Он мельком взглянул на Хэлянь Цзина, снова уставился в доску и уже занёс руку с фигурой, но замер на полпути — до него донеслись следующие слова докладчика:
— Госпожа и Чуньси уже вышли. Госпожа бодра и свежа, а у Чуньси глаза покраснели от слёз. Люди в лесу будто ничего не заметили — ни единого звука оттуда. Даже… (докладчик вытер пот со лба) даже господин Си и господин Ну так и не показались.
Хэлянь Цзин тут же рассмеялся, махнул рукой, отпуская человека, и лишь потом, совершенно спокойный, перевёл взгляд на собеседника:
— Редкость! Даже тебе попался достойный противник.
— Противник?
Белый одетый мужчина произнёс это равнодушно, опустил фигуру на доску — бесшумно, но так глубоко, что она полностью вошла в дерево. Он поднял глаза на Хэлянь Цзина, не проявляя ни покорности, ни вызова:
— Не враг ли?
Хэлянь Цзин едва заметно приподнял уголки губ, положил свою фигуру на доску — тоже без звука, и фигура не вошла в дерево. Однако та самая, глубоко погружённая фишка вдруг подпрыгнула и мягко, плавно вернулась в своё углубление…
— Такая нервозность совсем не похожа на тебя, — произнёс он всё так же неторопливо, с лёгкой, изысканной интонацией.
Белый одетый мужчина даже не взглянул на доску, опустил ещё одну фигуру — снова бесшумно, но ещё глубже:
— Ты знаком с ней всего несколько дней.
Тонкие губы Хэлянь Цзина изогнулись ещё шире. Он поставил фигуру, заставив ту глубоко вошедшую подпрыгнуть и снова опуститься в ямку, и ответил медленно:
— Верно.
— А я знал того человека более двадцати лет, — сказал белый одетый мужчина, ставя новую фигуру и оставляя ещё одно глубокое углубление.
— И что с того? — лёгкий смешок Хэлянь Цзина, его фигура снова выбивает чужую из ямки и возвращает её обратно.
— Я верю тому человеку! — в голосе белого мужчины прорезалась ярость, фигура ударила по доске с громким стуком, углубление стало ещё глубже.
— Я ведь не просил тебя не верить, — всё так же медленно, всё так же лениво отозвался Хэлянь Цзин. Улыбка на его губах не стала ни слабее, ни ярче. Он чуть приподнял ресницы, и улыбка, казалось, проникла даже в глаза: — Я лишь прошу тебя успокоиться и хорошенько всё разглядеть.
— Я смотрю! — выкрикнул белый мужчина.
— Нет, не смотришь, — возразил Хэлянь Цзин, всё так же улыбаясь.
Белый мужчина нахмурился и сердито уставился на него.
Хэлянь Цзин по-прежнему улыбался, но теперь добавил:
— Ты проиграл.
Белый мужчина сжал губы, не глядя на доску, только пристально смотрел на собеседника и вдруг произнёс:
— Неужели ты…
Хэлянь Цзин чуть приподнял бровь и продолжал смотреть на него с той же улыбкой — этого оказалось достаточно, чтобы тот не смог договорить.
Не договорив, он уже получил подтверждение и теперь с трудом верил своим ушам:
— Всего-то несколько дней!
— Это ведь не посадка овощей. Не обязательно ждать определённого времени для посева и потом долго ждать урожая.
— …А если ты ошибаешься?
— Могу ли я ошибаться?
— … — Белый мужчина сжал губы, стиснул зубы и наконец выдавил: — Хорошо, я подожду! Но если окажется, что всё именно так, даже ты не сможешь её защитить!
— Хе~
Хэлянь Цзин тихо рассмеялся:
— Мне вовсе не кажется, что она так уж нуждается в моей защите. Напротив… — Он сделал паузу и посмотрел на белого мужчину: — Слушай-ка, заранее предупреждаю: если меня не будет в поместье, позаботься о том, чтобы она не сбежала. А то я уж не знаю, где её тогда искать.
— …
Подумав ещё немного, Хэлянь Цзин добавил:
— Просто присмотри.
Белый мужчина скрипнул зубами и не выдержал:
— Ты думаешь, все разделяют твои вкусы?
— Конечно нет. Но… — Хэлянь Цзин хищно изогнул губы: — Я отлично знаю: всё, что попадает мне в поле зрения, всегда пользуется большим спросом.
* * *
На следующий день Шуй Юньжань снова отправилась в Лабиринт — и обнаружила, что он восстановлен в прежнем виде. Она обрадовалась и с нетерпением ожидала, что Яо Тяньхань сам придёт к ней. Но прошло три дня, а он так и не появился…
Она поняла: дело плохо!
И самое ужасное — Яо Тяньхань не выходил, и она не могла увидеть его лично. Даже если между ними и возникло недоразумение, объясниться было просто некогда.
— Свояченица, свояченица…
Настойчивые зовы вернули Шуй Юньжань из блужданий мыслей. Она вдруг осознала, что её окружают кучка двоюродных сестёр, и сейчас все смотрят прямо на неё.
Хоть она и была погружена в свои мысли, услышанное ею содержание разговора очень хотелось проигнорировать, сделав вид, будто ничего не поняла. Но…
Ли Цзиньюнь, явно желая поставить её в неловкое положение или даже заставить кого-то обидеться, с фальшивой заботой улыбнулась:
— О чём задумалась, свояченица? Двоюродная сестра Люй уже целую вечность ждёт твоего ответа, а ты всё молчишь.
Эта «двоюродная сестра Люй» — старшая дочь второй тётушки, Люй Ли, по имени Люй Юньюнь. Ей двадцать шесть — на год старше Хэлянь Цзина. Она давно замужем, у неё двое сыновей и дочь. Когда она привезла младшего сына в дом матери и узнала, что та собирается погостить в Поместье Ийтянь, упросила взять её с собой. Так она уже четыре месяца живёт здесь и даже не уехала на Праздник середины осени. А теперь, наконец, собирается домой, но…
— Неужели невестка считает нашу Юань недостойной Чэньчэня?
Лицо Люй Юньюнь выглядело вполне спокойным, но тон выдавал её. Под «Юань» она имела в виду свою дочь, которая на год старше Чэньчэня. Сейчас она заговорила о том, чтобы породнить детей ещё в детстве.
Шуй Юньжань внутренне вздохнула: «Вот и началось! Не получилось заполучить старшего — переключились на малыша». Но ведь будущее Чэньчэня — не её решение!
Мысленно так думая, она на лице изобразила учтивую улыбку:
— А что именно в Чэньчэне так нравится сестре?
Люй Юньюнь не ожидала такого вопроса и на миг растерялась, но тут же расплылась в улыбке:
— Да разве можно не восхищаться тем, каким красавцем он станет, когда подрастёт? Да и характер у него такой послушный и разумный — точно не собьётся с пути! Конечно, всё это, без сомнения, твои заслуги: и родила хорошо, и воспитываешь прекрасно. Короче говоря, Чэньчэнь мне нравится во всём — с любой стороны посмотришь, всё идеально!
«Ещё больше нравится его статус наследника Поместья Ийтянь», — подумали про себя остальные женщины и презрительно скривились, особенно Ли Цзиньпин.
Ли Цзиньпин — старшая дочь третьей тётушки, третья среди девушек рода Ли, всего на несколько дней младше второй дочери Ли Цзиньюнь. Ещё в детстве ей устроили свадьбу по договорённости, поэтому она вышла замуж раньше других. У неё тоже есть двухлетняя дочка, да и муж живёт в столице — всего в десять дней пути от Поместья Ийтянь, гораздо ближе, чем семья Люй Юньюнь…
Она надеялась сначала подружиться с Шуй Юньжань, а потом постепенно подвести разговор к этому вопросу. Но Люй Юньюнь опередила её, и теперь Ли Цзиньпин была вне себя от досады.
Естественно, она наблюдала за Шуй Юньжань пристальнее всех, не упуская ни малейшего выражения лица, и уже готовила ответы на возможные возражения.
Шуй Юньжань краем глаза всё это видела и мысленно усмехнулась. Поймав момент, когда Люй Юньюнь сделала паузу для вдоха, она не дала той заговорить снова:
— Если сестра так высоко ценит Чэньчэня, это, конечно, большая честь для него. Но…
Она слегка нахмурилась, изобразив искреннее затруднение, и этим подогрела любопытство всех присутствующих, особенно Люй Юньюнь и Ли Цзиньпин. Только потом она медленно добавила:
— Чэньчэнь, конечно, мой сын, но он принадлежит не только мне. Кроме того, он — старший законнорождённый сын рода Хэлянь. Такое важное решение не может принимать одна я.
Её улыбка стала ещё более натянутой:
— Сестра ведь знает: мы с Чэньчэнем вернулись совсем недавно, многого ещё не успели обсудить. Ты вдруг задаёшь такой вопрос — я совершенно не готова, да и не знаю, какие планы у матушки…
Лицо Люй Юньюнь становилось всё мрачнее — она решила, что Шуй Юньжань прикрывается госпожой Хэлянь Ли, чтобы отделаться. Она уже открыла рот, но не успела сказать ни слова, как Шуй Юньжань снова заговорила:
— Если бы я хоть раз повидала госпожу Юань, могла бы хоть что-то сказать мужу, а он бы передал матушке — и, думаю, проблем бы не возникло. Но ведь…
Шуй Юньжань смущённо улыбнулась Люй Юньюнь и тихо, будто извиняясь, добавила:
— Я ведь даже не видела госпожу Юань. Как могу убедительно хвалить её перед мужем?..
Ли Цзиньпин наконец дождалась своего момента и тут же вступила в разговор:
— По-моему, свояченица абсолютно права.
Она повернулась к Люй Юньюнь, совершенно игнорируя её потемневшее лицо и сверкающие глаза:
— Сестра, ты же знаешь характер Цзин-двоюродного брата. Пусть он и балует свояченицу, но имеет свои принципы. Неужели ты думаешь, он согласится на такое серьёзное решение только потому, что свояченица пару слов скажет? Представь, кто-то предлагает сыну твоего мужа невесту, которую вы с мужем даже не видели. Согласилась бы ты? Согласился бы твой муж? А что сказали бы ваши родители?
Лицо Люй Юньюнь покраснело, как свёкла — от стыда и злости. Но Ли Цзиньпин на этом не остановилась:
— Да и вообще, свояченица здесь всего несколько дней. Возможно, она даже не знает, какие вкусы у третьей тётушки. А ты вдруг заводишь такой серьёзный разговор. Разве это не слишком? Сестра, мы все замужние женщины. Ты служишь свёкрам дольше всех нас, должна лучше понимать эти вещи. Почему же сейчас ведёшь себя так опрометчиво?
Люй Юньюнь чуть не исказила лицо от ярости. «Хорошо говоришь! — подумала она про себя. — Сама хочешь прибрать к рукам, вот и льёшь мне мед!»
Но, понимая это, она не могла позволить себе грубость — иначе скандал неизбежен, и Шуй Юньжань легко отделается фразой вроде «ради сохранения мира в семье». Сжав зубы и решив попросить мать повлиять на госпожу Хэлянь Ли, она выдавила улыбку:
— Ах, правда, правда! Совсем растерялась. Так полюбила Чэньчэня за его красоту и ум, что забыла обо всём! Прости меня, свояченица. Но…
Она бросила косой взгляд на Ли Цзиньпин и, будто случайно, схватила руку Шуй Юньжань, демонстрируя необычайную теплоту:
— Я ведь не шучу! Мне и вправду кажется, что Чэньчэнь и наша Юань созданы друг для друга. Давай так: я скоро приведу её, чтобы ты взглянула.
* * *
Неужели хочет насильно всучить?
Шуй Юньжань чувствовала себя всё более раздражённой, но внешне оставалась спокойной. Она будто бы невзначай отхлебнула глоток чая, давая возможность Ли Цзиньпин вмешаться.
И та не подвела. Прикрыв рот ладонью, она весело рассмеялась и, словно в шутку, бросила Люй Юньюнь:
— Хорошему жениху невесты не нужны, хорошей невесте — женихи. Сестра, ты и твой муж такие красивые и воспитанные, ваша Юань наверняка ещё лучше. Через несколько лет ваш порог, наверное, протопчут женихи! Зачем так торопиться? Ей же всего четыре года — уже ищешь ей мужа?
На первый взгляд, фраза казалась безобидной, но при внимательном рассмотрении в ней сквозило явное издевательство: мол, дочь либо уродина, либо больна чем-то неприличным, поэтому мать спешит выдать её замуж, пока никто не заметил.
Если бы это поняла только Люй Юньюнь, ещё можно было бы спасти ситуацию. Но она бросила взгляд по сторонам и увидела, что все присутствующие прекрасно уловили смысл и теперь с наслаждением ждут продолжения. Её лицо потемнело окончательно. Однако она не могла просто наброситься на Ли Цзиньпин — это лишь усугубило бы позор!
Надо отдать должное: годы жизни в гареме не прошли даром. После нескольких глубоких вдохов Люй Юньюнь сумела выдавить улыбку:
— Ох, сестра Пин, что ты говоришь! Я просто так сильно полюбила Чэньчэня, что решила действовать первой. Чтобы некоторые…
Она сделала паузу, косо глянула на Ли Цзиньпин и ехидно усмехнулась:
— …не прилипли, как репей, сразу после моего ухода!
http://bllate.org/book/10843/971801
Готово:
