Эти четверо были ни кто иной, как Лао Шэнь, Су Хуа, Тан Сяо Лян и только что ворвавшийся с улицы Чжоу-гун — образцовый пример послушного мужа!
Су Хуа, остроглазая, сразу заметила то, что держал в руках Чжоу-гун, и радостно вскрикнула:
— Маджан!
Сяо Лян тоже воскликнула от удивления. Ей было приятно, что кто-то проявил такой искренний интерес к национальному достоянию, и она тут же сказала:
— Мой кумир Чань Кок Рон тоже обожал маджан! В девяносто восьмом году журналист спросил его: «Если бы настал конец света, чем бы вы занялись?» Угадайте, что он ответил?
Она обвела взглядом всех присутствующих и уже собиралась произнести ответ сама, полагая, что никто не знает, как вдруг раздался голос:
— Брат сложил руки в молитвенном жесте, медленно посмотрел в камеру и сказал: «Если это действительно случится, я лишь прошу Господа заранее предупредить меня, чтобы у меня хватило времени позвать домой Карину и Фэй Ван, добавить мистера Тана — и мы вчетвером устроим партию маджана. Будем играть и играть, пока, наконец, не соберу „Большую тройку“! Вот тогда жизнь можно считать прожитой не зря…»
Сяо Лян уставилась на говорившую Су Хуа, а потом внезапно бросилась к ней и крепко обняла:
— Да ты моя родная душа! Полный, стопроцентный! Этот Чжоу-гун, дубина деревянная, я ему сотню раз рассказывала — так и не запомнил! А ты всё знаешь! Неужели ты тоже поклонница Брата?
Су Хуа кивнула:
— Я присоединилась не с самого начала, но люблю его по-настоящему.
Глядя на воодушевлённых девушек, Лао Шэнь и Чжоу-гун переглянулись, каждый со своими мыслями.
Так под руководством двух истинных поклонниц Брата собралась четвёрка для игры в маджан. По сторонам света расположились: Лао Шэнь — на юге, Сяо Лян — на востоке, Су Хуа — на севере и Сяо Бай — на западе. Бедные Чжоу-гун и Мо Сяо Лань остались в сторонке подавать чай и воду, ведь они оба не умели играть — каково же быть ребёнком, не знающим маджана!
Сяо Лян учил маджану именно Лао Шэнь, поэтому она особенно опасалась сидевшего выше по кругу старшего и старалась давить на нижнего игрока. Она выкладывала одни лишь «ветра» и «драконы» — «восток», «запад», «север», «юг», «зелёный дракон», «красный дракон», «белый дракон», — так что Су Хуа не могла взять ни одной плитки себе, кроме как «бить».
Сяо Бай играла плохо, но, поскольку на неё никто не обращал внимания, она просто швыряла плитки куда попало и, к удивлению всех, не мешала остальным.
Игра была в самом разгаре, когда Су Хуа вдруг почувствовала, что её пнули под столом. Она повернулась и увидела, что Лао Шэнь держит плитку и улыбается ей — и эта плитка была именно тем самым «двойным бамбуком», который ей не хватало до выигрыша! Сердце её забилось от радости, и она начала энергично кивать, думая про себя:
«Мой Лао Шэнь — бог! Мой Лао Шэнь — самый лучший! Деньги моего Лао Шэня — самые лёгкие в мире!..»
Лао Шэнь еле заметно усмехнулся:
— Я кладу «тройной бамбук». Сяо Лян, бери.
У Су Хуа сердце разбилось на тысячу осколков…
В то же мгновение Сяо Лян удивилась, долго колебалась, размышляя, не ловушка ли это. Наконец, оценив расклад на столе, она решилась взять «тройной бамбук» и выложила очень знакомую плитку — «двойной бамбук».
Су Хуа почернело в глазах:
— Победа…
Она вытерла пот со лба: «Если бы я не была его женой, сегодня пришлось бы проиграть до последних трусов!»
Конечно, будучи победительницей этого раунда, она сочла нужным уточнить:
— Мы ведь ещё не договорились о ставках. Проигравшие платят деньги или выбирают что-нибудь другое?
Чжоу-гун первым отозвался:
— Давайте что-нибудь другое.
Ему было жаль кошелёк своей жены.
Мо Сяо Лань поддержал его — с таким умом, как у Сяо Бай, кому ещё проигрывать?
Пока все размышляли, заговорил Лао Шэнь:
— Что ж, у меня в погребе есть несколько бутылок крепкого вина. Проигравшие выпьют по бокалу. Если опьянеете — спите у меня. Комнаты я уже велел управляющему подготовить. А если дамы не захотят пить, их кавалеры могут проявить доблесть чёрного рыцаря. Как вам такое предложение?
Идея всем понравилась.
Управляющий принёс из погреба вино, и все поразились разнообразию бутылок. В этот момент Лао Шэнь тихо спросил Су Хуа:
— Глупышка, скажи, кто тебе больше всех не нравится?
Су Хуа бросила на него взгляд:
— Ты, ты и ещё раз ты.
Лао Шэнь прищурился, словно гепард, готовящийся к прыжку. Что он задумал?
* * *
Автор говорит: Третья глава готова! Теперь ненадёжный автор может спокойно почивать. Сегодня я сдаю экзамен HSK-6 и надеюсь на удачу! Пусть третья глава и дух Конца Света благословят меня на удачу! Да пребудет со мной милосердие Будды!
22. Старый бык ест молодую травку (часть 4)
Сяо Лян, держась за голову, ворвалась в клинику Чжоу-гуна и, упав на стол, тихо застонала:
— Дай мне хоть противопохмельное средство… Или лучше сразу наркоз! Голова раскалывается!
— Э-э-э… — раздался женский голос.
Сяо Лян, словно пёс, учуявший запах мяса, мгновенно подняла голову в поисках источника: неужели Чжоу-гун завёл тайную любовницу?
Перед ней стояла девушка в белом халате… Медсестра?
Медсестра, встретив свирепый взгляд хозяйки, задрожала и поспешила объясниться:
— Доктор Чжоу почувствовал головокружение и отдыхает в приёмной.
Сяо Лян тут же смягчилась и, улыбнувшись, спросила:
— Ты новенькая? Раньше тебя не видела.
Медсестра кивнула:
— Да, доктор Чжоу последние дни неважно себя чувствует, в клинике не хватает персонала, поэтому меня взяли… Так что…
Целая череда «так что» окончательно разболтала Сяо Лян голову. Она быстро бросила:
— Ладно, я тоже прилягу. Продолжай работать…
И вышла.
Открыв дверь в приёмную, Сяо Лян обомлела: там, на диване, мирно спали брат с сестрой Мо. После той вечеринки в доме дяди они подружились с Чжоу-гуном и его женой, а главное — у них появился общий враг. Поэтому они стали ещё ближе.
Сяо Лян вздохнула. Этот враг… звали его дядей, а по-настоящему — Шэнь Сяоюй!
Да уж, слёзы и горе! В тот вечер за маджаном проигрывали только она и Сяо Бай — по очереди. А этот дядя даже открыто издевался, прямо спросив тётю:
— Кто следующий?
А та, вовсе не кроткая птичка, взяла плитку и правила жребий: если выпадали «мань» или «тун», она указывала налево, а если другие — направо…
Сяо Лян не верила своим ушам: в обычной партии эти двое явно играли в поддавки! Они… просто мерзкие!
Но, увы, мир несправедлив — злодеи всегда торжествуют. Сяо Лян выпила около полбутылки пятьдесят шестого градуса, Сяо Бай — чуть меньше половины. Им ещё повезло. А вот Чжоу-гун с Мо Сяо Ланем… Сяо Лян чувствовала, что они с Сяо Бай сильно подвели своих мужчин. Хотя, надо признать, эти двое «пожертвовали собой ради общего дела» — молодцы!
**
Бабушка, хоть и в возрасте, услышала о подвигах молодёжи и, опираясь на резной посох с головой дракона, расхохоталась:
— Эта Сяо Лян наверняка проиграла! Маджану Шэнь Сяоюя учила я сама. Он, конечно, не непобедим, но с такими юнцами справится без труда.
И правда, вскоре Сяо Лян позвонила с жалобами: болит то одно, то другое, просит бабушку наказать дядю как следует. Та строго прикрикнула:
— Дурочка! В азартных играх нужно иметь характер: проиграл — смирись, выиграл — не зазнавайся!
И два часа подряд читала внучке нотацию о том, что честная игра — отражение честного характера…
Сяо Лян чуть не заплакала: «Бабушка, вы точно меня любите больше всех?»
Повесив трубку, бабушка улыбнулась и велела управляющему вызвать двух проворных служанок. Вместе они отправились на кухню. Смешав по сто граммов уксуса, сахара и чайного настоя, они разлили смесь в десяток маленьких бутылочек и велели управляющему отвезти их в клинику Чжоу-гуна.
— Бабушка, а это что? — спросил управляющий.
Бабушка потянулась, разминая поясницу:
— Отличное средство от похмелья. Выпьют — и сразу оживут. Скажи Сяо Лян, пусть пьёт побольше — быстрее пройдёт. Это куда лучше всяких заморских лекарств из аптеки Чжоу-гуна, да и побочных эффектов нет.
**
Освежившись, супруги сели в машину и поехали к Су Хуа домой. После инцидента с «пропажей» водителя Сяо Фана перевели к бабушке, и теперь Лао Шэнь сам водил машину. Он лично возил Су Хуа в университет, на обед, на встречи — обо всём заботился сам.
Су Хуа скучала, барабанила пальцами по колену, потом вдруг повернулась к Лао Шэню и небрежно спросила:
— Лао Шэнь, ты, случайно, не теряешь уверенности?
Лао Шэнь нахмурился:
— А? Как ты вообще говоришь?
Су Хуа продолжила, не обращая внимания:
— Если бы ты был уверен в себе, зачем бы тебе липнуть ко мне круглые сутки? Хоть бы сорок восемь часов в сутки сделал!
Лао Шэнь рассмеялся:
— Глупышка, опять завалила высшую математику? Твой уровень в математике вызывает серьёзные опасения.
Су Хуа мысленно повторяла одно слово — «терпи!», на лице у неё было одно слово — «улыбайся!», а в ответ она сказала (точнее, почти выкрикнула):
— Чёрт! Ты опять подглядел мои оценки? Я же…
Школа регулярно отправляла домой отчёты об успеваемости с анализом и напоминаниями о долгах по предметам — чтобы родители могли контролировать учёбу. Задумка хорошая, но для некоторых студентов — кошмар. Су Хуа, впрочем, не из таких: она просто указала фальшивый адрес, так что не знала, куда приходят письма.
Но недавно она снова пересдавала высшую математику… и снова завалила. Пятьдесят восемь! В прошлый раз хотя бы пятьдесят девять… Как же грустно. Неужели в следующий раз будет пятьдесят семь? Когда же, наконец, наступит день встречи с заветной отметкой «60»?
Но сейчас не время скорбеть по утраченной «шестёрке». Её мучил другой вопрос: почему Лао Шэнь употребил слово «опять»? Неужели он…
Она резко посмотрела на него. Лао Шэнь приподнял бровь:
— С сожалением сообщаю: твои оценки у меня. И с ещё большим сожалением извещаю: начиная с завтрашнего дня я буду заниматься с тобой по вечерам. Если осмелишься прогуливать или сбежишь…
Су Хуа схватила конфету и засунула ему в рот:
— Ладно, ладно, поняла.
Куда ей деваться? Хочет ли она снова оказаться в розыске? Шутки в сторону!
Хотя… Лао Шэнь вообще умеет в высшую математику? Су Хуа бросила на него взгляд — сомнения не покидали её.
Дорога всегда казалась короткой. Выйдя из машины, супруги тут же стёрли улыбки с лиц. Оба надели одинаково бесстрастные выражения и направились к квартире Су Хуа. Сегодня у них было важное дело… Но об этом позже.
Не то чтобы не хотели рассказывать — просто трудно подобрать слова.
Дверь в квартиру Су была открыта. Мать Су Хуа сидела в гостиной с необычным выражением лица, а напротив неё расположился Су Гоцзюнь вместе с некой женщиной, лицо которой было густо намазано «му́кой».
Увидев дочь и зятя, мать Су даже не подняла головы, холодно сказала:
— Сяо Хуа, Сяо Юй, проходите, садитесь.
Су Гоцзюнь, увидев зятя, скривился:
— Слушай, Сяо Юй, зачем ты отозвал все инвестиции? Ты же хочешь меня прикончить?
Су Хуа тут же парировала:
— Так и делай — умирай.
Су Гоцзюнь покраснел от злости:
— Су Су! Как ты можешь так говорить? Какая тебе выгода от моей смерти?
Тогда заговорила его «му́чная» спутница, заливаясь слезами, будто потеряла родителей:
— Су Су, я знаю, сейчас мне не место говорить, но всё же… Твой отец в беде. Без инвестиций господина Шэня банки отказывают в кредитах, кредиторы ломятся в дверь, мне нужно лечь в больницу, нужны деньги, твой младший брат уехал учиться за границу — расходы нельзя прекращать, а твоя старшая сестра скоро выходит замуж, приданое…
— Бах! — раздался звук разбитого стекла.
Чайный столик раскололся на части от удара бокалом. Су Хуа проследила за трещинами и удивилась:
— Мам?
Мать Су была бледна, рука её дрожала — возможно, она сама не ожидала такого поступка. Но она не отводила взгляда, глядя на Су Гоцзюня с холодной усмешкой:
— Ну вот, теперь единственная вещь, которую ты когда-либо купил в этом доме, тоже разбита. Можешь уходить.
Ведь ремонт делала одна мать Су. Тогда Су Гоцзюнь сказал, что занят на работе, и беременная Су Хуа мать в одиночку выбирала мебель, договаривалась с производителями, нанимала грузчиков… После нескольких жалоб он, наконец, купил один-единственный чайный столик — просто для галочки.
И как же он этим гордился!
Су Хуа даже подумала: «Неужели мама вступила в менопаузу? В её обычном состоянии она никогда бы так не поступила».
http://bllate.org/book/10718/961597
Готово:
