— Ладно, хватит болтать! Быстро зови его сюда — я немедленно увезу его отсюда, — нетерпеливо бросила Вэнь Чжэюй.
— Э-э… — глаза хозяйки Павильона Вэйюй на миг метнулись в сторону, и она замялась: — Прямо сейчас? Но А Цэ… к нам зашёл один богатый купец из проезжих, настоял, чтобы именно он составил ему компанию. Сейчас они ещё там…
— Что?! — Вэнь Чжэюй вспыхнула от ярости, резко оттолкнула хозяйку в сторону и решительно зашагала по лестнице наверх. — Кого это ты посмела пустить к моему человеку? Слушай сюда: если хоть кто-то до него дотронется, я его больше не возьму! Шэнь Яо не нуждается в том, что уже трогали чужие руки!
— Ой, госпожа, не гневайтесь! Тот купец бывал у нас несколько раз и никогда не притрагивался к нашим юношам. Уверяю вас, просто побеседовали немного, — заторопилась хозяйка, догоняя её.
Вэнь Чжэюй с размаху пнула дверь в комнату А Цэ.
Оба одновременно остолбенели.
Так называемый богач уже исчез. Остался только А Цэ — один, с руками, связанными над головой верёвкой, свернувшийся калачиком на полу. Его рот был заткнут куском хлопковой ткани, а спина под одеждой была покрыта кровью, которая уже образовала на полу небольшое пятно.
— Кто это сделал?! Проклятый ублюдок осмелился избивать человека из моего Павильона Вэйюй! Да за такие деньги?! — пронзительно завизжала хозяйка и начала без умолку сыпать проклятиями.
— Вон отсюда! — нетерпеливо рявкнула на неё Вэнь Чжэюй.
Остальная часть брани хозяйки застряла у неё в горле. Она бросила взгляд на хмурое лицо Вэнь Чжэюй, помедлила секунду и поспешно вышла из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь.
Вэнь Чжэюй в два шага подошла к А Цэ, опустилась на корточки и вытащила из его рта затычку. Как и ожидалось, пока она развязывала верёвки, тот издал несколько тихих, кошачьих стонов.
— Госпожа… — А Цэ был очень послушным и терпеливо позволял ей действовать, даже несмотря на её грубые движения. Кроме первых лёгких всхлипов, он больше не издавал ни звука.
Лицо Вэнь Чжэюй было мрачным, а голос — ледяным и пугающим. Развязывая верёвки, она спросила:
— Где он?
— Давно… ушёл…
— Чёртов болван! Разве я не сказала, что ты теперь мой человек? Кто позволил тебе принимать гостей?
— Я… — А Цэ прикусил губу, его глаза невольно наполнились слезами, и он тихо произнёс: — Я спросил у отца… Выкуп стоит слишком дорого. Я испугался… что ты… что ты меня больше не захочешь…
— Да чтоб тебя! У меня полно денег!
Развязав верёвки, Вэнь Чжэюй увидела на спине А Цэ множество кровавых полос. Ярость взорвалась в ней — она вскочила и с размаху пнула стоящий посреди комнаты стол, опрокинув его.
Чайные чашки с грохотом посыпались на пол. А Цэ побледнел от страха, прикрыл голову рукавом и зарыдал.
— Не реви! Боишься — так почему не чувствуешь боли?! А?! Хозяйка велела тебе принимать гостей — так почему не сопротивлялся?!
— Я… боюсь… — лицо А Цэ было залито слезами. Он тихо всхлипывал и робко потянулся, чтобы ухватиться за её платье.
Его руки были в крови. Вэнь Чжэюй заметила, как он тянется к ней, и сначала хотела отстраниться. Но почему-то не смогла пошевелиться.
Она позволила ему оставить на своей одежде два больших кровавых отпечатка.
— Если поймаю того мерзавца, сама сдеру с него кожу!
Вэнь Чжэюй выплеснула ярость, но всё равно чувствовала себя униженной. В столице никто бы не осмелился тронуть человека, которого она взяла под защиту. Откуда взялся этот пёс, который избил не столько А Цэ, сколько саму Вэнь Чжэюй, попирая её честь?
— Хватит плакать. В следующий раз, если кто-то посмеет до тебя дотронуться, сразу беги, понял? При первой встрече ты ведь был таким дерзким — даже шпилькой угрожал! А теперь стал как перепелка и позволил так себя унижать! — Вэнь Чжэюй обрушила на А Цэ новую тираду, после чего подняла его с пола.
Бледное личико А Цэ было сморщено, слёзы лились рекой. Даже женщине было жаль видеть мужчину в таком состоянии, и Вэнь Чжэюй заметно смягчила движения.
А Цэ спрятал лицо у неё на груди, пальцы крепко вцепились в переднюю часть её одежды. На висках выступили капли пота — то ли от боли, то ли от страха.
Вэнь Чжэюй уложила его на кровать, велела лежать на животе и быстро подошла к двери, чтобы велеть хозяйке позвать врача.
К счастью, раны от плети выглядели страшнее, чем были на самом деле: кожа лишь была содрана, кости и мышцы не повреждены. Изначально Вэнь Чжэюй собиралась увезти его сегодня, но после случившегося не осмелилась двигать его без необходимости.
Придётся оставить его в Павильоне Вэйюй для восстановления.
Она выбрала одного из слуг павильона, чтобы тот ухаживал за ним. После того как врач прописал лекарства, Вэнь Чжэюй велела слуге приготовить отвар. Затем она резко взмахнула подолом платья, села на край кровати и взяла в руки острые ножницы.
— Э-э… Не бойся. Я просто разрежу тебе верхнюю одежду, чтобы удобнее было наносить мазь.
Лицо А Цэ мгновенно покраснело.
— Не нужно, госпожа… Я… сам справлюсь, — смущённо заворочался А Цэ.
— Да прекрати ты ёрзать! Сам как будешь мазать спину? Руки у тебя что ли из теста? Говоришь так, будто умеешь колдовать! Нечего стесняться — рано или поздно ты всё равно станешь моим человеком. Что я такого не могу видеть? — с этими словами она резко стянула с него одеяло наполовину и направила лезвие ножниц на присохшую к ранам ткань, быстро сделав несколько надрезов.
Клочья порванной одежды полетели под кровать.
А Цэ смущённо прижался лицом к постели, чувствуя, как по спине пробегает холодный ветерок — то больно, то слегка щекочет. Но человек рядом с кроватью, закончив резать одежду, внезапно замер и даже перестал говорить.
Атмосфера стала странно напряжённой, и А Цэ невольно занервничал.
— Госпожа… что… что случилось?
В прошлый раз в тюрьме Вэнь Чжэюй видела лишь половину его плеча — там было немало старых шрамов. Но теперь, когда она сняла с него верхнюю одежду, оказалось, что те следы — лишь вершина айсберга.
На теле А Цэ было слишком много ран…
Какой же подлый отец мог сотворить такое со своим ребёнком?
— Ничего… — прошептал А Цэ.
Вэнь Чжэюй с трудом подавила нахлынувшее чувство дискомфорта, собралась с мыслями и взяла с тумбочки тазик с водой, принесённый слугой. Отжав чистую тряпицу, она осторожно стала протирать спину А Цэ.
Вскоре полотенце окрасилось кровью, да и вода в тазу тоже покраснела.
С детства Вэнь Чжэюй никогда не занималась тем, чтобы ухаживать за другими, поэтому её движения были грубыми и неуклюжими: то слишком сильно надавит, то чересчур легко проведёт — отчего А Цэ только и делал, что стискивал пальцы и всхлипывал от боли. Когда же она наконец посыпала раны порошком, оставленным врачом, А Цэ не выдержал и обернулся:
— Госпожа… больно…
— Так тебе и надо! — отрезала Вэнь Чжэюй, не обращая на него внимания.
А Цэ слегка шмыгнул носом, кончик его носа покраснел. Длинные ресницы, увлажнённые слезами, будто покрылись весенней росой. Он жалобно повернул голову и положил её на предплечье, всё тело его дрожало.
Он снова тихо плакал. Казалось, при каждой их встрече он только и делал, что рыдал.
Вэнь Чжэюй никогда не видела такого плаксивого человека.
И такой трус.
Настоящий комок нервов.
— Хватит реветь! Ведь такой красивый юноша, а глаза всё время опухшие, как пирожки. Неужели не стыдно? — смягчив тон, Вэнь Чжэюй решила его утешить, ведь белая лилия стоила ей немалых денег, так что придётся немного побаловать.
Она аккуратно перевязала ему спину, как велел врач, обмотав бинтом поверх ран.
Чтобы закрепить повязку, ей пришлось обернуть бинт вокруг груди А Цэ. Когда её пальцы коснулись его груди, он явственно напрягся.
Плач прекратился.
Вторая рука Вэнь Чжэюй, державшая конец бинта у груди, потянула его на себя. В этот момент она словно обнимала его сзади.
Они оказались очень близко друг к другу.
Едва Вэнь Чжэюй прикоснулась к его мягкой, гладкой коже, как руки её зачесались. Она нарочно провела пальцами по его груди несколько раз подряд.
Ведь рано или поздно он всё равно станет её человеком.
Она думала просто, но не подозревала, что тот, кого она держала в объятиях, опустил глаза, и в глубине его взгляда мерцал такой ледяной холод, что, будь он вещественным, немедленно переломал бы ей обе руки.
— Ни в коем случае не мочи спину эти несколько дней. Я попросила одного из слуг Павильона Вэйюй присмотреть за тобой. Лекарства уже приготовлены. Если ночью поднимется жар — пусть заварит тебе отвар и даст выпить, — сказала Вэнь Чжэюй.
Уже стемнело, а ей нужно было возвращаться в уездную управу.
— Госпожа… — А Цэ робко ухватился за край её одежды. — Спасибо вам за сегодня.
Вэнь Чжэюй махнула рукой, не решаясь отдернуть край одежды.
А Цэ лежал, повернув к ней половину лица, как наивный ребёнок. Его длинные глаза были полны чистой, прозрачной влаги — взгляд получился удивительно прекрасным.
Сердце Вэнь Чжэюй дрогнуло.
Да, эта белая лилия только что перенесла жестокое избиение и сейчас особенно уязвима. Он такой робкий, вряд ли осмелится приказать кому-то что-то делать. Если вдруг начнёт бредить от жара и рядом никого не окажется, он ведь может умереть прямо здесь.
Он так цепляется за её одежду — наверное, боится остаться один…
— Ладно, раз не хочешь отпускать, я останусь с тобой, — смягчилась она.
— А? — А Цэ слегка опешил и тут же ослабил хватку: — Нет, госпожа… Вам лучше идти по своим делам. А Цэ справится сам.
Ах, как же этот бедняжка, лишённый заботы, добрее большинства людей.
— Да что ты можешь сделать сам? Ты даже с кровати встать не можешь, не говоря уже о том, чтобы сходить в уборную! — Вэнь Чжэюй всё больше убеждалась в собственной заботливости как хозяйки.
— Я останусь с тобой, утром уйду, — сказала она и быстро сняла обувь и верхнюю одежду, забравшись на кровать.
Кровати в Павильоне Вэйюй были широкими, двоим на них хватало места с избытком. Но Вэнь Чжэюй упрямо легла прямо рядом с А Цэ, не отступая к краю.
А Цэ, не зная, то ли от волнения, то ли от чего другого, всё время держал лицо, уткнувшись в подушку, и не смотрел на неё.
Когда Вэнь Чжэюй коснулась его поясницы, он явственно напрягся.
На самом деле она лишь поправила одеяло, опасаясь, что ткань коснётся повязки.
— Не буду тебя трогать, — фыркнула Вэнь Чжэюй. — В таком виде ты мне и впрямь не по вкусу.
Лицо А Цэ ещё глубже зарылось в подушку, и он пробормотал сквозь зубы:
— Как пожелаете, госпожа…
Ого… Какой послушный…
…
На следующее утро Вэнь Чжэюй свежей и бодрой покинула ворота Павильона Вэйюй. Вместо того чтобы сразу вернуться в управу, она прогулялась по оживлённым улицам города Цинси и в конце концов выбрала небольшой дворик.
Двор был невелик, но находился совсем близко к управе — пешком меньше получаса, а на коне и вовсе быстро доберёшься.
Говорили, прежние хозяева переехали в другое место, и с тех пор дом простаивал. Во дворе давно никто не убирал, и всюду рос бурьян, но само жилище выглядело неплохо: синие кирпичи, синяя черепица — довольно изящно. Раньше Вэнь Чжэюй даже не взглянула бы на такое жильё, но здесь, в Цинси, это уже считалось хорошим вариантом.
Она понимала: «в чужой монастырь со своим уставом не ходят».
Вэнь Чжэюй сразу же купила двор и оформила документы на имя А Цэ. Она решила: когда вернётся в столицу, оставит ему этот дом и кругленькую сумму денег — пусть хоть какая-то опора будет в жизни.
Хоть в столице за Вэнь Чжэюй и закрепилась не лучшая репутация, но спроси любого, с кем у неё были мимолётные связи, — все скажут, что она щедра.
И эту белую лилию она не собиралась обижать.
Едва Вэнь Чжэюй переступила порог уездной управы, как Шэнь Цинъюэ тут же вызвала её к себе. Было уже почти полдень, а она ещё не успела поесть. Зайдя в кабинет, она сразу же начала требовать, чтобы Шэнь Цинъюэ скорее подали еду.
— Слышала, ты ходила в Павильон Вэйюй? Неужели за десять тысяч лянов там даже обедом не угостили? — Шэнь Цинъюэ приказала слуге пойти на кухню и велела поварихе приготовить обед, после чего недовольно посмотрела на Вэнь Чжэюй и жестом указала ей сесть — ей нужно было кое-что обсудить.
— Да брось. Цены в столице и здесь совсем разные. Денег не потратила и половины. Вот, держи остаток, — Вэнь Чжэюй без церемоний плюхнулась на стул.
— Не надо, — остановила её Шэнь Цинъюэ. — Оставь себе. Если боишься потерять — положи пока в банк. Ты ходила в Павильон Вэйюй… Нашла что-нибудь?
— Нет… — Вэнь Чжэюй взяла с тарелки несколько пирожных и отправила их в рот. — Вчера ночью я просто пошла полюбоваться красавцем…
— Неужели нельзя избавиться от этой твоей похотливости?
— Пища и страсть — природа человеческая. Ты столько книг прочитала, а этого не понимаешь?
— Учителя не говорили, что речь идёт именно о красоте.
— Но и не запрещали! — Вэнь Чжэюй, набив рот пирожными, еле ворочала языком.
http://bllate.org/book/11163/997891
Готово:
