Бах! Бах!
Первый звук — деревянная палка врезалась в тело. Второй — обеденный контейнер грохнулся на землю.
Е Йе Цзы и так была голодна, а после всего пережитого страха и напряжения, потратив все силы на засаду, она совершенно обессилела. И тут в нос ударил внезапный аромат еды — желудок предательски заурчал.
Е Йе Цзы: …
Не знала, что сказать: «как же всё это жестоко» или «какая же жалость — пропадает еда».
Она подняла глаза на того, кто устроил этот разброд и расточительство. Но как только её взгляд упал на лицо Шэнь Цингуя — испуганное, разгневанное и одновременно дрожащее от ужаса, — все шутки застряли у неё в горле.
На солнце знакомые черты уже не были холодными и спокойными. По лбу струился пот, а под вздувшимися висками кожа пульсировала от паники.
Его зрачки сузились до точки, взгляд рассеянный, будто он находился на грани срыва… но, глядя на неё, даже дышал осторожно.
Словно боялся, что она исчезнет.
У Е Йе Цзы в груди защекотало. Она заговорила тихо, почти шёпотом:
— Э-э… ты… с тобой всё в порядке?
Почему он выглядел ещё напуганнее, чем она, невинная жертва?
Шэнь Цингуй не ответил. Он медленно шаг за шагом приближался к ней. Его шаги были лёгкими, но казались невероятно тяжёлыми — будто каждый из них отдавался прямо в её сердце.
Е Йе Цзы почувствовала, что щемление в груди сменилось тупой болью.
Особенно когда мужчина подошёл ближе, и его эмоции начали постепенно угасать, пока лицо снова не стало холодным и бесстрастным.
Когда он остановился прямо перед ней, она инстинктивно попыталась отступить. Но он оказался быстрее — схватил её за плечи и удержал на месте.
Тело Е Йе Цзы напряглось. Она не решалась взглянуть ему в лицо — ей казалось, что между ними что-то… изменилось.
— Ты… с тобой всё в порядке? Нигде не ранена? Почему ты лежала на земле?
Шэнь Цингуй думал, что не сможет выдавить и звука — горло пересохло и болело. Но, произнеся первое слово, понял: эта боль ничто по сравнению с нахлынувшей паникой.
Раз заговорил — дальше стало легче.
Он задал три вопроса подряд и внимательно осмотрел растрёпанную Е Йе Цзы. Его взгляд задержался на запачканной штанине и на пальцах, которые дрожали без остановки. Убедившись, что явных ран нет, он слегка перевёл дух.
И снова спросил:
— Ты в порядке?
Е Йе Цзы неловко пошевелила плечами. Возможно, ей мерещилось, но кожа под его ладонями будто горела.
Она кашлянула, стараясь сохранить спокойствие:
— Всё нормально… Если бы ты только руки убрал, было бы ещё лучше.
Шэнь Цингуй только сейчас осознал, что делает. Он мгновенно отпустил её и спрятал руки за спину.
На солнце его уши покраснели до невозможного.
— Ну… хорошо, — пробормотал он, но тут же взгляд снова скользнул к её ногам. — Ты… почему упала? Неужели…
Что-то пришло ему в голову. Он резко повернулся к лежащему без сознания Чэнь Саню. Убедившись, что тот действительно вырубился, немного успокоился. Но вспомнив, что именно Чэнь Сань причинил всё это, ярость вновь вспыхнула в его груди.
— Это Чэнь Сань тебя ударил?
— Куда он тебя ударил?
— У тебя нет других ран?
— Нет, надо вести тебя к старосте.
Шэнь Цингуй видел лишь дрожащие пальцы и испачканную штанину, других повреждений не заметил. Но ведь он сам видел, как она лежала на земле! Значит, могли быть и скрытые травмы?
Чем больше он думал, тем тревожнее становилось. Холодная маска снова начала трескаться. Забыв про недавнюю застенчивость, он схватил Е Йе Цзы за руку и потянул вниз по склону.
Но та замерла на месте.
Она рванула его за руку, чтобы остановить, и даже второй рукой уцепилась за его предплечье. Подняв голову, она посмотрела на него большими, растерянными глазами цвета персикового цветка.
— Этот… свинья… это Чэнь Сань?
В её голосе звенели недоверие и шок.
Чэнь Сань?
Муж Фан Юэ — в этой и в прошлой жизни?
Е Йе Цзы помнила описание мужа Фан Юэ из книги:
«Мужчина невысокого роста, но с приятной внешностью и крепким телосложением. Правда, слава о нём ходит плохая: ленивый, живёт за счёт родственников. Однако по натуре не злой. Семья простая — ни родителей, ни малолетних детей. Если Фан Юэ выйдет за него, сразу получит контроль над финансами. А если сумеет удержать его в узде, жизнь у неё будет неплохой…»
И действительно, после реформ Чэнь Сань, благодаря поддержке родни, занялся торговлей и в итоге стал самым богатым человеком в уезде Дахэ…
Е Йе Цзы не хотела вспоминать дальше. Рискуя ослепнуть, она снова посмотрела на этого «свиноподобного» Чэнь Саня.
На солнце его лицо блестело от жира так ярко, что светило ярче лазера.
Е Йе Цзы…
Видимо, она читала поддельную книгу!
Это — «приятная внешность»?
Это — «крепкое телосложение»?
Автор, наверное, был слепым!
Эмоции Е Йе Цзы бурлили так сильно, что даже Шэнь Цингуй, несмотря на всю свою тревогу за неё, не смог не остановиться и не поинтересоваться, что с ней.
Да и вообще — остановиться он был вынужден: девушка, похоже, вцепилась в него намертво.
А эта нежная, белая кожа… вдруг повредится? Что тогда?
Шэнь Цингуй подавил ненормальное сердцебиение и строго спросил:
— Ты знакома с Чэнь Санем?
Боясь, что её ввели в заблуждение, он пояснил:
— Чэнь Сань — плохой человек. Ворует кур, мошенничает, делает всякие гадости. Дома ни гроша. Ты… не верь тому, что говорят другие. Особенно старухи.
В деревне Цинхэ за Чэнь Санем давно закрепилась дурная слава: ворует, пристаёт к женщинам — список длинный. Однако некоторые пожилые женщины всё равно его хвалили.
Не за характер, конечно, а за то, как он умудрился отрастить такой жир.
В деревне, где трудно было найти хоть одного полного человека, толстяк считался символом удачи — значит, в будущем будет жить в достатке.
Шэнь Цингуй боялся, что юная Е Йе Цзы, услышав подобные россказни, примет их за истину и попадёт впросак.
Он продолжил:
— Не верь слухам. Чэнь Сань — нехороший человек. Он… он чуть не…
«…не изнасиловал тебя», — хотел сказать он, но слова застряли в горле.
Лицо Шэнь Цингуя оставалось холодным и серьёзным, как у строгого наставника. Е Йе Цзы машинально выпрямилась, и даже руки, обвивавшие его, опустила.
Шэнь Цингуй проигнорировал сожаление в сердце и, не дождавшись ответа, нахмурился:
— Ну?
Е Йе Цзы почувствовала знакомое давление. Её безразличное отношение мгновенно сменилось примерным поведением:
— Поняла.
Но, чтобы не проиграть в авторитете, тут же проворчала:
— Я же не дура!
Она и правда поняла. Она же не глупая.
Да и вообще — она ведь не так уж долго была без сознания. Как только Чэнь Сань упал, она сразу очнулась. Просто решила дождаться подходящего момента, чтобы нанести удар.
Конечно, об этом Шэнь Цингую говорить не стоило.
Интуиция подсказывала: если расскажет — этот мужчина точно разозлится.
Убедившись, что она говорит искренне, Шэнь Цингуй вернулся к главному — его взгляд снова упал на её ноги, скрытые под длинными штанами.
— У тебя есть травмы? Если да, то…
— Нет… — под его пристальным взглядом Е Йе Цзы скривила губы. — Ну… просто царапина на ноге.
И, не задумываясь, она задрала штанину.
Под чёрной хлопковой тканью обнажилась кожа белее снега, чистая и нежная. На фоне голубоватых вен она казалась особенно хрупкой. Поэтому, увидев кровь на лодыжке, Шэнь Цингуй невольно втянул воздух сквозь зубы.
— Это Чэнь Сань сделал? — голос его стал ледяным, будто сочился ядом. Казалось, стоит ей кивнуть — и он немедленно отправится убивать Чэнь Саня.
После стольких эмоциональных взлётов и падений Е Йе Цзы, даже будучи не слишком сообразительной, поняла: с мужчиной что-то не так. Но думать в эту сторону она боялась. Ведь Шэнь Цингуй выглядел точь-в-точь как Цинь Юй! И в манере поведения, и в том, как смотрел на неё с угрозой — всё совпадало.
Но разве Цинь Юй мог её любить?
Е Йе Цзы боялась снова опозориться и категорически отказывалась верить, что Шэнь Цингуй, внешне такой похожий на Цинь Юя, испытывает к ней чувства.
Она кашлянула, стараясь не смотреть на его расстроенное лицо, и перевела взгляд на деревянную палку, которую бросила после удара.
— Не он. Я сама упала.
Мужчина фыркнул — явно не поверил.
Он боялся, что при спуске с горы её рана усугубится, а вдруг повреждены связки? Встав, он сказал:
— Подожди здесь. Я принесу лекарство.
— Какое лекарство?
— Кто ранен?
Старший бригадир Чжао и Чжао Хунцзюнь, запыхавшись, как раз подоспели и услышали последние слова Шэнь Цингуя. Старший бригадир, вспомнив невнятные слова Чжао Цинхэ, моментально заволновался — не случилось ли чего непоправимого с Чэнь Санем? Ведь это плохо скажется на репутации молодой городской девушки.
Он опередил Чжао Хунцзюня и первым подбежал к Е Йе Цзы.
Слёз не было.
Криков тоже.
Старший бригадир облегчённо выдохнул… но тут же заметил лежащего без сознания Чэнь Саня и снова напрягся:
— Чэнь Сань он…
— Жив, — коротко ответил Шэнь Цингуй.
— Я его вырубила, — добавила Е Йе Цзы, мягко дёрнув Шэнь Цингуя за рукав и строго посмотрев на него — мол, молчи.
Девушка мгновенно преобразилась: большие глаза цвета персикового цветка наполнились слезами, готовыми вот-вот упасть. Выглядела так жалобно, что даже грубиян старший бригадир смягчился. Добавив к картине собственные домыслы, он не смог вымолвить ни слова упрёка:
— Ты… это ты его ударила? — спросил он, стараясь говорить тише, чтобы не напугать хрупкую девушку.
Е Йе Цзы кивнула, всхлипывая:
— Он… он хотел меня обидеть. И… и поранил меня.
Она показала на лодыжку — рану, которую, на самом деле, нанесла не Чэнь Сань.
Правда, боль не была сильной. После того как она очнулась, почти не чувствовала дискомфорта. Кожа была просто содрана мелкими камешками — поверхностная царапина, костей не задело.
Гораздо больше болела голова.
Вспомнив об этом, Е Йе Цзы осторожно потрогала затылок — и точно, там красовалась здоровенная шишка. Лёгкое нажатие активировало все нервы разом…
Слёзы хлынули раньше, чем она почувствовала боль. Глаза распахнулись, и крупные капли покатились по щекам.
На этот раз она плакала по-настоящему.
— Больнооо~
Шэнь Цингуй с досадой усмехнулся: «Сама себя довела до слёз — первая в мире!»
Он старался сохранять серьёзное выражение лица, но аккуратно убрал её руку:
— Перестань давить. Голова треснет.
Е Йе Цзы замерла. Увидев, что вместо утешения он её пугает, боль мгновенно сменилась злостью. Захотелось укусить его!
Конечно, кусать она не стала — даже если бы Шэнь Цингуй позволил, при всех это было бы неприлично!
Шэнь Цингуй уже начал привыкать к её вспыльчивости. Увидев, что выражение лица у неё изменилось, он сразу отпустил её руку.
После этой сцены он немного успокоился и теперь ясно понимал состояние Е Йе Цзы.
С ней всё в порядке.
Как же это прекрасно.
Но это не значит, что дело можно закрывать.
В глубине холодных глаз Шэнь Цингуя мелькнула тень ледяной ярости.
Дальше всё пошло по его сценарию.
Хотя старший бригадир Чжао и так собирался с ним посоветоваться — ведь если раздувать скандал, пострадают все, особенно молодая городская девушка.
Но как поступить?
Шэнь Цингуй выбрал простой и жёсткий путь: разбудил Чэнь Саня ударом, заставил его встать на колени перед Е Йе Цзы и извиниться. Затем приказал забыть всё, что случилось сегодня, иначе подаст заявление в полицию. При наличии свидетелей и улик Чэнь Саню грозило исправительно-трудовое заключение и общественное порицание.
Чэнь Сань, конечно, согласился.
Он готов был не только извиняться — хоть «тётушкой» звать!
Он и представить не мог, что обычная попытка «пощупать» обернётся для него таким провалом. Да ещё и этот жестокий Шэнь Цингуй так избил его, что всё тело ныло, а особенно… особенно там, где больнее всего.
— Тётушка! Умоляю, простите меня! Больше никогда не посмею! Клянусь, никому не проболтаюсь! Если нарушу клятву — пусть меня громом поразит, пусть умру в муках! — Чэнь Сань дал страшную клятву.
Но никто из присутствующих, включая Е Йе Цзы, ему не поверил.
Е Йе Цзы молчала. Она смотрела на спину Шэнь Цингуя, погружённая в размышления. Она понимала: для новенькой городской девушки такой исход — лучший из возможных. Но почему-то внутри всё ныло от недовольства.
Неуловимое, но настоящее чувство.
Шэнь Цингуй, будто почувствовав её взгляд, заметил, как Чэнь Сань пополз к ней на четвереньках, и тут же пнул его обратно на землю.
http://bllate.org/book/11032/987334
Готово:
