— Не хочу, чтобы над нами смеялись после банкротства, не хочу продавать свои красивые платья, сумки и драгоценности, не хочу, чтобы у нас отобрали виллу и мы ютились в тесной квартирке-«голубятне». Это куда страшнее замужества, понимаешь, брат?
Цинь Цихуа смотрела на своего брата.
— Раз уж есть способ решить проблему, зачем упрямиться? Ты же вложил в компанию всю душу — и теперь просто бросишь её?
Цинь Цифэн пошевелил губами, будто хотел что-то сказать, снова пошевелил — но так и не вымолвил ни слова.
Ему было невыносимо больно. Если бы он не лил деньги в ту бездонную яму, до такой ситуации никогда бы не дошло, и сестре не пришлось бы брать всё на себя.
Цинь Цифэн больше не мог ничего возразить. Как он может позволить сестре утешать его — человека, который всё это время жил за чужой счёт?
Вскоре семьи договорились о встрече, чтобы официально познакомить помолвленных — Цинь Цихуа и Фу Сянси.
В день встречи Цинь Цифэна отец отправил в офис под предлогом дел компании. Цинь Цифэн понимал, что изменить ничего нельзя, и смирился. Лучше, пожалуй, и не ходить — меньше нервов.
Цинь Цихуа заглянула в гардеробную, выбрала красное платье — элегантное и строгое, как раз то, что должно понравиться старшему поколению. Вчера она только сделала укладку: длинные волосы лениво рассыпались по плечам, мягкие, блестящие, словно шёлк.
Нанеся лёгкий макияж и подобрав украшения, обувь и сумочку, она сделала селфи перед зеркалом.
Перед тем как спуститься вниз, опубликовала в соцсетях:
«Сегодня я — благородная девица~»
Тут же посыпались комментарии:
«Так нарядилась — на свидание, что ли?»
«Сумка классная~ (хотя человек ещё лучше)»
«Опять наша „Лютая Уничтожительница Сердец“ идёт губить очередного парня! [Пока]»
«Когда же наконец назначишь мне свидание? Я уже месяц смотрю на звёзды и луну — а меня всё нет в списке!»
Закат окрасил горизонт в багрянец.
На дорогах стоял вечерний час пик — машины нескончаемым потоком ползли по улицам.
Чёрный внедорожник вынужденно останавливался и трогался вновь на перекрёстках главных магистралей.
— Хорошо, что выехали за час, — сказал Цинь Аньпин, глядя на карту в телефоне. — Времени в запасе предостаточно.
На заднем сиденье сидели его жена Го Фан и дочь Цинь Цихуа. Го Фан держалась прямо, спину не сгибало, но глаза, устремлённые в окно, были полны тревоги. Цинь Цихуа, напротив, расслабленно откинулась на сиденье и играла в мобильную игру.
Когда партия закончилась, Го Фан обернулась:
— Когда встретитесь — не играй в телефон.
— Знаю, — ответила Цинь Цихуа.
— И сейчас перестань. Отдохни немного, приведи себя в порядок.
— Ладно, — протянула Цинь Цихуа ленивым голосом.
Она открыла фото того, с кем должна была встретиться сегодня, чтобы в последний раз освежить в памяти его внешность.
Это была выпускная фотография. Мужчина смотрел в объектив без малейшей эмоции, в мантии доктора наук.
Под козырьком шапочки — узкие глаза с едва заметными, но чёткими складками век, слегка опущенные уголки, придающие взгляду одновременно холодность и невинность. Цвет радужки был светлым, а под глазом красовалась маленькая коричневатая родинка.
Кожа — белоснежная и чистая, нос — высокий и прямой, губы — тонкие, плотно сжаты. Черты лица — чёткие, сдержанные, лишённые излишней красоты, но оттого ещё более мужественные.
Это был исключительно красивый мужчина. Даже без единого выражения лица, без всяких украшений, одна лишь простая выпускная фотография производила ошеломляющее впечатление. Говорили, он получил докторскую степень в Массачусетском технологическом институте сразу по двум специальностям — аэродинамике и инженерии связи.
Цинь Цихуа решила, что не прогадала: пусть он и инвалид, но зато настоящий красавец и гений.
Местом встречи выбрали ресторан в стиле китайского сада — с мостиками, ручьями и извилистыми дорожками. Конфиденциальность здесь была на высшем уровне.
Семья Цинь прибыла на пятнадцать минут раньше назначенного времени, но, когда они вошли в частный зал, семья Фу уже ждала их.
У Фу были: дедушка Фу, второй сын семьи Фу Юньфэн с женой Чжоу Лань и сын Фу Юньфэна от умершей первой жены — Фу Сянси.
Взгляд дедушки Фу сразу упал на Цинь Цихуа.
— Значит, это Цихуа? — улыбнулся он.
— Здравствуйте, дедушка Фу, — ответила девушка с лёгкой улыбкой.
Высокая, стройная, в красном платье, она казалась ещё белее фарфора; плечи — точёные, талия — изящная. Чёрные волнистые волосы, блестящие, как шёлк, мягко лежали на плечах.
Все члены семьи Фу с одобрением смотрели на неё.
Девушка была не просто красива — в ней сочетались яркость и изящество, а поведение выдавало воспитанную представительницу знатного рода: открытая, светлая, но без малейшей вульгарности.
— Это мой сын Фу Сянси, — представил его Фу Юньфэн.
Цинь Цихуа перевела взгляд туда, куда и с самого входа обратила внимание: на мужчину, спокойно сидевшего в инвалидном кресле.
Под чёрными растрёпанными прядями скрывалась белая повязка на глазах. Лицо и фигура — худощавые, одет в тёмно-серый костюм, на коленях — лёгкое покрывало.
По знаку отца он слегка кивнул — спокойный, с лёгкой болезненной усталостью в осанке.
Цинь Аньпин, увидев инвалидное кресло и яркую белую повязку, почувствовал, как сердце сжалось.
Их дочь, которую они берегли как зеницу ока… выходит замуж за такого человека…
Родители Цинь с трудом скрывали уныние, но всё же вежливо поздоровались с Фу Сянси.
Цинь Цихуа, глядя на него, не ощутила никакого разочарования. Разве что цвет лица у него хуже, чем на фото, и выглядит он ещё худее. Но черты лица — те же: будто высеченные мастером, каждая линия — идеальна.
Сели за стол, обменялись любезностями, и начали подавать изысканные блюда.
Рядом с Фу Сянси стоял специальный поднос с индивидуальным меню, но он не притронулся к еде.
— Цихуа, — сказала Чжоу Лань, — не хочешь проводить Сянси прогуляться?
Цинь Цихуа на секунду удивилась, но тут же согласилась:
— Конечно.
Она отложила палочки, встала и подошла к Фу Сянси, чтобы выкатить его кресло из зала.
Выйдя наружу, она медленно катила его по аллее, не зная, куда идти.
Собак выгуливала много раз, а людей — впервые?
Дойдя до беседки, она остановилась:
— Посидим здесь?
Фу Сянси кивнул — это было его согласие.
Вокруг — густая зелень, в воздухе — насыщенный аромат цветов.
Лето уже переходило в осень, жара спала, и лёгкий ветерок приятно освежал.
Цинь Цихуа устроилась на деревянной скамье и без стеснения разглядывала Фу Сянси.
Даже будучи инвалидом, этот наследник богатого рода излучал недоступную чужакам холодную аристократическую гордость.
— Может, послушаем музыку? — предложила она, доставая телефон.
Из сумочки она вынула беспроводные наушники и, поднося их ближе, спросила:
— Наушники?
— Спасибо, не надо, — ответил он тихо, голосом низким, но не глухим — скорее, как журчание ручья.
Через несколько минут официант принёс два порционных контейнера с жареным рисом с морепродуктами. Старшие, переживая, что молодые не поели, специально заказали им еду.
Цинь Цихуа подкатила кресло Фу Сянси к столику, сняла крышку с его контейнера и подала ложку:
— Ешь.
Фу Сянси не взял ложку и спокойно произнёс:
— Я думал, ты покормишь меня.
— Что?! — Цинь Цихуа на секунду решила, что ослышалась, и удивлённо уставилась на него. — Тебя всегда кормят с ложечки?
— Да, — лёгкая улыбка тронула его губы. — А теперь ты моя жена. Тебе придётся помогать мне.
Цинь Цихуа: «...Что?!»
Как это — жена = няня?
Ладно.
Всё-таки первая встреча…
Надо сохранить лицо.
Точнее — ради денег.
Она села рядом с Фу Сянси, зачерпнула ложкой рис и поднесла ему ко рту:
— Давай, открывай ротик.
Фу Сянси послушно ел, а Цинь Цихуа сначала мысленно возмущалась, а потом невольно стала разглядывать его тонкие, сочные губы.
Чем дольше смотрела, тем чаще в голове мелькала мысль: «Наверное, целоваться с такими губами — настоящее наслаждение».
И даже движение его кадыка при глотании показалось ей чертовски соблазнительным.
Когда рис закончился, Цинь Цихуа протянула ему салфетку:
— Вытри рот.
Он взял:
— Спасибо.
— Не за что. Всегда рада помочь, — ответила она легко и небрежно.
Фу Сянси услышал в её голосе ту же лёгкость и расслабленность, что и в начале. Эта женщина быстро переключается: раздражение, если и было, прошло за считанные минуты.
Цинь Цихуа, не решившись кормить его супом, спросила:
— Хочешь пить? Минералку? Сок? Или молочный чай?
— Чёрный чай, — ответил он.
Цинь Цихуа встала и пошла искать официанта. Так как они находились в саду, сделать заказ было неудобно, поэтому ей пришлось лично дойти до стойки администратора. Она заказала чёрный чай, попросив подать его в стеклянном стакане с трубочкой.
Вернувшись, она села рядом с Фу Сянси, поднесла стакан и трубочку к его губам:
— Держи, чёрный чай. Пей.
Она могла поклясться: впервые в жизни так заботится о ком-то.
Фу Сянси поднял руку и отстранил стакан:
— Не хочу пить.
В машине по дороге домой Цинь Цихуа спросила:
— Ну как, они мной довольны?
— Очень, — ответила Го Фан, но в горле стоял ком, и сердце сжималось от боли. — Прости, дочка, тебе так нелегко.
— Мам, мы ради денег — не в обиде, — сказала Цинь Цихуа, вспоминая Фу Сянси. — Он сам, в общем-то, жалок. Такой красавец, а судьба такая… Хотя капризничает немного — но это мелочи.
— Он, конечно, несчастный, — сказала Го Фан, — но это нас не касается. Ты выходишь за него временно. Он всё равно отверженный сын в своей семье.
— Тогда почему дед Фу так настаивает на этом браке и даёт такие деньги?
Цинь Аньпин, сидевший спереди, ответил:
— Потому что дед чувствует вину перед ним и хочет, чтобы у него всё было хорошо. Кроме того, семья Фу видит перспективы в этом бизнесе — инвестиции выгодны обеим сторонам.
— А денег хватит, чтобы спасти компанию?
— Хватит.
— Отлично, — выдохнула Цинь Цихуа с облегчением и расслабленно откинулась на сиденье.
Через несколько дней представители семьи Фу приехали за Цинь Цихуа, чтобы она выбрала свадебное платье.
Так как свадьба намечалась скоро, шить на заказ времени не было — пришлось выбирать из готовых моделей.
Цинь Цихуа пригласила подругу Гу Яо помочь с выбором.
Семья Фу организовала для неё эксклюзивную презентацию: лучшие бренды мира привезли свои коллекции специально для неё.
— Хотя всё и торопливо, стараются на совесть, — отметила Гу Яо.
Платья перед глазами были роскошными, дорогими, самых разных стилей — на любой вкус.
И затраты на доставку из разных стран, наверняка, огромные.
— А твой жених почему не пришёл? — спросила Гу Яо, любуясь платьями. — Он должен быть рядом, когда ты выбираешь свадебное!
— Зачем? — равнодушно ответила Цинь Цихуа. — Он же ничего не видит. Как выбирать?
Гу Яо уже знала о состоянии её жениха, и при этих словах ей стало невыносимо грустно.
Цинь Цихуа всегда была объектом всеобщего восхищения: богаче неё — некрасивее, красивее — хуже фигура, с лучшей фигурой — ниже вкус. Она была слишком яркой, слишком желанной — вызывала одновременно зависть и восхищение.
Как только новость разойдётся, сколько людей начнёт потихоньку радоваться её «падению»!
— Эй, не надо такой миной ходить, будто на похороны собралась! — фыркнула Цинь Цихуа.
— Да я не… Просто… — вздохнула Гу Яо. — Жалко тебя.
— Да ладно. Муж — просто формальность. До свадьбы я жила как хотела, после — так же буду. Брак лишь сделает мою семью богаче. Больше ничего не изменится.
За их спинами, у входа в зал, в инвалидном кресле сидел Фу Сянси. Он сделал знак сопровождающему — и его тут же вывезли обратно.
Фу Сянси вернулся в машину. Его друг Лу Юйчэн сидел рядом и не знал, что сказать.
Дедушка Фу велел Фу Сянси приехать, чтобы провести время с невестой и сблизиться. Услышав об этом, Лу Юйчэн настоял на том, чтобы поехать вместе — хотел взглянуть на будущую жену друга.
Но не успел увидеть её лица, как услышал разговор подруг…
В это время Цинь Цихуа зашла в примерочную, чтобы примерить платья. Гу Яо осталась ждать снаружи.
Лу Юйчэн вошёл в зал. Гу Яо обернулась и увидела перед собой очень симпатичного парня.
— Привет, — кивнул он. — Ты подруга Цинь Цихуа?
— Да. Она сейчас примеряет платья. Тебе что-то нужно?
Гу Яо не сводила с него глаз — действительно красив.
В этот момент, в сопровождении консультантов, из примерочной вышла Цинь Цихуа в свадебном платье.
http://bllate.org/book/10994/984391
Готово:
