Жун Ван плотно сжал губы и последовал за ними. Про себя он досказал то, что не успел вслух: если бы можно было приманить красотой — любая рыба точно клюнула бы.
Беззвучно вздохнул с сожалением. Ведь лицо само по себе достаточно — зачем столько лишних хлопот?
***
Накануне, во время пира, управляющий тоже находился в зале и, разумеется, услышал разговор двоих. Как только пир окончился, он немедленно передал всё это Вэнь Чэну.
Вэнь Чэн обрадовался, узнав, что дочь нашла хорошую партию, и тут же велел управляющему заняться всеми приготовлениями: как можно скорее отправить свадебные приглашения и заказать свадебные наряды.
Управляющий был человеком расторопным. Уже на следующий день он привёз в дом нескольких искусных вышивальщиц и портных, чтобы те сняли мерки с Вэнь Юйтан и Юнь Чжэня для пошива свадебных одежд.
Прошло всего пару дней, а уже не только весь дом Вэнь знал, что их барышня выходит замуж, но и весь Янчжоу заговорил об этом — причём все знали, что жених некогда был горным разбойником.
В тот день Юнь Чжэнь признался в переднем зале дома Вэнь, что раньше возглавлял шайку горных разбойников. Хотя Вэнь Юйтан и пыталась скрыть их прошлое, в тот день присутствовали второй и третий дяди, так что утаить ничего не получилось.
Раз уж скрыть невозможно, она решила не мешать распространению слухов. Пусть весь Янчжоу узнает, что она выходит замуж за бывшего главаря разбойников, а ныне — за главу банды «Му Юнь», имеющего поддержку императорского двора.
Во-первых, это всё равно рано или поздно вскроется; во-вторых, такие слухи послужат предупреждением управляющим лавок дома Вэнь: ещё не поздно одуматься и отступить.
На следующий день после того, как город охватили пересуды, из старого поместья Вэнь пришло письмо: бабушка желает увидеть барышню Юйтан и лично познакомиться с будущим зятем старшего сына.
Вэнь Юйтан сначала не хотела ехать. Но она знала, что люди из старого поместья неугомонны: если не поехать, они сами явятся сюда и начнут устраивать скандалы. Поэтому она согласилась.
К тому же, раз Юнь Чжэнь сумел её саму ошеломить, уж с ними-то он точно справится.
Хороший повод напугать обитателей старого поместья и заставить их вести себя тише воды ниже травы.
Согласившись, она послала в северный двор новую одежду и сообщила Юнь Чжэню о предстоящем визите в старое поместье.
В последнее время, чтобы удержать его, Вэнь Юйтан не осмеливалась избегать встреч. Она виделась с ним несколько раз во дворе отца, но почти не разговаривала.
Юнь Чжэнь и сам был немногословен, да и она не знала, о чём с ним говорить. А его взгляд, которым он на неё смотрел, был такой глубокий, словно из него вот-вот хлынет вода.
Она совершенно не понимала, что означал этот взгляд. От него становилось неловко, поэтому, встретившись, она лишь вежливо обменялась парой фраз и спешила уйти.
Будь он хоть чуть поуродливее, ей было бы легче сохранять спокойствие. Но, увы, он обладал чертами, способными свести с ума любую. Иногда, глядя на него подольше, она даже забывала, что перед ней некогда был безжалостный разбойник.
Хотя они почти не разговаривали, каждый раз, когда она его видела, он был одет исключительно в чёрное.
Не то чтобы чёрное ему не шло — просто одежда была совершенно лишена украшений и выглядела слишком строго.
Одежда, которую она отправила, была одной из тех, что управляющий привёз ранее. Он сказал, что раз помолвка состоялась, ей следует проявить внимание и отправить ему подарок, чтобы показать свою искренность.
Ранее она уже посылала ему еду, но одежда — дело куда более интимное, и ей всё не хватало подходящего повода. Теперь же, с поездкой в старое поместье, предлог нашёлся, и она решила воспользоваться моментом.
Однако, увидев его, она остолбенела.
Обычно он носил простую чёрную одежду без единого украшения, волосы же собирал в высокий хвост чёрной лентой. Но сегодня на воротнике его чёрного одеяния серебряной нитью были вышиты облака, а серебряный пояс подчёркивал стройную талию, делая его фигуру ещё более величественной. Волосы он собрал в узел с помощью серебряного обруча, отчего стал выглядеть менее суровым и гораздо благороднее.
Его вполне можно было принять за юного господина из знатного рода столицы. Вэнь Юйтан вдруг вспомнила, что старый глава банды «Му Юнь» раньше служил чиновником в столице — значит, Юнь Чжэнь и вправду вырос в семье знатного рода.
Пока она застыла в изумлении, служанка Чу Ся тихонько окликнула её:
— Барышня, очнитесь!
Вэнь Юйтан мгновенно пришла в себя. Чтобы скрыть своё смущение, она слегка кашлянула и направилась к ожидающему её Юнь Чжэню.
— Глава банды, простите за опоздание, — сказала она, стараясь сохранить спокойную улыбку, но больше не осмеливаясь взглянуть на него.
Юнь Чжэнь вспомнил, как она только что растерялась, и прищурился, задумавшись о словах Жун Вана накануне. Похоже, в них тоже была доля правды.
Зная, что она всё ещё боится его, он старался изо всех сил сдерживать свою обычно подавляющую, резкую ауру.
Голос его тоже стал мягче, лишившись прежней ледяной холодности:
— Я только что пришёл.
Вэнь Юйтан намеренно шла чуть медленнее, держась позади и сбоку от него, и тихо сказала:
— Мой отец рождён не от бабушки, а от первой жены. Второй и третий дяди — её родные сыновья, поэтому бабушка никогда нас не жаловала. Да и сама она далеко не добрая женщина.
Старшая госпожа в старом поместье была второй женой. Вэнь Чэн — сын первой, законной супруги. Бабушка была женщиной жестокой: сразу после смерти старого господина Вэнь, при разделе имущества, Вэнь Чэну достались лишь несколько лавок и немного земли.
Несмотря на это, его дела шли всё лучше и лучше.
Бабушка позарились на его успех и давно подтолкнула двух братьев к тому, чтобы те приставали к нему, требуя долю. Вэнь Чэн не смог решительно оборвать их, да и «сыновняя почтительность» связывала ему руки.
Он отступил на шаг — а они тут же загнали его в угол!
Юнь Чжэнь кое-что слышал об этом. Хотя подробностей он не знал, интереса к обитателям старого поместья не испытывал. Однако сейчас Вэнь Юйтан говорила с ним почти как с другом — такого прежде не бывало.
Подумав немного, он спросил:
— Есть ли что-то, на что стоит обратить особое внимание?
Вэнь Юйтан, размышляя, ответила:
— Бабушка язвительна и всегда меня унижала, но я умею дать сдачи. Что до мужчин в их семье — все они ничтожества, а женщины короткоумны и не умеют читать по лицам. Если кто-то скажет что-то обидное, глава банды, можете ругать их сколько угодно, не сдерживайтесь. Только… — она слегка замедлила шаг и голос.
Юнь Чжэнь тоже остановился и обернулся к ней.
На её щеках играл лёгкий румянец, в глазах читалась тревога:
— Только, пожалуйста… не убивайте никого, хорошо?
Юнь Чжэнь…
Она и правда считает его тем самым кровожадным главарём разбойников?
В этот момент Юнь Чжэнь вдруг понял: слова ненадёжного Жун Вана абсолютно верны. Чтобы она перестала его бояться, нужно заставить её забыть, что он когда-то был разбойником.
Идея пригласить Юйтан и Юнь Чжэня в старое поместье принадлежала третьему господину Вэнь.
Второй господин Вэнь велел третьему придумать способ убедить бабушку вызвать их обоих, чтобы та могла немного «прижать» молодых.
Бабушка знала, кто такой Юнь Чжэнь, но третий господин Вэнь настойчиво твердил ей, что раз уж он отказался от разбойничьего прошлого, то обязан следовать светским обычаям и уважать старших. А поскольку бабушка — старшая в роду, и «сыновняя почтительность» превыше всего, даже самый дерзкий бывший разбойник должен перед ней склониться.
Бабушка, полагаясь на свой возраст и положение, ничуть не боялась.
Примерно в час дня два экипажа один за другим остановились у ворот старого поместья Вэнь.
Сойдя с кареты, Вэнь Юйтан договорилась с Юнь Чжэнем, что пробудут недолго. Она также напомнила ему: если кому-то захочется нагрубить, можно их напугать, но не стоит переходить к рукоприкладству. После этого они последовали за управляющим поместья к двору бабушки.
В зале бабушки собрались только люди из третьего крыла: третий господин Вэнь со своей законной женой, двумя дочерьми и двумя наложницами.
Вэнь Юйтан догадалась: раз Юнь Чжэнь не удостоил их вниманием в прошлый раз, третий господин Вэнь решил использовать бабушку, чтобы немного унизить его. Но на этот раз он явно ошибся расчётами.
Ведь ни она сама, ни Юнь Чжэнь не из тех, кого легко сломить.
Они остановились посреди зала. Вэнь Юйтан, хоть и не любила бабушку, всё же вежливо поклонилась и сказала:
— Бабушка.
Лицо Юнь Чжэня оставалось холодным. Он не произнёс приветствия, лишь слегка кивнул.
Бабушке было около пятидесяти. Её черты лица были острыми, и сразу было видно — эта женщина не из лёгких.
Женщины в зале заранее представляли бывшего разбойника грубым, громогласным и широкоплечим, с грубоватыми чертами лица. Все потихоньку смеялись над Вэнь Юйтан, мол, вышла замуж за такого уродца с диким нравом — житьё ей будет невесёлое.
Но никто и представить не мог, что разбойник окажется… таким!
Бабушка тоже на миг опешила, увидев Юнь Чжэня, но быстро взяла себя в руки. Не предложив гостям сесть, она съязвила:
— Юйтан, твоё чванство растёт с каждым днём. Полгода не удосужилась навестить старое поместье, пришлось мне, старухе, самой тебя звать.
Вэнь Юйтан слегка улыбнулась:
— На Празднике фонарей вы сказали, что больше не хотите меня видеть. Я всегда послушна, бабушка, поэтому и не приходила.
Сидевшие в зале мысленно фыркнули. Ведь именно она тогда нарочно вывела бабушку из себя, из-за чего та и сказала такие слова!
Теперь, когда им больше не нужно угождать старшему крылу, бабушка презрительно хмыкнула:
— Если не хочешь — так и скажи прямо, не надо прикрываться. Ты просто неблагодарна! Посмотри на своих сестёр и кузин: даже вышедшие замуж приезжают ко мне раз в месяц. А ты? Наверное, потому что твой отец рождён не от меня, ты пошла в свою мать — не уважаешь меня и, небось, молишься, чтобы я поскорее отправилась в могилу!
Услышав, как бабушка оскорбляет память её умершей матери, Вэнь Юйтан не рассердилась, а спокойно ответила:
— Бабушка, некоторые вещи лучше не выносить наружу. Все и так всё понимают. Раз вам так хочется увидеть мою маму, может, вам стоит поскорее…
— Замолчи! — резко оборвала её бабушка. Чем старше становилась, тем больше боялась всякой нечисти. Сама могла говорить, но чтобы другие — ни за что!
Вэнь Юйтан снова улыбнулась:
— Это вы начали, бабушка. Я лишь продолжила вашу мысль.
Юнь Чжэнь смотрел на её спокойную улыбку. В его обычно холодных глазах мелькнула едва заметная искорка веселья.
Перед ним — робкая, как мышь, а перед другими — уверенная, острая на язык и ни на йоту не уступающая противнику. Живая, интересная.
Прежде чем бабушка успела ответить, Вэнь Юйтан добавила:
— Гость — всё же гость. Возможно, бабушка в преклонном возрасте стала забывчивой и просто не заметила, что забыла предложить нам сесть. Тогда мы уж сами устроимся.
С этими словами она действительно выбрала себе место и, повернувшись к Юнь Чжэню, ясно и звонко сказала:
— Юнь Чжэнь-гэгэ, садитесь и вы.
Юнь Чжэнь, который до этого держался отстранённо и холодно, при этих словах слегка распахнул глаза, и его тело на миг напряглось.
Обычно она обращалась к нему сухо — «глава банды». А теперь вдруг — «Юнь Чжэнь-гэгэ»… Такое нежное, интимное обращение заставило его сердце забиться чаще.
Но он прошёл через множество бурь и быстро взял себя в руки, спокойно сев рядом с ней.
Вэнь Юйтан использовала это обращение лишь для видимости перед посторонними, полагая, что Юнь Чжэнь всё понимает. Но она и не подозревала, какие чувства таятся в его душе и выдержит ли он такое испытание.
Бабушка глубоко вдохнула и сделала большой глоток чая, чтобы унять гнев.
Эта девчонка каждый раз встречает её с такой невинной улыбкой, а в итоге выводит из себя до белого каления!
Поставив чашку, она бросила многозначительный взгляд жене третьего сына.
Та поняла намёк и тут же велела одной из наложниц третьего господина Вэнь налить чай.
Третий господин Вэнь был развратником и держал в доме семь-восемь наложниц — и из благородных семей, и купленных из увеселительных заведений.
В зале явно были служанки, но чай почему-то поручили налить наложнице. Вэнь Юйтан сразу поняла, что затевается какой-то подвох.
И действительно. Когда наложница подавала чай бабушке, та либо действительно не удержала чашку, либо сделала вид, что не удержала. Чашка упала на пол, и в тот же миг бабушка со всей силы ударила наложницу по щеке.
Ни капли чая не попало на одежду бабушки — явно всё было подстроено.
Бабушка тут же закричала:
— Ты, ничтожество! Даже чай подать не можешь! Раньше была проституткой, теперь стала наложницей — но внутри всё такая же низкая и бесполезная!
Служанка быстро подала новую чашку. Наложница покраснела от слёз, прикрыв лицо, но не осмелилась возразить.
Бабушка бросила взгляд на Юнь Чжэня, потом снова на наложницу и с издёвкой сказала:
— Как бы ни была одета, низость в крови остаётся низостью.
Ясно было, что эти слова адресованы не только наложнице.
http://bllate.org/book/10656/956645
Готово:
