Она полагала, что та просто решила воспользоваться моментом, когда Гу Шили якобы пьян.
— Пока я здесь, у тебя нет шансов, — с издёвкой сказала Бай Сюэ, сделала шаг вперёд и захлопнула за собой дверь.
Этот жест окончательно вывел Рао Цюймань из себя. Она и так несколько часов напрасно ждала, внутри всё кипело от злости и страха. А теперь ещё и Бай Сюэ так откровенно её унижает! Эмоции взорвались.
— У тебя-то какие шансы? — с притворным сочувствием протянула Рао Цюймань. — Взгляни на себя: макияж идеальный, значит, с Гу Шили ничего не случилось? Фу, как жалко! Сама пришла к нему в постель, а он даже не тронул тебя!
Не успела она договорить, как раздался резкий звук пощёчины.
Бах!
Щёку Рао Цюймань обожгло болью. Она в изумлении прижала ладонь к лицу и уставилась на Бай Сюэ.
Та посмела её ударить!
В прошлой жизни Бай Сюэ никогда не осмелилась бы так поступить! А теперь — в этой жизни — посмела!
В голове всё заволокло красной пеленой. Рао Цюймань вскинула руку, чтобы ответить той же монетой, но её кисть перехватили в воздухе.
— Ты ещё и бить меня собралась? — насмешливо спросила Бай Сюэ. — За всю жизнь никто даже пальцем меня не тронул. Кто ты такая, чтобы поднимать на меня руку?!
Бай Сюэ была младшей в семье, её всю жизнь баловали и оберегали. Единственное настоящее страдание в её жизни — это Гу Шили.
Даже её старший брат Бай Хань, хоть и не одобрял её отношений с Рао Цюймань, лишь ругал её словами, но никогда не поднимал руку.
А эта Рао Цюймань — обычная актриса третьего эшелона, с ничтожным происхождением — осмелилась замахнуться на неё, настоящую принцессу дома Бай!
Она думает, что раз Бай Хань ею увлечён, так уже может позволить себе всё? Сегодня Бай Сюэ бесплатно покажет ей её истинное место и преподаст урок.
— Не в меру возомнила о себе! — с презрением бросила Бай Сюэ и резко оттолкнула Рао Цюймань в сторону. Та пошатнулась и чуть не упала.
— Ты… — Лицо Рао Цюймань исказилось от ярости, но она была бессильна — рост Бай Сюэ (172 см) давал ей явное преимущество над Рао Цюймань (166 см).
Бай Сюэ с нескрываемым презрением окинула её взглядом:
— Пусть мой брат увидит, какой ты на самом деле! Рао Цюймань, держись от него подальше, иначе тебе не поздоровится!
С этими словами она гордо удалилась.
Слёзы унижения навернулись на глаза Рао Цюймань. Ногти впились в ладони до крови. В душе она дала клятву: она запомнит этот день и обязательно отплатит сторицей!
Бай Сюэ, ты у меня заплатишь!
—
Когда первые лучи солнца проникли в комнату, Руань Цзяо ещё крепко спала.
Свет медленно полз по полу, пока не раздался будильник. Руань Цзяо нащупала телефон под подушкой и выключила сигнал.
Положив телефон обратно, она снова закрыла глаза, собираясь подремать ещё немного. Но вдруг резко распахнула их.
Только что она нащупала рядом с собой что-то твёрдое и тёплое… Похоже на другого человека!
Она перевела взгляд на соседа по кровати — и изумлённо приоткрыла рот.
Рядом действительно лежал Гу Шили.
Тайбань лежал на боку, одной рукой подперев голову, и с улыбкой смотрел на неё.
Двуспальная кровать была шириной полтора метра. Руань Цзяо занимала примерно метр двадцать, оставляя Гу Шили лишь узкую полоску в тридцать сантиметров. Всю ночь он лежал на боку, почти не двигаясь, чтобы не разбудить спящую.
Изначально он не собирался оставаться. Просто, собираясь уходить, услышал её сонные причитания. Подойдя ближе, он захотел разобрать, о чём она бормочет. Слова были невнятными, но он всё равно понял: ей снилось что-то вкусное.
Во сне она то и дело с наслаждением жевала, будто ела что-то невероятно аппетитное.
Гу Шили тогда усмехнулся и, поддавшись порыву, лёг рядом — просто посмотреть на неё немного. Но сам уснул.
Теперь, наблюдая за её ошеломлённым выражением лица, только что проснувшийся Гу Шили широко улыбнулся.
Обычно его волосы были безупречно уложены, но сейчас они растрёпаны и мягки, одна прядь игриво свисала на лоб, делая его моложе и беззаботнее — почти как студент.
Гу Шили редко улыбался — с тех пор как умерла его мать Шэнь Юэйин, он стал замкнутым и сдержанным. Даже в хорошем настроении он лишь слегка приподнимал уголки губ. А сейчас он показал зубы.
Какой милый!
У него была клыковидная зубка, а губы напоминали лепестки цветка. Улыбка получалась одновременно нежной, послушной и соблазнительной. Плюс расстёгнутая рубашка обнажала красивые ключицы и рельефный торс — сочетание мужской силы и эстетики.
Он был одновременно диким и нежным, зрелым и мальчишески обаятельным. В голове Руань Цзяо мелькнуло слово: «молочный волк»!
В нём чувствовалась мощь хищника, но при этом — покладистость щенка. Такое противоречие, но оно идеально сочеталось, делая его неотразимым.
Сердце Руань Цзяо заколотилось.
— Ты что, остолбенела? — «Молочный волк» Гу ласково ущипнул её за нос.
Возможно, из-за близости или из-за того, что они всю ночь провели в одной постели, между ними возникло странное чувство естественной близости.
— Э-э, нет, — наконец опомнилась Руань Цзяо и глуповато, но радостно воскликнула: — Я открыла секрет!
— Какой?
— Ты редко улыбаешься именно из-за этого клыка!
«Молочный волк» Гу на секунду замер.
— И это твой великий секрет?
На самом деле после смерти матери он действительно почти перестал улыбаться. Сначала из-за горя, потом — потому что характер стал холоднее, эмоции глубже.
Но Руань Цзяо, погружённая в своё «открытие», продолжала с глуповатой улыбкой:
— Когда ты улыбаешься с этим клыком, выглядишь совсем безобидным! Наверняка ты скрываешь улыбку, чтобы сохранить имидж тайбаня!
Говоря это, она машинально потянулась пальцем к его зубам и случайно коснулась губ.
Гу Шили тут же прикусил её палец.
Тёплый, влажный контакт заставил Руань Цзяо снова замереть с глупым выражением лица.
Гу Шили отпустил её палец и снова улыбнулся:
— Ты точно остолбенела.
Его клык снова блеснул, и сердце Руань Цзяо забилось ещё сильнее — казалось, вот-вот выскочит из груди.
Она резко села, глубоко вдохнула пару раз и наконец пришла в себя. Но тут же сердито уставилась на Гу Шили:
— На каком основании ты спишь в моей кровати?!
Гу Шили не понял, откуда взялась её злость, и лишь снисходительно улыбнулся:
— Сам не знаю.
— Выметайся отсюда! Не смей оставаться в моей комнате! — начала она его выгонять. Щёки её пылали, и она казалась очень рассерженной.
http://bllate.org/book/11356/1014424
Готово:
