Шэнь И слегка опешила, отодвинулась в сторону, увеличивая расстояние между собой и Ань Сюанем, и уперла указательный палец в его руку, не давая приблизиться ещё ближе:
— Профессор Ань, будьте осторожны — за вами могут следить.
— Ладно, хорошо, — кивнул Ань Сюань и послушно замер на месте.
Весьма покладистый.
Шэнь И убрала палец, показала наверх по лестнице и, наклонившись к нему, заговорила шёпотом:
— По-моему, те, кто видят призраков, сами что-то скрывают.
— То есть он вам кажется нехорошим человеком? — с интересом посмотрел на неё Ань Сюань. — В благотворительных кругах за ним закрепилась безупречная репутация.
— Даже милый тигрёнок может разорвать человека, — махнула рукой Шэнь И с видом искушённой светской львицы. — Не судите о людях только по внешности. Не стоит недооценивать меня: подобного я повидала немало.
Ань Сюань пристально посмотрел на неё и внезапно, ни с того ни с сего, похвалил:
— Замечательно.
Сама не поняла, за что именно.
Шэнь И уже собиралась спросить, что именно в ней «замечательного», как в этот момент Тао У спустился по лестнице, держа в руках серебристо-серый мягкий футляр. Она проглотила вопрос.
Ань Сюань наклонился и отодвинул чай с угощениями, освобождая место для коробки.
Тао У сел на диван, снял замок и открыл крышку.
Шэнь И вытянула шею, заглядывая внутрь: там аккуратно лежала стопка узких полосок бумаги.
Ань Сюань вынул из коробки половину бумажек и протянул их Шэнь И. Та машинально взяла и вместе с ним стала сверять текст на них.
Чёрные напечатанные буквы жирным шрифтом занимали всю ширину полоски. На каждой было написано одно и то же — всего четыре слова: «Убийца должен заплатить жизнью».
Эти четыре слова несли в себе куда больше смысла, чем мог уловить обычный человек. Шэнь И нахмурилась, и её подозрения к Тао У усилились.
Смерть Тао Юнханя явно сильно потрясла Тао У. Теперь, когда в доме произошло настоящее убийство, он действительно испугался. То, что он достал эти записки, говорило о том, что, возможно, он уже готов был «бросить всё к чертям».
Тао У выдвинул ящик стола и вынул оттуда две сигары, протягивая одну Ань Сюаню:
— Господин Ань, не желаете сигару? Поможет взбодриться.
— Не стоит так церемониться, господин Тао, — мягко отстранил он руку. — Я не переношу запах табака. Спасибо.
Тао У только что зажал сигару в зубах, но, услышав это, тут же выбросил её в мусорное ведро и вторую вернул обратно в коробку.
Ань Сюань аккуратно сложил бумажки и положил обратно в футляр, после чего прямо спросил:
— Вы с кем-то поссорились? Не могли бы вы подробнее рассказать нам об этом?
— У нас в доме водится призрак, — Тао У вернулся к началу разговора.
Он помолчал, глядя на коробку, а затем продолжил:
— Сначала я думал, что у меня проблемы с психикой, прошёл полное медицинское обследование — оказалось, кроме повышенного давления, со здоровьем всё в порядке. Точно не помню, с какого дня это началось, но каждое утро я просыпался и находил такую записку рядом с подушкой. Если бы это были галлюцинации, как могло появиться нечто осязаемое? Меня это сильно напугало. Я заподозрил, что кто-то из домашних мне вредит, и тайком установил в спальне камеру наблюдения. И представьте себе — просмотрев запись, я ужаснулся: оказывается, ночью я сам встаю с постели, беру записку и кладу её рядом с подушкой, а потом снова ложусь. На видео это выглядело жутко, хотя сам я ничего не помню.
— Откуда эти записки? — спросил Ань Сюань.
— В подвале есть чулан, там целая корзина таких бумажек. Не знаю, когда и кто их туда положил, — ответил Тао У.
Шэнь И постучала ручкой по блокноту и, наклонившись к Ань Сюаню, прошептала:
— Похоже на лунатизм?
— Это не лунатизм, — возразил он, тоже понизив голос. — Здесь слишком чёткая цель. Скорее всего, речь идёт об искусственном внушении.
Тао У был погружён в свои мысли и не заметил их перешёптываний. Он продолжил:
— Я даже думал съехать куда-нибудь, но даже в гостинице по ночам ко мне доносился тот же самый звук — то ли пение, то ли плач женщины. Казалось, она специально преследует меня, и от неё невозможно скрыться.
В нашем доме происходят странные вещи. Не только это. Однажды утром я обнаружил, что все ступени лестницы залиты красной краской, но камеры ничего не зафиксировали. Несколько раз ванная засорялась, и при прочистке из слива вытаскивали длиннющие пряди волос — хотя в доме никто не носит такие длинные волосы.
Ещё страшнее то, что однажды на записи с камеры я увидел силуэт женщины — растрёпанные волосы закрывали лицо, белое платье, и вся фигура мелькнула как белое пятно и исчезла. Я тут же побежал на то место и нашёл два обломка ногтей. Разве это не явное доказательство присутствия призрака?
Он снял с запястья чётки и, дрожащими пальцами перебирая бусины, пробормотал: «Амитабха… Амитабха…»
Шэнь И снова наклонилась к Ань Сюаню и тихо проворчала:
— Мы, случайно, не похожи на даосских мастеров, способных изгонять духов?
Ань Сюань опустил глаза и едва заметно улыбнулся.
Когда Тао У немного успокоился, повторив несколько раз мантру, Ань Сюань повернулся к нему:
— Господин Тао, зачем вы нас позвали?
— Не могли бы вы… если будет возможность… пожить у нас несколько дней? — растёр ладони Тао У. — Я понимаю, что прошу многого, но у меня просто нет другого выхода.
— Мы можем согласиться, — сказал Ань Сюань без обиняков, — но, думаю, вы сами догадываетесь, в чём причина всего этого. Хотите ли вы быть с нами откровенным — ваше решение. Однако от того, сколько и насколько вы расскажете, напрямую зависит результат. Вы меня понимаете?
Он не стал допрашивать и не выказывал недоверия, но чётко обозначил последствия.
— Понимаю, понимаю! Большое спасибо! Вы настоящий благодетель для нашего рода Тао! — с благодарностью встал Тао У и сжал руку Ань Сюаня.
— Вы преувеличиваете, господин Тао, — вежливо ответил Ань Сюань, тоже поднявшись. — Что до даты заселения, уточните у Шэнь И. Она передаст мне. Я полностью полагаюсь на неё.
Шэнь И была совершенно ошеломлена — Ань Сюань просто продал её без предупреждения.
Перед уходом она забрала коробку с записками и попросила видеозапись с камер — всё это нужно было изучить в управлении.
Когда они вышли из дома Тао, Шэнь И долго сидела в машине, переваривая происходящее.
Хлопнув дверью, она уставилась на Ань Сюаня:
— Да вы что, совсем совести не имеете? Сам согласился жить в этом проклятом доме — и ещё меня за собой потащили? Я же не соглашалась!
Ань Сюань одной рукой оперся на сиденье, другой провёл над её грудью и потянул ремень безопасности, чтобы защёлкнуть его:
— Теперь уже поздно отказываться.
В его лёгких словах Шэнь И почему-то уловила оттенок «силового принуждения».
— Ха! — фыркнула она, отбив его руку и сама быстро застегнув ремень. Подняв подбородок и изобразив величественную осанку, она махнула рукой вперёд: — В путь, юнец Ань!
Пусть и проиграв в этой стычке, она всё равно получила удовольствие от того, что хоть словцом его перехитрила.
Водитель Чжао Ган с изумлением обернулся к Ань Сюаню.
Тот лишь усмехнулся и кивнул:
— Едем.
Машина плавно тронулась.
Шэнь И откинулась на сиденье и посмотрела на него:
— Зная, что это логово хищников, ты всё равно тащишь меня туда.
— А тебе не страшно идти со мной в это логово?
Шэнь И посмотрела на него с выражением «ты сейчас серьёзно?», но тут же приняла деловой вид, похлопала его по плечу и торжественно заявила:
— Не волнуйся. Как ответственный сотрудник полиции, я обязательно тебя защитю.
Ань Сюань посмотрел на неё и тихо улыбнулся:
— Хорошо. Полагаюсь на тебя.
Машина ехала некоторое время, и Шэнь И, перечитав записи допроса, снова заговорила с Ань Сюанем:
— Ну-ка, юнец Ань, объясни мне, что вообще происходит в доме господина Тао.
Ань Сюань оторвался от ноутбука и, взяв её руку, которую она протянула как императрица, слегка сжал её.
Шэнь И отдернула руку и недовольно цыкнула:
— Наглец!
Ань Сюань перестал с ней шутить и, продолжая печатать, сказал:
— Я читал в одном справочнике о безвредном галлюциногенном грибе. Сам по себе он не токсичен, но при попадании в организм активное вещество псилоцибин вызывает галлюцинации. Исходя из его описания, сначала он, вероятно, съел что-то подобное, что вызвало слуховые галлюцинации. Физически он не пострадал, но по мере увеличения дозы симптомы усиливались, и он вынужден был обратиться к врачу. Именно тогда, скорее всего, и началось внушение. Если эта гипотеза верна, то организатор этой интриги обладает исключительной предусмотрительностью и поистине опасен.
Шэнь И не сразу усвоила весь объём информации, но внимательно выслушала и невольно восхитилась его аналитическими способностями.
Ань Сюань нахмурился, глядя в экран ноутбука — похоже, он столкнулся с какой-то трудностью.
Шэнь И некоторое время смотрела на него и вдруг подумала: он кажется слишком сильным. Многие люди изнуряют себя, чтобы сохранить репутацию «талантливого», но он… он выглядит чересчур совершенным. Как он справляется с усталостью, когда силы на исходе?
Решив немного расслабить его напряжённые нервы, она помахала рукой перед его глазами, привлекая внимание, и, изобразив боевую стойку, объявила:
— Мне нужно найти деревянный меч из персикового дерева и взять его с собой в дом Тао для изгнания духов!
Эту «технику меча» она подсмотрела у одного дедушки во время танцев её мамы на площади. Она считала, что уловила суть, но на деле её движения напоминали краба, связанного верёвками.
Она пошла на это ради того, чтобы развеселить его.
Ань Сюань смотрел, как она размахивает руками в попытке изобразить боевые движения, и, опустив голову, мягко улыбнулся.
Чэнь Хао вернулся ни с чем: Тао Юнчжэ молчал, как рыба об лёд, ни единого лишнего слова вытянуть не удалось.
Но один странный момент всё же был: показания Тао Юнчжэ полностью совпадали с первоначальными — ни единого расхождения. Слишком уж идеальные, будто заранее отрепетированные.
Чжао Лэй, применяя косвенные методы, сумел выяснить некоторые детали. Сотрудники компании были наполовину в шоке, наполовину равнодушны к сплетням, и в такой момент легко было вытянуть информацию, задавая правильные вопросы.
За неделю до происшествия Тао Юнчжэ и Тао Юнхань устроили крупную ссору в офисе. Тао Юнхань получил приступ сердца, а Тао Юнчжэ хлопнул дверью и ушёл. Это считалось семейным позором, и знали об этом лишь несколько высокопоставленных сотрудников корпорации Тао. Для общественности братья всегда демонстрировали «братскую любовь и уважение».
Чжао Лэй съездил к личному врачу Тао Юнханя и подтвердил: да, ссора и приступ сердца действительно имели место, но причина конфликта осталась неизвестной.
Когда Чжао Лэй вернулся в компанию и осторожно спросил Тао Юнчжэ об этом, тот замялся и сказал лишь, что они поспорили из-за какой-то незначительной семейной мелочи.
Ань Сюань ранее выдвинул гипотезу: с вероятностью девяносто процентов убийца Тао Юнханя — кто-то из ближайших родственников. Оставшиеся десять процентов он оставил на случай, если в деле есть некая загадка.
На данный момент главным подозреваемым был Тао Юнчжэ.
Жена погибшего, Ян Ин, получив известие о смерти мужа, немедленно вернулась из-за границы. Как только самолёт приземлился, она отправилась в штаб-квартиру компании, чтобы заняться вопросами наследования акций мужа. Лишь на следующий день она появилась у морга и символически пролила несколько слёз.
Шэнь И как раз проходила по коридору и застала Ян Ин в разгар её театрального представления.
Не зря её часто упоминали в светской хронике: элегантная, утончённая, безупречно одетая.
Но плакала она слишком красиво — время от времени подкрашивала ногтем ресницы, чтобы не размазать тушь, и ловко позировала журналистам, которые следовали за ней.
Для тех, на ком лежит бремя славы и богатства, чужая жизнь зачастую не имеет особого значения.
Человеческую природу лучше не исследовать слишком глубоко.
Шэнь И уже давно перестала реагировать на подобное. Иногда она думала: «благоразумное неведение» в определённых обстоятельствах — тоже форма мудрости.
Встреча с вдовой погибшего длилась недолго. Поскольку в момент убийства она находилась за границей, её исключили из числа подозреваемых, и дальнейшего общения не последовало.
http://bllate.org/book/11327/1012425
Готово:
