Беспорядочные мысли Юнь Цюээрь оборвались в тот самый миг, когда Цзин Шо медленно раскрыл ладонь — румянец на её лице мгновенно сошёл.
В его чистой ладони покоился крошечный духовный артефакт — тот самый гиацинт, что исчез в рукаве Руань Аньань!
— Даос! Как… как он оказался у вас? — вырвалось у неё.
Мир Юнь Цюээрь рухнул в одно мгновение. Она ведь задумала подставить Руань Аньань, зная, что Цзин Шо — человек непреклонных принципов и непременно возненавидит вора. Но теперь выяснилось: он знает не только о краже, но и о том, что она оклеветала невинную! В его глазах она наверняка превратилась в ничтожную, подлую тварь!
А если Цзин Шо отвернётся от неё навсегда и больше не заговорит?.. Юнь Цюээрь почувствовала, будто земля под ногами рассыпается, и она падает прямо в адские бездны Ави́чи. Дальше думать она уже не смела. Весь её стан дрожал, словно осенний лист на ветру, готовый упасть в любую секунду. Она смотрела на Цзин Шо, и в её прекрасных голубых глазах уже собралась целая река слёз, готовая хлынуть в любой момент — она ждала приговора.
— Даос… я… я…
Юнь Цюээрь мучительно смотрела на него. Когда-то, спасая её из владений демонов, Цзин Шо смотрел на неё с такой же невозмутимостью, но тогда этот взгляд был подобен лунному свету, пробивающемуся сквозь облака и согревающему её — человека, брошенного даже собственным отцом. С тех пор она осторожно старалась заслужить расположение Цзин Сюйюаня, лишь бы остаться рядом с Цзин Шо. Но он так и не подарил ей ни капли дополнительного внимания. Она изо всех сил пыталась угодить ему, однако он оставался добрым, но холодным.
Ей так, так не хотелось терять этот тёплый свет! Она не перенесла бы, если бы даос стал её презирать… Но теперь всё кончено.
Цзин Шо, заметив, как мгновенно изменилось лицо девушки, всё так же мягко произнёс:
— Юнь-госпожа, не плачьте.
Он ласково погладил её по голове, и только тогда Юнь Цюээрь почувствовала прохладу на щеках — крупные слёзы сами катились по лицу от страха. Ошеломлённая, она подняла глаза и увидела, что выражение лица Цзин Шо осталось прежним. Его голос звучал, словно струны цинь:
— Вы — добрая девушка. Я верю, вы больше не совершите ошибок. Обещайте мне, хорошо?
В этот миг Юнь Цюээрь почувствовала, будто небеса и земля даровали ей прощение. Ей не нужны все шесть миров — ей нужно лишь одно: чтобы даос не презирал её и позволил остаться рядом. Этого было достаточно.
Эмоции захлестнули её с такой силой, что она чуть не упала на колени. Голос дрожал от радости и слёз:
— Хорошо… хорошо… Даос, я обещаю вам…
Цзин Шо ушёл незаметно. Когда Юнь Цюээрь наконец перестала плакать, в комнате осталась только она.
Подняв голову, она увидела, что уголки глаз покраснели от слёз, а её голубые зрачки потеряли фокус и смотрели в пустоту.
Даос — такой благородный и чистый человек… Он знал, какая она на самом деле, но всё равно поверил ей! Никто никогда не проявлял к ней такого сострадания после того, как узнавал её истинную суть. А даос не только поверил, но и сказал, что она — добрая девушка.
Она нежно коснулась волос там, где их тронул даос, и лишь сейчас почувствовала, как снова залилась краской:
— Даос… даос такой добрый!
Раз даос так в неё верит, она ни в коем случае не должна его разочаровать!
Медленно достав из-за пазухи белый фарфоровый флакончик, Юнь Цюээрь прищурилась, уставившись на него, и, стиснув зубы, прошипела:
— Руань Аньань, тебе повезло! Если бы не ради даоса, я бы обязательно устранила тебя как угрозу!
С этими словами она решительно перевернула флакон и вылила всё содержимое на пол. Белый дым тут же зашипел, словно унося с собой все её прежние, недостойные помыслы — и исчез бесследно…
* * *
— Зайчик, как ты себя чувствуешь?
Руань Аньань принесла зверька обратно в дом и, не обращая внимания на мокрую одежду, побежала за лекарством. Но едва она поставила его на кровать и повернулась, как маленькая лапка зверька зацепилась за край её одежды:
— У-у… — Куда ты идёшь?
— Зайчик, будь хорошим, я сейчас принесу лекарство.
Руань Аньань нежно потрепала его взъерошенную голову, несмотря на грязь. При этом движении мокрая тонкая ткань обтянула её фигуру, обрисовав изящные изгибы и обнажив белоснежную кожу. Зверёк резко сузил зрачки и тут же отвёл взгляд.
Убедившись, что он отпустил её, Руань Аньань быстро принесла мазь и аккуратно намазала раны. Лишь когда она раздвигала шерсть, чтобы лучше обработать повреждения, она заметила странность: раны выглядели так, будто их нанесло что-то острое, буквально разорвавшее плоть, а края ещё и обожжены огнём — поэтому мышцы уже свернулись, и крови почти не было.
— Зайчик, как ты получил такие тяжёлые раны?!
Зверёк казался крайне измотанным: его большие золотые глаза были полуприкрыты, но он всё равно старался не отводить взгляда от Руань Аньань. Увидев её обеспокоенное личико, он хриплым шёпотом ответил:
— А-у… Со мной всё в порядке, госпожа. Через несколько дней я поправлюсь.
— Ты такой слабый… Сейчас приготовлю тебе что-нибудь вкусненькое для восстановления.
Руань Аньань с тревогой склонилась над кроватью, нахмурившись. Зверёк некоторое время смотрел на её приблизившееся лицо, будто о чём-то задумавшись, затем вдруг дёрнул ушами и упорно начал тыкать носом в предмет, который принёс с собой, требуя, чтобы она обратила на него внимание.
— Это… яйцо?
Следуя его взгляду, Руань Аньань с изумлением поняла, что он принёс огромное круглое яйцо размером с футбольный мяч — неизвестно, какое существо в нём зарождается.
— Зайчик, зачем ты принёс яйцо?
— У-у, у-у… Госпожа на записке нарисовала, что хочет два яйца? Прости, госпожа, я нашёл только одно.
Несмотря на явную слабость, в его глазах светилась надежда — он ждал, что она обрадуется подарку.
— Зайчик, между нами, кажется, произошло недоразумение?
Услышав это, зверёк упрямо приподнял голову и толкнул яйцо к Руань Аньань, пока та не взяла его в руки, после чего рухнул обратно на подушку.
Смешанное чувство досады и нежности охватило Руань Аньань, когда она приняла это огромное яйцо. Внезапно ей пришла в голову другая мысль, и она повысила голос:
— Неужели ты получил эти раны, разыскивая это яйцо?!
Зверёк, уличённый в правде, немедленно закрыл глаза и сделал вид, что спит. Руань Аньань тут же вспыхнула гневом — ей хотелось ущипнуть его за уши и хорошенько отчитать, но сердце не позволяло. В итоге она лишь досадливо ткнула пальцем в кончик его уха и громко сказала:
— Мой зайчик, разве ты не понимаешь, что для меня важнее всего на свете?!
Кончик хвоста зверька слегка дрогнул. Он приоткрыл один глаз и тихо спросил:
— У-у… Я для госпожи важен?
Руань Аньань не понимала его речи, но его робкий, почти обиженный вид сразу смягчил её сердце, и весь гнев испарился.
— Зайчик, ты — мой дорогой член семьи! Больше не надо так осторожно пытаться мне угодить. Разве семья может бросить друг друга? Я никогда тебя не брошу!
«Может и бросить», — пронеслось в мыслях зверька. Слова Руань Аньань вызвали в его глазах горькую боль, но он ничего не сказал, лишь медленно потерся лбом о тыльную сторону её ладони.
Ведь быть признанным членом семьи госпожи — уже величайшее счастье. Даже если однажды его снова бросят, он навсегда сохранит в сердце эти драгоценные мгновения.
— Зайчик, хорошо отдохни. Сейчас приготовлю тебе вкусненькое.
Пока он лежал и слушал её голос, вдруг в груди зверька вспыхнул ледяной холод. Казалось, кто-то медленно вонзает ледяной клинок прямо в его сердце, и постепенно вся духовная сила утекает через этот клинок. Тело становилось всё холоднее.
— У-у! Что происходит?!
Он попытался пошевелиться, но невидимый клинок вошёл ещё глубже. Сердце замерзало, и пульс почти остановился.
Всё произошло в мгновение ока. Зверёк бросил последний взгляд на Руань Аньань.
Тревожное предчувствие сжимало грудь — он хотел хоть разок взглянуть на неё перед тем, как провалиться в беспамятство. Ведь он не знал, почему исчезает его духовная сила… Возможно, проснувшись, он уже не увидит её никогда.
«Госпожа… госпожа…»
Он беззвучно звал её, но Руань Аньань этого не слышала.
Она играла с его ушками, но вдруг заметила, что те перестали двигаться.
— Зайчик, ты уснул?
Она тихо спросила, не получив ответа. Увидев, как он спокойно лежит с закрытыми глазами, Руань Аньань осторожно встала и вышла из комнаты, бормоча себе под нос:
— Спи спокойно, зайчик. Я приготовлю тебе вкусненькое, и ты сможешь поесть, как только проснёшься.
* * *
— Почему зверёк спит так долго?
Руань Аньань взглянула на остывшие блюда и направилась в спальню, чтобы разбудить его.
— Зайчик, вставай, поешь, а потом отдыхай дальше! Нужно есть побольше, чтобы раны быстрее зажили!
Однако зверёк свернулся клубочком в кошачьем гнёздышке на кровати, и даже весь этот шум не смог его разбудить.
Подойдя ближе, Руань Аньань вдруг поняла, что с бывшим Владыкой Демонов что-то не так.
На дворе не было холодно, но на его длинных ресницах уже образовался иней. Дыхание стало ещё слабее — иногда она почти не слышала, как он вдыхает.
— Зайчик! Зайчик! Неужели у бывшего Владыки Демонов снова активировалось проклятие?!
Испугавшись, Руань Аньань начала трясти зверька, но тот не реагировал. Его крошечные ноздри еле заметно шевелились, и слабое дыхание касалось её ладони, будто он впал в глубокий сон.
Поняв, что разбудить его невозможно, Руань Аньань решила сосредоточиться на бывшем Владыке Демонов.
— Что же делать?!
Она металась у изголовья кровати, но вскоре глубоко вдохнула и сжала его руку.
Теперь единственное, что могло его спасти, — её духовная сила. Пусть даже это опасно — она должна попробовать!
Медленно собрав духовную силу в кончиках пальцев, Руань Аньань, заранее подготовившись к возможному отрыву, начала осторожно направлять поток энергии в его тело.
Тёплый, светящийся белый ручей духовной силы вливался в иссушенное и замёрзшее тело бывшего Владыки Демонов, и его лицо постепенно приобретало здоровый цвет. Однако в самый благоприятный момент Руань Аньань почувствовала мощную силу, внезапно вырвавшуюся из его тела и жадно поглотившую её духовную энергию!
— Что происходит? Это не проклятие поглощает мою силу! На бывшем Владыке Демонов есть что-то ещё, что высасывает мою духовную силу!
Но было уже поздно отдергивать руку — её ладонь будто прилипла к его ладони, и духовная сила хлынула из неё рекой!
— Так холодно…
Ледяной холод пронзил ладонь и мгновенно достиг сердца. Руань Аньань судорожно дрожала, а от потери духовной силы и внутреннего холода перед глазами всё потемнело. Она не выдержала и рухнула рядом с кроватью!
Но в тот же миг огромное яйцо на столе слегка покачнулось и выпустило тёплый красный луч. Луч проник в сердца Руань Аньань и бывшего Владыки Демонов, растопив лёд, после чего яйцо успокоилось.
* * *
— Госпожа.
Раздался низкий голос, и Руань Аньань открыла глаза. Она оказалась в пустоте.
— Госпожа.
Голос повторился, и к ней подошёл мужчина. Руань Аньань затаила дыхание, широко раскрыв глаза от изумления — перед ней стоял Чжун Сяо, опустив голову и глядя на неё. Его холодное, прекрасное лицо сияло нежностью и сочувствием.
— Бывший… бывший…
Внезапно вспомнив слова Цзин Сюйюаня о том, что следует называть бывшего Владыку Демонов «мужем», Руань Аньань покраснела и запнулась, так и не сумев выдавить нужное слово. Она лишь смотрела, как Чжун Сяо подошёл совсем близко.
Он был намного выше её и теперь смотрел сверху вниз, его длинные ресницы слегка дрожали, отбрасывая тень на скулы — словно гордый зверь, склонивший голову только перед ней.
— Госпожа, спасибо вам.
Перед ней было лицо, идентичное Чжун Цзо, но если при встрече с Чжун Цзо она ничего не чувствовала, то сейчас её щёки вспыхнули румянцем:
— Не за что… Где это мы? Вы… вы очнулись?
Чжун Сяо покачал головой:
— Я не проснулся. Это ваш сон.
— А?
Руань Аньань от удивления не могла сомкнуть рот. Неужели это эротический сон?
Увидев её растерянность, Чжун Сяо снисходительно улыбнулся. Его золотые глаза засияли, словно море в лучах заката, наполненное теплом и светом.
http://bllate.org/book/10920/978962
Готово:
