Ассистентка по имени Цяо Кэюй предложила:
— Давайте зайдём в комнату отдыха. Там отдельный туалет — не придётся стоять в очереди.
Бай Чжоу почти не раздумывая согласилась и последовала за ней. Оглядевшись, Цяо Кэюй тихо сказала:
— Этот туалет только для артистов и руководства. Обычным сотрудникам пользоваться им нельзя. Заходи, я подожду здесь.
Бай Чжоу на мгновение замерла. «Если бы захотела, — подумала она, — мне бы не один туалет предоставили — даже ванну с пеной прямо в спортзале организовали бы».
Разумеется, это была лишь метафора. Она ведь не собиралась выдвигать подобные дурацкие требования.
Подняв бровь, Бай Чжоу спросила:
— Но ведь им могут пользоваться только артисты и руководство. Мне точно можно?
Ассистентка склонила голову набок — выглядела немного глуповато, но очень мило.
— Ну… раз секретарь Ци ваш дядя, вы считаетесь родственницей высшего руководства. Да и концерт уже закончился, никого здесь нет. Не переживайте.
Очевидно, Ци Нань не уточнил ассистентке её истинное положение. Услышав обращение «дядя Нань», Цяо Кэюй, вероятно, решила, что Бай Чжоу — племянница Ци Наня.
Из-за всей этой волокиты они немного задержались. Когда Бай Чжоу наконец вышла из туалета, Цяо Кэюй повела её к лифту по служебному коридору — через чёрный ход: главный выход наверняка был забит до отказа.
Они вошли в лифт и заняли места. Двери уже начали закрываться, как вдруг их резко остановила чья-то рука.
Бай Чжоу подняла глаза и увидела высокого стройного юношу с приятными чертами лица. Даже простая белая рубашка придавала ему благородный вид.
Цяо Кэюй кивнула ему в знак приветствия:
— Добрый вечер, старший брат Имин!
Молодой человек бегло взглянул на лифт, вежливо кивнул ассистентке и обернулся, чтобы позвать остальных:
— Быстрее, лифт как раз приехал!
Бай Чжоу на секунду опешила, а потом мгновенно сообразила: «Чёрт!»
«Старший брат Имин», которого назвала Цяо Кэюй, — это ведь Ци Имин, менеджер группы Universe!
Реакция последовала мгновенно: она тут же надела солнечные очки и натянула на голову капюшон толстовки.
В следующую секунду в лифт вошли несколько человек.
Её действия привлекли внимание Цяо Кэюй, а стоявший у дверей Ци Имин тоже повернул голову. Бай Чжоу хотела поправить шнурки капюшона, но, почувствовав два пристальных взгляда, замерла. А затем, будто молния, резко дёрнула шнурки вниз.
Её голова полностью исчезла под широким капюшоном, оставив лишь узкую щель между козырьком бейсболки и очками, из которой торчал лишь изящный кончик носа.
Теперь её невозможно было отличить ни от человека, ни от привидения. Если бы рядом не стояла Цяо Кэюй с бейджем компании Хуа Ман, её, скорее всего, приняли бы за надоедливого фаната.
От резкого движения капюшон затянуло слишком туго, и дышать стало трудно.
Но чтобы скрыть неловкость, она медленно и изящно завязала шнурки в бант. Теперь она напоминала загадочного маскировщика — выглядело всё это крайне странно.
Вся эта цепочка действий разворачивалась прямо на глазах у Цяо Кэюй и Ци Имина. Оба невольно дернули уголками губ.
Цяо Кэюй потянула её в сторону, освобождая место в лифте для участников Universe.
— Тебе нехорошо? — тихо спросила она. — Ты же так легко одета.
Действительно, на Бай Чжоу была лишь свободная чёрная толстовка, шорты и короткие ботинки на платформе. Ноги — длинные, стройные и совершенно голые.
Стильно и эффектно, но совсем не тепло.
В Пекине октябрьские ночи уже прохладны, особенно после жары в зале.
Бай Чжоу нарочно изменила тембр голоса, и теперь он звучал приглушённо и глухо из-под капюшона:
— Комары.
— В лифте комары? — удивилась Цяо Кэюй.
Она ещё раз взглянула на плотно закутанное лицо девушки, потом перевела взгляд ниже — на безупречно белые, длинные ноги. Неужели комары кусают только лицо? Хотя сомнения её терзали, она не стала расспрашивать дальше. Ведь она новичок в компании, а правило новичков простое: меньше говори, больше делай.
Участники группы поочерёдно входили в лифт, заполняя пространство. Тесно не было, но расстояние между людьми стало вдруг очень маленьким.
Цзян Лье и Цуй Шили лишь мельком взглянули на неё с лёгким недоумением. Фу Шиюэ смотрел прямо перед собой, холодный и отстранённый, как всегда. Его присутствие ощущалось особенно остро — каждая черта лица, каждый жест источали надменность и силу.
Последним вошёл Минь Бочэнь. Возможно, приняв её за сотрудницу компании, он внимательно оглядел девушку и пробормотал:
— Это что, новый тренд? Перформанс какой-то?
Минь Бочэнь всегда был любопытным от природы. Он развернулся и уставился на Бай Чжоу, на лице явно читалось: «Мне очень интересно!»
Хотя она была уверена, что её не узнают в таком виде, всё равно чувствовала смущение — все они прекрасно знали её в лицо.
Бай Чжоу быстро сообразила и решила отвлечь его внимание:
— Э-э… Можно автограф?
Для вокалиста подделка голоса — дело привычное.
Минь Бочэнь не ожидал, что «маскировщик» вдруг заговорит. Он на секунду опешил, затем взглянул на мерцающий световой планшет в её руках с надписью «Фу Шиюэ» и указал на себя:
— Мне?
— Да, можно с персональной надписью?
Она просто хотела отвлечь его, да и Бо Цинь просила достать автограф. Кроме того, среди всех участников именно Минь Бочэнь был самым доброжелательным и общительным.
Минь Бочэнь снова посмотрел на планшет, колеблясь, кивнул:
— Конечно. Куда подписывать?
Бай Чжоу нащупала карманы — блокнота не было. Посмотрела на свою чёрную толстовку — тоже не подходит. В итоге вытащила билет на концерт и протянула его. Заметив его недоумение, пояснила:
— Я хочу сохранить этот билет как память.
Минь Бочэнь улыбнулся и взял билет:
— Как тебя зовут?
Бай Чжоу ответила, не задумываясь, используя любимую фразу Бо Цинь:
— Бо Цинь. Бо — как «благородство выше облаков», Цинь — как «ясное небо на тысячи ли».
Минь Бочэнь на секунду задумался, ещё раз взглянул на неё, затем написал персональную надпись и вернул билет девушке, закутанной с головы до ног.
Высокая, стройная, с безупречно прямыми ногами — настоящая «ноги на годы». Даже не видя лица, можно было сказать: кожа нежная, белая, будто светится изнутри.
Первое впечатление — классическая красавица с белоснежной кожей и длинными ногами. Хотя лицо было полностью скрыто, в ней чувствовалось нечто знакомое.
В этот момент лифт мягко звякнул, двери открылись, и мысль прервалась.
Ранее Цяо Кэюй отвела Бай Чжоу в сторону, так что теперь они оказались впереди. Однако внутри помещения в солнечных очках плохо видно.
Закутанная с головы до ног, Бай Чжоу с трудом делала шаги и вскоре споткнулась обо что-то, пошатнувшись.
К счастью, чья-то рука подхватила её за локоть, помогая удержать равновесие. Она слегка повернула голову и сквозь тёмные стёкла увидела нахмуренное лицо мужчины, который, несмотря на добрый поступок, выглядел недовольным.
Как только она устояла на ногах, рука тут же отпустила её локоть, будто не желая держать лишнюю секунду.
«Фу Шиюэ… Характер всё такой же скверный», — подумала она.
Неизвестно, почему он её поддержал — может, просто стоял рядом или заметил световой планшет и решил, что она фанатка.
Но Бай Чжоу всё равно вежливо поблагодарила, намеренно понизив голос, чтобы он звучал приглушённо и неестественно:
— Спасибо.
Минь Бочэнь сзади чуть не покатился со смеху:
— Девушка, посмотри внимательнее на автограф, который я тебе дал. Особенно на совет!
Бай Чжоу удивлённо опустила глаза на билет. Там было написано: «Бо Цинь, одевайся теплее и смотри под ноги. — Минь Бочэнь».
«...»
Она предпочла бы упасть насмерть, чем расстегивать капюшон и быть узнанной. Бросила их когда-то — как теперь смотреть в глаза? Ещё и со световым планшетом с его именем!.. Почему не выбросила его в урну?
Теперь, если её узнают с этим планшетом, будет вдвойне неловко.
Она махнула Цяо Кэюй, та подошла, и Бай Чжоу положила руку ей на плечо, словно слепая, позволив вести себя вперёд.
Минь Бочэнь сзади смеялся до упаду, но старался не показывать этого, лишь изредка притворяясь, будто кашляет.
Бай Чжоу уже махнула рукой на всё: пусть смеётся, лишь бы Фу Шиюэ не узнал её.
К счастью, участники группы быстро разошлись по двум машинам и уехали.
Ци Нань оставил машину, но Цяо Кэюй не знала, где именно она стоит — сама Бай Чжоу тоже не обратила внимания. Они стали искать автомобиль, нажимая на кнопку брелока и прислушиваясь к звуку сигнала.
Наконец сев в машину, Бай Чжоу с облегчением выдохнула в пассажирском кресле. Только вернулась в страну — и сразу такие приключения!
Но едва они подъехали к выезду, дорогу им перекрыла другая машина. Через минуту к окну постучал Ци Имин.
— Цяо, у нас поломка. Не могли бы вы нас подвезти?
Говоря это, он невольно окинул взглядом роскошный внедорожник Lamborghini Urus — просторный и мощный.
Цяо Кэюй была новичком в компании, и сразу стало ясно: эта машина явно предназначалась для важной персоны на пассажирском сиденье. Хотя лицо девушки было полностью скрыто, Ци Имин всё равно не мог удержаться и бросил на неё ещё один взгляд.
Машина была оставлена Ци Нанем для того, чтобы Цяо Кэюй отвезла Бай Чжоу домой, поэтому ассистентка сначала посмотрела на пассажирку, ожидая её реакции.
Бай Чжоу: «...»
Могла ли она отказаться?
Технически — да. Но сказать это вслух? Невозможно.
Лучше бы она сразу забрала ключи и сама уехала.
Теперь из-за лени ей предстоит ещё большая головная боль.
Она не осмелилась ничего сказать и лишь кивнула. Цяо Кэюй поняла и обратилась к Ци Имину:
— Конечно, садитесь.
«Вот уж действительно: не было бы счастья, да несчастье помогло», — подумала она.
В машину сели Ци Имин, Фу Шиюэ и Минь Бочэнь. Бай Чжоу ещё сильнее затянула шнурки капюшона.
Цяо Кэюй спросила, куда им ехать. Ци Имин назвал адрес комплекса Дань Чжу Хуатин — после успешного концерта они собирались отметить это за ужином.
Затем ассистентка спросила Бай Чжоу, куда её везти. Та на секунду задумалась и назвала адрес Уйюань — дом Бо Цинь.
Она не осмелилась называть резиденцию Байцзин — это было бы равносильно признанию.
После этого Бай Чжоу уткнулась в сиденье и больше не произнесла ни слова. Находиться в одном замкнутом пространстве с бывшим парнем — ощущение крайне дискомфортное.
Даже если никто её не узнал, всё равно неловко.
Телефон вибрировал — пришло сообщение от Конг Я. Бай Чжоу, прищурившись сквозь тёмные очки, с трудом разобрала текст:
[Они, я послезавтра уезжаю за границу. Давай встретимся и поужинаем.]
Бай Чжоу приподняла бровь и с трудом набрала ответ:
[Я сегодня вернулась. Давай в Китае встретимся.]
[А твой заграничный парень? Что с ним, раз ты вернулась?]
Набирать было неудобно, да и объяснять, что все эти «бойфренды» — просто прикрытие, не хотелось. Поэтому она просто написала:
[Расстались.]
Конг Я явно удивилась:
[А?! Почему? Того, которого я видела на гастролях? Он же был таким хорошим, во всём тебя слушался.]
[Надоело.] — ответила она коротко и грубо.
Конг Я больше не писала — возможно, была шокирована.
Но через минуту Бай Чжоу услышала, как Минь Бочэнь тихо рассмеялся и сказал Фу Шиюэ:
— Янь Янь пишет, что та самая вернулась и снова бросила своего заграничного парня. Причина — «надоело».
«...?» — Бай Чжоу, сидевшая спереди, почувствовала, как её душа покинула тело.
Хотя он не назвал имени, у неё были все основания подозревать, что «та самая» — это она.
Она посмотрела на экран телефона — чат с Конг Я всё ещё открыт. Значит, её подружка Конг Я... предала её?!
Она уже готова была обрушить на неё гнев за предательство, но тут же услышала ледяной смех Фу Шиюэ. Его голос, как всегда, был низким и звучным:
— На такое она способна.
Бай Чжоу: «...»
Это презрительное, насмешливое «хмыканье» — что оно вообще значило?
Минь Бочэнь тоже цокнул языком:
— Всё такая же дикая.
http://bllate.org/book/11038/987775
Готово:
