Фоном служил багрово-красный занавес.
Двое сидели рядом — и, странно, но получилось почти как на свадебной фотографии. Сама Сюй Чжичжи до этого бы не додумалась, если бы не наткнулась в комментариях на подобные замечания и не связала их с этим снимком.
Теперь, когда ей об этом сказали, действительно походило.
Это была их совместная фотография со студенческой постановки на втором курсе. Неизвестно почему, но, взглянув на неё, Сюй Чжичжи внезапно вспомнила, когда именно был сделан этот кадр.
Странное ощущение — будто воспоминание возникло из ниоткуда, но при этом оставалось смутным… настолько смутным, что она не могла разглядеть детали.
Сюй Чжичжи и не ожидала, что отношения между Пэем Юем и прежней хозяйкой тела окажутся такими крепкими. В такой ситуации любой другой давно бы отмежевался или сделал вид, что ничего не замечает.
Твит Пэя Юя стал для неё единственным утешением в этом состоянии полной изоляции.
Он не отвернулся ради выгоды или собственной карьеры и не бросил её в трудный момент. Она была рада, что он встал на её сторону, но понимала: ему лучше вообще не высказываться по этому поводу.
Поэтому она позвонила ему и без лишних слов попросила больше не вмешиваться и не защищать её публично — она боялась, что семья Цзян Ши запомнит его и станет мстить.
Если они решат, что они действуют заодно, Пэю Юю тоже достанется. Сюй Чжичжи боялась втянуть его в эту историю и заверила, что сама справится.
Молодой человек молчал, но потом улыбнулся.
Сюй Чжичжи тоже улыбнулась. Между ними словно возникло молчаливое взаимопонимание: никто ничего не сказал, но оба прекрасно знали, что думает другой.
— В общем, подождём и посмотрим. Но я думаю, тебе всё же понадобится моя помощь — и в жизни, и в работе. Чжичжи, я верю в тебя. Ты ведь ничего плохого не сделала.
— Я помогу найти доказательства. Мы победим! — Его голос звучал мягко, без привычной беспечности.
Чистый, ясный, как осенний солнечный луч, он согрел сердце Сюй Чжичжи.
— Спасибо. Но всё же прошу: больше не пиши в соцсетях об этом деле. Лучше удали и тот новый твит.
На это молодой человек не ответил. Вместо этого он перевёл разговор:
— Кстати, тот парень всё ещё в горах Цишань. Будь осторожна.
— Я знаю, — ответила она.
Теперь между ней и Цзян Ши всё было кончено. Они вышли на открытую войну, не оставляя друг другу ни капли милосердия.
Любой человек с самоуважением теперь, скорее всего, захотел бы её убить, а уж Цзян Ши и вовсе был способен на всё. Психопаты лишены здравого смысла; их логика отличается от нормальной.
В оригинальной книге месть Цзян Ши и его семьи выражалась в том, чтобы заморозить её карьеру и устроить общественное преследование.
Но сейчас, когда Цзян Ши сошёл с ума, всё могло оказаться куда хуже… В конце концов, он уже проникал к ней домой тайком — это ли не признак безумца?
Её комментарии в соцсетях превратились в ад.
Кто-то оскорблял, кто-то просто любопытствовал, но Сюй Чжичжи никому не отвечала. Она уже привыкла к такому: в прошлой жизни, в шоу-бизнесе, получала немало негатива, просто раньше масштабы были поменьше.
Закончив всё это, Сюй Чжичжи почувствовала растерянность: что делать дальше?
Она хотела работать, но теперь это казалось невозможным.
К счастью, благодаря своей популярности Ли Гао с самого начала планировал выводить её на элитный рынок и не давал ей рекламных контрактов. Поэтому теперь, после скандала, ей не придётся выплачивать неустойки.
Правда, после всего случившегося компания вполне может её заморозить — а уйти она не сможет: контракт на пять лет, и ни один инвестор не рискнёт её брать.
Жёсткая реальность, с которой ей предстояло столкнуться.
В тот же день ей позвонила бабушка и спросила, что вообще произошло. Сюй Чжичжи честно ответила: её преследует псих.
Бабушка немного помолчала, а потом сказала: если на воле станет совсем туго — пусть возвращается домой. Дом хоть и маленький, но это место, где она выросла… И там всегда найдётся для неё угол.
Слова вызвали и благодарность, и грусть. Впервые Сюй Чжичжи почувствовала, что судьба к ней жестока: в прошлой жизни она умерла в самый расцвет славы, а в этой даже начать не успела, как уже столкнулась с подобным. Возможно, ей больше никогда не удастся вернуться в этот круг.
Сейчас оставалось только ждать — ждать звонка от Ли Гао, ждать его решения.
Останется она или уйдёт?
Суть дела уже ясна: как бы ни утверждал Цзян Ши, она будет стоять на своём — они никогда не были вместе. А в интернете отвечать никому не нужно.
День пролетел быстро. Внешний мир бушевал, а Сюй Чжичжи целый день провалялась в этом деревенском домике. Она не брала трубку ни на один звонок, кроме возможного от Ли Гао… В семь вечера снова пришла Тань Хуэй и принесла ей вкусняшки: орехи, свежие фрукты и изящный маленький торт.
Всё это явно готовили специально для неё.
— Спасибо, — сказала Сюй Чжичжи. Хотя аппетита не было, торт всё же хотелось попробовать — ведь больше месяца здесь она не ела ничего сладкого.
Сегодня настроение было паршивое, а значит, самое время для сладкого.
Она зачерпнула огромную ложку и отправила в рот, впервые не сдерживая себя — ешь, сколько хочешь.
Тань Хуэй сидела на стуле, нервно теребя край одежды, будто хотела что-то сказать, но не решалась.
Сюй Чжичжи сразу заметила её состояние.
— Не переживай, — сказала она, — ты не пострадаешь из-за меня. Ты всего лишь мой ассистент. Мои проблемы тебя не касаются, и «там» не тронут тебя.
Тань Хуэй была на год младше, выпускница этого года, без опыта работы и довольно робкая. Сюй Чжичжи боялась, что девушке тяжело, поэтому решила её немного успокоить.
Но едва она произнесла эти слова, как Тань Хуэй, до этого лишь слегка напряжённая, вдруг расплакалась.
— Прости меня, сестра Чжичжи! — всхлипывая, проговорила она, и в её голосе слышалась паника человека, осознавшего свою вину.
Отношения между ними никогда не были близкими — в отличие от прежней дружбы с Бай Сяотянь. Но именно из-за этой формальной дистанции Тань Хуэй всегда старалась быть особенно внимательной и профессиональной, чётко выполняя свои обязанности.
Сюй Чжичжи не могла представить, в чём же она перед ней провинилась.
— Э-э… Что случилось?
— Я не хотела! Я не знала, что Цзян Ши преследует тебя! Думала, вы пара!
— Что ты имеешь в виду? — Сюй Чжичжи сразу почувствовала неладное. Какая ещё «пара»? И зачем из-за этого извиняться?
— Это господин Цзян Ши устроил меня к тебе на работу! Он просил следить за твоим бытом и сообщать ему обо всём, что ты делаешь. Я тогда подумала, что вы помолвлены или даже собираетесь жениться… Решила, что он просто заботится о тебе и боится, как бы тебе не было плохо. Поэтому и согласилась…
— Я не знала, что у вас такие отношения! Прости! Очень прости! — Её голос становился всё тише.
Выражение лица Сюй Чжичжи становилось всё холоднее. От этих слов её будто ледяной водой облили — новости ударили, как гром среди ясного неба.
Она заставила себя сохранять спокойствие, не давая гневу вырваться наружу. Нужно было держать себя в руках… Но как можно сохранять хладнокровие, узнав, что всё это время живёшь под чужим наблюдением?
Возможно, даже под чужим контролем.
— Сколько времени это продолжалось? — спросила она, стараясь говорить ровно. — И что именно ты ему рассказывала?
— Всё… Многое.
— Твой быт, привычки, ежедневные дела… Даже то, во что ты одеваешься. Он даже сам подбирал тебе наряды и просил меня заставить тебя их надевать.
Как артистке, ей всегда нужно было выглядеть безупречно, даже вне съёмок. Поэтому выбор одежды имел большое значение. Когда Тань Хуэй пришла к ней, её специально обучили основам стиля, и эстетическое чутьё у девушки было неплохим.
Поскольку у Сюй Чжичжи пока не было персонального стилиста, все эти обязанности легли на ассистентку. А Сюй Чжичжи, в свою очередь, не любила заниматься гардеробом и просто надевала то, что ей подавали.
Она и представить не могла, что за всем этим стоит чужая воля…
— Прости, правда прости! Я не знала, честно! — Девушка рыдала. Она искренне раскаивалась.
Сначала, когда пришла сюда, ей казалось, что нашла отличную работу: достаточно просто фотографировать хозяйку и получать за это деньги от «босса». Теперь же она поняла, что выполняла роль шпиона. Не считается ли это нарушением личной жизни? Если сестра Чжичжи подаст в суд, не посадят ли её в тюрьму?
Тань Хуэй с детства была примерной девочкой, работала честно. Она не хотела сидеть в тюрьме и не желала стать объектом общественного презрения. Поэтому решила признаться сама.
Конечно, в этом признании была и доля расчёта: она видела, как яростно Сюй Чжичжи и Цзян Ши обмениваются ударами в сети, и чувствовала, что сестра Чжичжи готова пойти до конца, даже если это означает уйти из индустрии насовсем.
Тань Хуэй боялась стать невольной соучастницей и пострадать вместе с ней. Признавшись первой, она надеялась получить статус свидетеля и избежать наказания. В крайнем случае — уволиться и уйти, но только не в тюрьму.
— Сестра Чжичжи, я ошиблась.
— Правда, прости меня, я ошиблась.
Плач и причитания раздирали голову. Сюй Чжичжи была в ярости, но, глядя на Тань Хуэй, не знала, что делать.
Девушка и правда боялась и искренне раскаивалась. По её мнению, она не действовала со злым умыслом — Цзян Ши просто обманул её, превратив в невольную сообщницу.
Они обе стали жертвами.
— Сначала уйди. Сейчас же уйди, — сказала Сюй Чжичжи. Прощать она не могла, поэтому просто хотела, чтобы та исчезла из глаз.
Услышав это, Тань Хуэй растерялась ещё больше. Ей нужен был чёткий ответ — она не хотела сидеть в тюрьме.
— Сестра Чжичжи… я… — Она колебалась, не зная, как заговорить.
И тут Сюй Чжичжи снова заговорила:
— Подожди!
— Что? — удивилась Тань Хуэй, но тут же поняла.
Сюй Чжичжи собиралась записать её показания.
Действительно, женщина включила режим записи на телефоне и положила его на стол.
— Повтори всё, что только что сказала.
Тань Хуэй не была глупа. Поняв, что её будут записывать, она сразу стала искуснее подбирать слова: всё виноват Цзян Ши, а она — просто несчастная обманутая девушка.
Она не сообщница, она тоже жертва.
Сюй Чжичжи это прекрасно понимала. Но какая разница? Закон нарушали они оба, а не она. Пусть дерутся между собой — ей важно было лишь получить доказательства.
Тань Хуэй всё чётко изложила и даже предоставила подтверждение — переписку с Цзян Ши. Это тоже можно было использовать как улики.
Сюй Чжичжи всё сохранила.
Правда, сейчас она не собиралась выкладывать это в сеть или передавать кому-либо. Сейчас их конфликт выглядел как обычная любовная драма: пара поругалась и обменивается колкостями в интернете.
Никто, кроме них двоих, не знал правды. Возможно, Цзян Ши из соображений репутации захочет замять скандал и предложит её менеджеру договориться.
На самом деле Сюй Чжичжи всё ещё хотела остаться в шоу-бизнесе. Если Цзян Ши захочет восстановить имидж и предложит совместное заявление, в котором назовут всё недоразумением или шуткой, она согласится.
Но если эта переписка всплывёт — дело примет совсем иной оборот…
Пока Цзян Ши не перейдёт черту и не прекратит преследование, она готова простить его.
Всё это было жестокой реальностью: он совершил много мерзостей, но ради собственного будущего ей приходилось идти на компромисс. Семья Цзян Ши была слишком могущественна, чтобы с ней можно было бороться напрямую.
У неё был план «А» и план «Б». Если он продолжит издеваться — она не пощадит.
Она упаковала доказательства и отправила их Цзян Ши, не добавив ни слова. Осталось только ждать его ответа…
А тем временем в комментариях к посту Пэя Юя:
[Пэй Юй, что ты имеешь в виду? Фон красный, как занавес, вы вдвоём — он в белой рубашке и брюках, она в белой блузке и плиссированной юбке… Неужели похоже на свадебную фотку? Хотя смотрится неплохо, даже мило.]
[Неужели Пэй Юй влюблён в Сюй Чжичжи?]
http://bllate.org/book/10980/983325
Готово:
