Лу Улин больше не задумывалась и вышла из Юфу. Под ивой, у её кареты, помимо двух телохранителей в медно-красных доспехах, теперь стоял ещё и Ло Мусюэ — в чёрных доспехах, на чёрном коне.
Императорская гвардия обычно носила серебряные доспехи; лишь командир облачался в чёрные.
Плотно облегающие доспехи подчёркивали стройное, мощное телосложение Ло Мусюэ, делая его плечи шире, а талию — уже. Его ноги были прямые и длинные, словно натянутая тетива или обнажённый клинок — полные силы и красоты.
Его волосы были так же чёрны, как одежда, отчего глаза казались ещё ярче звёзд, а черты лица — будто высеченными из нефрита, но не мягкого, а огранённого с холодной чёткостью.
Ни яркое солнце, ни сочная зелень ивы не могли смягчить его ледяную отстранённость и внутреннюю мощь.
Такой мужчина словно рождён для поля боя: только его конь и меч были ему под стать.
Лу Улин шла спокойно и легко, подошла к нему и остановилась прямо перед ним.
Ло Мусюэ опустил на неё взгляд. Улыбки не было, но в глазах появилось чуть больше тепла:
— Всё закончила?
— Да, — кивнула Лу Улин.
— Пошли, — сказал он, взял её за руку, одной рукой поддержал под бёдра и легко поднял в карету. — Домой.
Две лошади — белая и пегая — фыркали, трогаясь с места. Они тянули скромную, но прочную карету из кипарисового дерева, которая покачивалась, увозя их за пределы императорского города. Копыта гулко стучали по булыжной дороге, а рядом шагал нерушимый всадник в чёрном, за ними следовали два домашних воина.
Отряд постепенно исчезал вдали.
Монолог Цзинли
На рассвете, в час Мао, Цзинли поднялась с деревянной кровати в пристройке заднего двора. Остальные служанки тоже начали ворочаться, потягиваться и медленно вставать, зевая от усталости.
Цзинли не считала это тяжёлым трудом.
Когда её обучали ранее, она переносила куда худшие муки; ранний подъём был для неё пустяком, особенно после того, как она служила господину Ло.
Хотя небо ещё не светлело, даже простые служанки испытывали раздражение по утрам — все люди склонны к этому, если только не обладают исключительным характером, хорошим воспитанием или железной волей.
Эти девушки явно не относились к таким людям, а поскольку в доме они занимали самое низкое положение, им некого было винить… кроме тех, кто находился в том же слое, но всё же отличался от них.
Цзинли, например, раньше была выше их всех, а теперь, попав в опалу, оказалась наравне с ними — идеальная мишень для насмешек.
— Сестра Цзинли, зачем так рано встаёшь? — протянула девушка с длинным лицом по имени Ухуа, у которой был большой нос и жидкие жёлтые волосы. Её грубый нрав и склонность к истерикам внушали страх многим младшим служанкам. В её голосе явно слышалась провокация.
Цзинли лишь улыбнулась. Она не собиралась спорить с тринадцатилетней девчонкой.
Другая служанка по имени Тянья, всегда следовавшая за Ухуа, тут же язвительно заметила:
— Сестра Цзинли привыкла ухаживать за господином… Жаль только, что теперь…
Ухуа и ещё одна молчаливая девушка фыркнули от смеха.
Молчаливая служанка снова взглянула на себя в медное зеркало на столе и весело произнесла:
— Мы думали, раз Хэхуа ушла, то сестра Цзинли займёт её место… А вот и нет!.. Ха-ха, зачем ты обидела девушку Лин? Сама себе неприятности накликала…
Тянья, расчёсывая волосы, добавила с язвительной усмешкой:
— Сестра Цзинли, наверное, думала, что пришла раньше и имеет больше прав, чем девушка Лин… Но почему бы ей не взглянуть в зеркало? Посмотреть бы на своё лицо…
Ухуа громко расхохоталась.
Молчаливая служанка продолжила:
— Девушка Лин — словно небесная фея, только слишком холодная и надменная…
Тянья, всё ещё расчёсываясь, сказала:
— Она ведь настоящая благородная госпожа. Нам даже в служанки к ней не годиться… Не говоря уже о её горничной сестре Фаньсы — среди всех слуг в доме нет такой осанки и достоинства, не то что уж о самой хозяйке…
— Говорят, теперь именно сестра Фаньсы ухаживает за господином. Она так заботлива и внимательна — наверняка угодит ему полностью…
На самом деле этим девчонкам было совершенно всё равно до Лу Улин и Фаньсы. Раньше, когда их наказывали, они, вероятно, наговорили про них всякого за глаза. Но сейчас, чтобы задеть Цзинли, они нарочито расхваливали обеих, будто искренне восхищались ими.
Эти слова не причиняли Цзинли особой боли, но известие о том, что теперь Фаньсы обслуживает Ло Мусюэ, всё же вызвало в её сердце лёгкую грусть.
Перед ней тоже стояло медное зеркало, тусклое и мутное, но в нём отчётливо виднелось её смуглое, ничем не примечательное лицо.
Она была ещё молода, и юность придавала её простым чертам немного сияния.
Из всех детей, которых Четвёртый принц покупал и обучал для внедрения в дома высокопоставленных чиновников, лишь двое или трое из десяти успешно проходили подготовку. Среди девушек почти все были красивы.
Ясно было, для чего нужны такие красавицы.
Цзинли же была одной из немногих некрасивых, но прошла отбор благодаря своей сообразительности и стойкости.
Тем не менее, из-за своей внешности она могла рассчитывать лишь на самую низкую должность служанки и в итоге оказалась в доме пятого ранга военачальника, которому никто особо не уделял внимания.
Но Цзинли всё равно чувствовала благодарность к судьбе.
Она была груба лицом и руками, но генерал Ло никогда её не презирал и даже позволил служить при нём лично.
Ведь в глазах генерала служанка — не игрушка для развлечения, а помощница, от которой требуется верность и умение работать, а не красота.
Хотя Цзинли и прибыла сюда с тайной целью, искренняя преданность была для неё невозможна, она всё же ощущала нечто вроде «благодарности за доверие».
К тому же, генерал был не только молод и отважен, но и справедлив. Хотя он никогда не улыбался слугам, он также никогда не бил и не ругал их без причины.
Такого хозяина легко было уважать и восхищаться им.
Она видела, как прекрасны его лицо и тело, как величественна его осанка, как искусен он в бою, как сосредоточенно читает ночами при свете лампы, как устало блестят его глаза после поздних приёмов.
Такого мужчину невозможно не любить.
Хотя она прекрасно понимала, что её уродливая внешность и низкое происхождение не дают ей права даже мечтать о его взгляде.
Когда другая служанка, Хэхуа, более красивая, начала метить выше, Цзинли не проявила ни малейшего интереса.
Она не смела питать чувства.
Служанки часто становились наложницами, но у Хэхуа хотя бы была красота, ради которой мужчина мог проявить милость. А она? Её бы просто высмеяли.
К тому же она была шпионкой.
Четвёртый принц, набирая бедных детей для обучения, всегда обеспечивал контроль: у каждого была слабость в руках у него. У Цзинли был младший брат, служивший в доме принца.
Однажды ей придётся встать против генерала Ло, предать его, причинить боль и вызвать его ненависть… Возможно, даже погибнуть от его руки.
С этой мучительной двойственностью Цзинли заботливо и терпеливо ухаживала за Ло Мусюэ. В лучшем случае она позволяла себе проявлять немного заботы, внимания, сообразительности и невинной игривости… Возможно, именно этого она хотела добиться — пусть он хоть немного ценил её за эти качества, раз уж красоты у неё нет.
И, кажется, это дало результат. Хотя генерал не обращал особого внимания на служанок, он всё же больше доверял и ценил её, чем даже более заметную Хэхуа.
Пока не появилась Лу Улин.
За полгода до её прихода генерал начал меняться: он стал задумчиво смотреть в книгу, ворочаться по ночам, его лицо порой вспыхивало румянцем, а по утрам, убирая постель, Цзинли находила уже выстиранное нижнее бельё.
Когда он привёл во внутренний двор ту девушку — растрёпанную, измождённую, но всё равно прекрасную и благородную по духу — Цзинли невольно утратила свою обычную улыбку.
Она знала, что никогда не сможет стоять рядом с ним, но видеть, как другая женщина завладевает его сердцем, было невыносимо. Она не могла испытывать к этой девушке ничего, кроме холодной неприязни.
Она молча наблюдала за её растерянностью и борьбой — хотя в ней самой не было ничего отталкивающего.
Она видела, как генерал заставлял её нести ночную службу и спать в его покоях, как та даже пыталась наложить на себя руки, как их отношения то улучшались, то вновь портились…
Цзинли могла лишь скорбеть в одиночестве.
Иногда ей хотелось навредить Лу Улин, подстроить какой-нибудь инцидент. Но, во-первых, сама Лу Улин была слишком трудной мишенью для ненависти, а во-вторых, Ло Мусюэ никогда не слушал сплетни слуг.
Оставалось только молчать. В лучшем случае — подогревать Хэхуа, подталкивая её к действиям, которые могли бы доставить Лу Улин неприятности.
Позже Четвёртый принц велел ей особенно пристально следить за Лу Улин. Тогда Цзинли решила намеренно преувеличить её страдания в доме, надеясь, что принц сжалится и заберёт её к себе.
Она рассказывала, будто Ло Мусюэ жестоко издевается над девушкой, пытаясь разжечь ревность принца.
Но, к сожалению, хотя принц и встретился с Лу Улин, он всё равно отправил её обратно.
Лу Улин перевела Цзинли на черновую работу — и та даже обрадовалась.
Теперь она не будет рядом с Ло Мусюэ, не получит никакой ценной информации, а виноват в этом сам принц — так что ей не в чём себя упрекать.
Глядя в тусклое зеркало, Цзинли тихо улыбнулась — ей стало спокойно.
Насмешки служанок за спиной не причиняли ей никакой боли.
Она быстро привела себя в порядок, вышла наружу, выслушала очередную отповедь от надзирательницы черновых работ и без обиды принялась за дело.
Уборка сада — тоже неплохо. Если бы только так всё и продолжалось, если бы ей позволили быть бесполезной шпионкой… Это было бы прекрасно.
Что до Ло Мусюэ — достаточно иногда увидеть его издалека.
Умывальня
В тот день лил сильнейший дождь. Вода хлестала с неба, будто кто-то опрокидывал огромные корыта. Был уже день, но западное небо потемнело, заглушая солнечный свет. Лишь золотистые вспышки молний на мгновение разрывали тьму.
Сильный ветер унёс летнюю жару, принеся влажный запах воды — свежесть смешивалась с парящей сыростью. Дождевые капли громко барабанили по крыше, будто способны пробить чёрную глазурованную черепицу, но не могли — вместо этого стекали по водостокам, образуя стремительные ручьи, которые с грохотом падали вниз, вымывая временные лужи у колонн. Трава в них извивалась, будто превратившись в водоросли.
Лу Улин стояла под навесом и смотрела на это буйство стихии. Вспышки молний на мгновение освещали звериные маски на карнизах, делая их зловещими и устрашающими.
Но ей это казалось родным.
Сколько раз в детстве она так же стояла во дворе своего дома, глядя на подобные ливни?
Она всегда любила дождь — он давал ощущение свободы от повседневной рутины. Может, потому что в такую погоду не нужно было идти в главный двор кланяться госпоже Цзя, а может, просто потому, что все надевали плащи и деревянные сандалии — в детских глазах это выглядело забавно.
Эти воспоминания накатывали волнами — запахи, температура, ветер, образы — и вызывали тоску, будто сердце уходило в иное измерение.
Как фактическая хозяйка дома, Лу Улин должна была отправить карету за Ло Мусюэ, ведь он обычно ездил верхом.
Сегодня она тоже послала людей, но дождь начался внезапно — вскоре после их отправления.
И тут донеслось сообщение: господин вернулся.
Лу Улин прервала свои размышления и пошла встречать его.
К счастью, крытая галерея вела прямо в главный зал третьего двора, так что можно было не бояться промокнуть. Когда Лу Улин подошла, Ло Мусюэ только входил — весь мокрый, с головы до ног, будто его только что вытащили из реки.
Хотя стояло жаркое лето, простудиться было легко. Лу Улин тут же велела служанке принести несколько больших полотенец и отправила Фаньсы за сухой одеждой.
Служанка принесла полотенца, и Лу Улин сама стала вытирать ему волосы. В последнее время они ладили, и Ло Мусюэ не проявлял прежней настойчивости, поэтому Лу Улин не возражала против таких мелких знаков внимания — она хотела сохранить мир как можно дольше.
Ло Мусюэ опустил голову, позволяя ей ухаживать за собой. Заметив, как ей трудно тянуться, он чуть присел. Большое полотенце накрыло его голову, и она энергично, но мягко вытирала волосы. Влага впитывалась, и он невольно почувствовал облегчение.
— Почему не дождались кареты? Посмотрите, как промокли, — ворчала Лу Улин, аккуратно вытирая ему волосы.
Его длинные волосы оказались неожиданно чёрными, гладкими и блестящими — видимо, от крепкого здоровья. Даже лучше, чем у неё самой.
http://bllate.org/book/11076/990995
Готово:
