— Нравится, — прошептала Шэнь Циннин почти неслышно, так тихо, что сама едва различала собственный голос.
День пролетел незаметно. Сун Няньнянь смотрела на стол, усыпанный листами А4, исписанными заклинанием «Цинсиньчжоу» и прочими мантрами, и чувствовала, будто её душа и тело впервые испытали подлинное очищение.
Наконец-то ей удалось вытеснить из головы того назойливого «персикового демона».
Она взяла Сяо Бая на руки, улеглась с ним на кровать и, поглаживая его мягкие лапки, пробормотала себе под нос:
— Сяо Бай, Сяо Бай… Хорошо бы ты умел говорить. Тогда бы хоть с кем-то можно было поболтать.
Сяо Бай, совершенно не понимая происходящего, обмяк и жалобно завыл, будто отвечая ей.
Сун Няньнянь приложила его пушистую лапку к лицу, сделала вид, что собирается её съесть, и щенок тут же вошёл в роль: то убирал лапку, то позволял ей снова прижать её к щеке.
— Эх, — вздохнула она, — быть собакой, наверное, гораздо проще. У собак, кажется, нет всех этих человеческих тревог?
Тётя Ван, случайно услышавшая этот разговор у двери, испуганно ахнула, осторожно отступила и поспешила вниз, где господин Сун Чжиань спокойно читал газету в кресле. Она не знала, как начать разговор.
Сун Чжиань, заглянув поверх газеты и заметив её смущённое выражение лица, тоже тяжело вздохнул:
— Похоже, придётся мне устроить ей свидание вслепую.
Время встречи с Шу Вэньсюань быстро приближалось. После обеда Сун Няньнянь начала собираться: причесалась, нанесла макияж.
В оригинале Шу Вэньсюань на данный момент встречалась с богатым наследником по имени Чэн Имин.
Чэн Имин был известным повесой в их кругу, но благодаря огромному состоянию семьи никто не осмеливался его оскорблять. За глаза его прозвали «Тигром Чэном».
В книге о нём почти ничего не говорилось — он был всего лишь эпизодическим второстепенным персонажем. Однако даже из скупых строк становилось ясно: внешне «Тигр Чэн» вовсе не выглядел грозным — скорее, напротив, производил впечатление хрупкого интеллигента.
В обычной жизни он казался доброжелательным и учтивым, но стоило ему применить методы — действовал безжалостно и жестоко.
Именно такой непредсказуемый человек, перед которым многие благоговели, боялся одного-единственного — Шэнь Циннина из корпорации «Шэнши».
Значит, этот легендарный Шэнь Циннин не только отличался странностями и непредсказуемостью, но, вероятно, сам был таким же беспощадным и своенравным.
Сун Няньнянь достала из шкафа заранее подготовленный наряд — тот самый, который она выбрала после долгих размышлений: он идеально подчёркивал фигуру и одновременно выгодно оттенял её ауру.
Закончив макияж до последней детали, она легко ступила в сторону гаража, чтобы взять машину.
Ровно в три часа, переодетая и замаскированная, Шу Вэньсюань вместе с Чэн Имином вошла в заранее забронированный частный кабинет кофейни «Юэя».
Хотя Шу Вэньсюань снялась в нескольких сериалах с хорошими отзывами, будучи актрисой второго плана, последние годы она не могла поднять свою популярность выше среднего уровня.
Несмотря на это, Чэн Имин терпеть не мог, когда журналисты ловили его на светских слухах.
Поэтому мечта Шу Вэньсюань использовать прессу, чтобы официально стать его девушкой, была попросту абсурдной.
Она прекрасно понимала его позицию и не осмеливалась нарушать установленные правила — иначе этот ценный шанс ускользнёт прямо из её рук.
Тщательно закутавшись, она вошла в кабинет и лишь там сняла тёмные очки.
Эта кофейня отличалась изысканной атмосферой, располагалась вдали от шумных районов и имела очень высокие цены, поэтому давно стала излюбленным местом для деловых переговоров.
Со временем сюда стали допускать только по членским картам, превратив заведение в эксклюзивный клуб.
Шу Вэньсюань узнала об этом месте именно от Чэн Имина.
Изначально она хотела лишь одолжить его VIP-карту, но, узнав, с кем именно она собирается встретиться, Чэн Имин заинтересовался и решил лично присутствовать.
Между ними действовали три правила:
Во-первых, Чэн Имин не желал, чтобы его романтические связи становились предметом сплетен; на публике Шу Вэньсюань не имела права представляться его девушкой.
Во-вторых, их отношения были открытыми — каждый мог встречаться с другими, и если кто-то находил подходящего человека, всегда мог прямо об этом сказать.
В-третьих, доверие было важнее всего: они обязаны были делиться друг с другом всеми секретами.
Разумеется, третье правило в большей степени касалось Шу Вэньсюань. Чэн Имин мог скрывать от неё информацию или даже лгать — и она не имела права возражать. Она явно находилась в подчинённом положении.
Благодаря Шу Вэньсюань Чэн Имин знал о существовании Цинь Ляна.
И не только о Цинь Ляне — он также знал о Сун Няньнянь.
О ней он слышал давно — ведь её отец, Сун Чжиань, был известным бизнесменом в их кругу: скромным, трудолюбивым и уважаемым.
Ещё со времён прапрадеда Сун Чжианя семья служила при дворе, достигнув чина первого класса. Об этом сохранились записи в родословной. В прошлом семья Сун поддерживала связи со многими влиятельными чиновниками, что заложило основу их авторитета как в литературных, так и в деловых кругах.
Позже, правда, состояние семьи пошатнулось, и в самые трудные времена пришлось продать немало семейного имущества и усадеб.
Лишь при отце Сун Чжианя дела пошли на лад.
Сейчас Сун Чжиань занимался двумя направлениями: торговлей кожей и медиабизнесом.
Чэн Имин особо не интересовался самим Сун Чжианем, зато его дочь, Сун Няньнянь, вызывала у него живой интерес.
Говорили, что Сун Чжиань обожает свою дочь и всячески её балует. Поэтому история о том, как Сун Няньнянь чуть не вложила всё своё состояние в помощь Цинь Ляну, не удивила Чэн Имина.
Было удивительно другое: Сун Няньнянь, родившаяся в богатой семье, никогда не появлялась на светских мероприятиях.
Её жизненный опыт был чист, как белый лист, иначе как бы её мог обмануть такой новичок, как Цинь Лян?
Но ещё более примечательным оказался её последующий поворот: никто не ожидал, что эта преданная девушка сама отправит Цинь Ляна за решётку.
Сегодня Шу Вэньсюань пришла сюда именно затем, чтобы ходатайствовать за Цинь Ляна.
Такая интригующая ситуация и возможность увидеть легендарную личность — как Чэн Имин мог это упустить?
Ощутив его настрой, Шу Вэньсюань лишь безнадёжно вздохнула.
До этой встречи Сун Няньнянь никогда не видела Шу Вэньсюань лично, но прекрасно знала о ней — всё благодаря болтливому Цинь Ляну, который делился с ней буквально всем.
Хотя Сун Няньнянь не представляла для неё реальной угрозы, Цинь Лян не раз уверял Шу Вэньсюань, что любит только её и никого больше.
Для Цинь Ляна Сун Няньнянь была всего лишь инструментом для перевода денег.
Тем не менее, Шу Вэньсюань всё равно считала её соперницей.
Не из-за чего-то конкретного — просто потому, что они обе женщины.
Шу Вэньсюань не испытывала к Цинь Ляну настоящих чувств, но и не желала, чтобы он принадлежал другой женщине.
К тому же Сун Няньнянь, даже не появившись, уже сильно заинтересовала Чэн Имина.
Шу Вэньсюань горько усмехнулась, безразлично постукивая пальцем по рекламной карточке на столе:
— Условились на три часа… Интересно, придёт ли эта Сун Няньнянь? Не передумает ли в последний момент?
В ушах звучала лёгкая, расслабляющая музыка. Чэн Имин сидел с закрытыми глазами, наслаждаясь редким моментом покоя.
— Ты не сказала ей, что сегодня я тоже приду? — небрежно спросил он, не открывая глаз.
У Шу Вэньсюань сердце ёкнуло. Она посмотрела на его плотно сомкнутые веки и почувствовала неприятный осадок.
Что он этим хотел сказать?
Подозревает, что она специально намекнула Сун Няньнянь о присутствии третьего лица?
Чэн Имин и без открытия глаз уловил её замешательство.
— Говорят, дочь семьи Сун крайне застенчива и избегает шумных сборищ, — произнёс он, слегка улыбаясь. — Если она узнает, что будет третий человек, вполне может передумать приходить. Это вполне объяснимо.
С этими словами он наконец открыл глаза и пристально уставился на Шу Вэньсюань, заставив её почувствовать себя крайне неловко.
Та ответила вежливой улыбкой — она не смела противоречить этому опасному человеку, умеющему улыбаться, не меняя выражения глаз.
Пока они вели эту вялую беседу, дверь кабинета внезапно распахнулась. В проёме мелькнула стройная, изящная фигура. С лёгким ароматом в помещение ворвалась молодая женщина, чья походка и осанка были безупречны — словно лёгкий ветерок, несущий аромат цветов, или внезапная гроза, поражающая своей мощью. Одного взгляда на неё было достаточно, чтобы невозможно стало отвести глаз.
Даже Чэн Имин, повидавший множество красавиц, был потрясён её появлением.
На мгновение он замер, но быстро взял себя в руки и начал внимательно её разглядывать.
Шу Вэньсюань же пострадала куда больше.
Она никак не ожидала, что реальная Сун Няньнянь окажется столь не похожей на те описания, что дошли до неё!
Где та неумелая, простоватая и даже немного деревенская девушка?
Где та робкая, застенчивая особа, не способная смотреть людям в глаза?
Перед ней стояла уверенная в себе красавица с изящной фигурой. Встретившись взглядом с обоими, она не проявила ни малейшего замешательства — даже увидев третьего, то есть Чэн Имина, не выказала ни удивления, ни тревоги, ни вопросов.
Она лишь широко улыбнулась и спокойно спросила:
— Можно присоединиться?
— Конечно, — ответил Чэн Имин.
Пока Шу Вэньсюань всё ещё приходила в себя, он первым встал и протянул руку для приветствия:
— Давно слышал о вас, госпожа Сун. Очень приятно. Я — Чэн Имин.
Сун Няньнянь взглянула на его протянутую руку — вроде бы дружелюбную, но явно преследующую скрытые цели — и вновь слегка улыбнулась. Она не стала унижать его, вежливо пожав ему руку.
Её пальцы были невероятно нежными, гладкими, словно нефрит. Чэн Имин с удовлетворением убрал руку и снова пригласил её сесть.
Только теперь Шу Вэньсюань наконец опомнилась.
Она не могла поверить своим глазам.
Чэн Имин что, прямо при ней, открыто демонстрирует интерес к Сун Няньнянь?
И делает это в её присутствии?
Но она не смела возражать или заявить о своих правах как о девушке Чэн Имина — ведь с самого начала он установил свои правила, и ей приходилось им подчиняться.
Горькое чувство, словно проглотила жёлчь, подступило к горлу.
С лёгкой досадой Шу Вэньсюань перевела взгляд на соперницу. С такого близкого расстояния кожа Сун Няньнянь казалась фарфоровой, черты лица — яркими, дерзкими, но при этом не вызывающими, а её глаза, полные живого блеска, невольно пробуждали желание защитить её.
Проиграла.
Полностью и безоговорочно.
Эти слова крутились у неё в голове.
Шу Вэньсюань снималась во многих сериалах, встречала немало звёзд — как знаменитых, так и начинающих. Все они обладали особым шармом и индивидуальностью.
Но впервые она видела обычную девушку (не актрису!), чья аура и присутствие не уступали, а даже превосходили тех, кто привык к большим сценам.
И самое страшное — в чём-то Сун Няньнянь действительно была сильнее.
Она была молода. Жива. Сияла внутренним светом.
Шу Вэньсюань незаметно сжала кулаки под столом. Раньше она думала: разве обычная девушка может сравниться с актрисой? Сун Няньнянь должна была чувствовать себя ниже её.
Но реальность оказалась совсем иной.
Ладони Шу Вэньсюань покрылись потом, и даже голос стал дрожать, когда она наконец решилась заговорить.
Чэн Имин опередил её. Удобно откинувшись на спинку кресла, он небрежно спросил:
— Госпожа Сун, позвольте задать один вопрос?
Сун Няньнянь слегка подняла глаза и мягко улыбнулась:
— Конечно, господин Чэн. Задавайте.
Чэн Имин ценил прямых людей. Её открытый и чёткий ответ ещё больше расположил его к ней, усилив восхищение.
http://bllate.org/book/11041/988053
Готово:
