Она была прекрасна, но, глядя на неё день за днём вот уже десять лет, он давно перестал различать красоту и обыденность.
Её работа была заурядной и скучной — такой же, как и сама она. Каждый день сводился к дороге с работы и обратно, стирке, готовке и уборке. У неё не было ни увлечений, ни радостей, в ней не проскальзывало ни единой искры.
Такая жена и такой брак казались ему невыносимо однообразными — пока не появилась другая.
Девушка была его пациенткой, ей только исполнился двадцать один год, и лицо её напоминало Линь Няньчу на восемьдесят процентов. Но в глазах светилась та самая девичья искра — живая, подвижная, полная жизни.
Увидев её, он сразу вспомнил ту самую Линь Няньчу давних времён и невольно почувствовал к девушке симпатию.
И она отвечала ему взаимностью.
Но он знал, что женат, и поначалу не собирался развивать отношения. Более того, он прямо сказал ей, что состоит в браке. Однако девушка, похоже, не придала этому значения и, сославшись на статус пациентки, попросила у своего лечащего врача WeChat. Отказать ему было неудобно.
После этого она постоянно писала ему в мессенджер, звонила и приглашала на встречи — и он никогда не отказывал.
Однажды она пригласила его на премьеру своей театральной постановки. Он согласился. В тот вечер после работы он не поехал домой, а отправился в театр, лишь написав Линь Няньчу: «Сегодня задержусь на работе».
Она ответила: «Хорошо, отдыхай и не забудь поужинать».
Он лишь мельком взглянул на сообщение и сразу удалил чат — раздражённый, скучающий, не желая читать дальше.
Всё, что было связано с ней, казалось ему безнадёжно скучным, словно старая книга, прочитанная до дыр.
А интересная девушка выходила на сцену в восемь вечера.
Под софитами она сияла, будто редчайшее сокровище, — точь-в-точь как когда-то Линь Няньчу.
После спектакля, уже почти в десять, девушка попросила проводить её домой. Он снова не отказал. У подъезда она пригласила его зайти на чашку чая.
Он почувствовал, чего следует ожидать, и несколько минут колебался между моралью и желанием. Но в итоге не выдержал искушения и вошёл вслед за ней.
В ту ночь он остался у неё — и впервые изменил жене.
Первой реакцией после измены стали чувство вины, самоосуждение и тревога — он боялся, что его раскроют.
Он устал от Линь Няньчу, но не хотел её терять.
На следующий день, перед тем как вернуться домой, он зашёл в торговый центр, чтобы купить ей подарок. И лишь выбирая его, осознал, что, кажется, очень давно не дарил ей ничего.
В тот день он купил ей бриллиантовое ожерелье.
Когда она получила подарок, её лицо озарила искренняя, счастливая улыбка — как у глупенькой девочки, которой легко угодить и которую легко обмануть.
Она действительно была немного глуповата — так подумал он, надевая ей на шею цепочку.
Надев украшение, она радостно побежала к зеркалу и долго любовалась собой.
Было ясно, что ожерелье ей очень понравилось, и чувство вины внутри него заметно уменьшилось. Но к его удивлению, полюбовавшись, она бережно сняла его и сказала:
— Верни его. Слишком дорого.
Это было очень по-Линь Няньчу.
Экономная, домовитая, без намёка на романтику — вся её жизнь сводилась к быту и домашним заботам.
И снова волна раздражения накрыла его с головой.
«Почему я вообще женился на этой женщине?»
Чувство вины мгновенно испарилось. Наоборот, он даже разозлился и, направляясь в кабинет, бросил нетерпеливо:
— Если хочешь вернуть — сама иди.
И с громким хлопком захлопнул за собой дверь, не обращая внимания на её чувства.
За ужином он заметил, что её глаза слегка покраснели и опухли — очевидно, она плакала. Но он не спросил, да и сочувствия не почувствовал — лишь раздражение и желание держаться от неё подальше.
Тогда ему казалось, что Линь Няньчу — это кандалы, которые сковали его, лишив свободы и обрекая на скучное существование.
Ему хотелось вдохнуть полной грудью, вырваться на волю.
Поэтому после ужина он сделал вид, что получил звонок от коллеги, и, сославшись на работу, ушёл — снова к той самой интересной девушке, снова оставшись у неё на ночь.
Интересная девушка не умела готовить, не стирала, не убирала и не наводила порядок. Её квартира была завалена вещами: одежда и обувь валялись повсюду, невозможно было понять, что чистое, а что грязное. Даже нижнее бельё лежало где попало, и в гостиной едва находилось место, куда можно было поставить ногу. Но ему не было дела до этого беспорядка. Наоборот, он находил всё это забавным. Он сам убрался в её квартире, потратив несколько часов, и даже приготовил ей ужин.
Это был его первый опыт на кухне — он неловко возился у плиты, а девушка, скрестив руки, весело наблюдала за ним. И ему это нравилось.
В награду она дала ему долгий поцелуй и страстную ночь.
Так он всё глубже и глубже погружался в этот новый, увлекательный мир и не раз задумывался о разводе с Линь Няньчу.
Девушка тоже требовала, чтобы он развелся с женой.
Но каждый раз, когда он собирался откровенно признаться Линь Няньчу в измене и подать на развод, слова застревали у него в горле. Они уже подступали к самым губам, но что-то невидимое сдерживало их — и он так и не мог вымолвить ни звука.
Так прошёл почти год — он тянул время, но так и не решился сказать Линь Няньчу о разводе. Пока однажды она не застала его с любовницей.
В тот момент, когда его поймали у входа в отель, первой его реакцией оказалось не облегчение, а паника, страх и ужас потерять её. Не раздумывая, он отпустил девушку и бросился вслед за Линь Няньчу.
Именно тогда он понял: он просто не может допустить, чтобы она узнала правду. Поэтому он выдумал нелепую отговорку, сказав, что та девушка — его коллега, которая слишком много выпила и не могла идти сама, поэтому он помог ей добраться до отеля.
Она внешне поверила. Но с того дня перестала позволять ему прикасаться к себе — даже случайного прикосновения руки она избегала.
Она начала держать дистанцию: отвергала его ласки, игнорировала знаки внимания и даже перестала разговаривать с ним.
Тёплый и уютный дом начал разваливаться, постепенно остывая.
Он был совершенно растерян. Никогда не думал, что его кроткая и заботливая жена способна так с ним поступить.
Он начал возвращаться домой вовремя и внешне стал образцовым мужем. Но на самом деле продолжал тайно встречаться с той девушкой.
Между «правильными» возвращениями домой он всё чаще уходил налево.
Он никак не ожидал двух вещей: во-первых, что девушка забеременеет, а во-вторых — что она явится к нему домой.
Всё стало необратимым. Линь Няньчу подала на развод — решительно и без колебаний.
За последний год он не раз мечтал о разводе. Но теперь, когда желаемое наконец сбылось, он не испытывал радости — только внутреннее сопротивление и отказ принимать реальность.
Он не хотел разводиться.
Он не знал, осталась ли между ними любовь, но точно знал: не хочет с ней расставаться. Без всяких причин — просто не хочет.
Тем не менее он согласился на развод, ведь считал, что обязан взять на себя ответственность за другую девушку.
Однако после развода он не спешил жениться на ней — ведь всё ещё сомневался в подлинности её беременности.
Он всегда предохранялся, так что, по логике, она не могла забеременеть. Хотя он и не был гинекологом, но проходил практику в акушерском отделении и имел представление о физиологических признаках беременности.
А у этой девушки не было ни одного из них. Тем не менее она предъявила ему справку из лаборатории.
Он потребовал, чтобы она прошла обследование вместе с ним в больнице. Она отказалась и только требовала, чтобы он женился на ней.
Он не соглашался.
Так они и тянули время — пока живот у неё так и не начал расти. Наконец она больше не смогла притворяться и призналась, что всё это время обманывала его.
Она рыдала, говоря, что сделала это только ради того, чтобы удержать его, потому что очень, очень любит и не может без него жить.
Но он не любил её.
Ему нравилось лишь то новое, волнующее чувство, которое она дарила, — но настоящей любви к ней он никогда не испытывал.
Он любил только Линь Няньчу. И эта любовь никогда не угасала.
В этом романе он совершил множество ошибок, но главной из них стала неспособность осознать, насколько глубока его любовь к ней.
Скучная семейная жизнь не означала, что любовь исчезла — просто она повзрослела. Но он этого не заметил и решил, что разлюбил её.
Лишь потеряв её, он понял, что не может без неё жить.
С того самого дня, когда ему было пятнадцать и он впервые увидел её, он влюбился.
В десятом классе они учились в разных классах, но занимались физкультурой вместе. На первом уроке проводили базовое тестирование. Она была в простом сером спортивном костюме, белых кроссовках, с аккуратным хвостиком. Её кожа была светлой, черты лица — изящными, а в глазах сияла та самая живая искра, которую невозможно было не заметить.
Прозвучал свисток — начался забег на пятьдесят метров.
Она, ослепительная в лучах заката, первой рванула к финишу.
Он как раз стоял за линией финиша, а за его спиной шумели несколько озорных мальчишек. В тот самый момент, когда она приближалась, кто-то сильно толкнул его в спину.
В тот ясный, солнечный день солнечный свет вспыхнул у него в глазах, а девушка врезалась прямо в его объятия — и навсегда осталась в его сердце.
С тех пор он любил её — целых десять лет.
И лишь потеряв её, он вдруг вспомнил: когда-то Линь Няньчу тоже сияла на сцене, как драгоценность. Все признавали в ней гениальную студентку театрального факультета, у неё было бесчисленное множество поклонников.
Именно он умолял её выйти за него замуж. Именно он заставил её отказаться от мечты.
Она не была рождена скучной — он сам сделал её такой.
Она не была кандалами — кандалами был он сам.
Он боялся, что кто-то украдёт её, и эгоистично запер её дома, но при этом не ценил.
— Прости меня, Няньчу… Прости… — лишь спустя месяцы он наконец произнёс эти запоздалые слова.
Он искренне осознал свою вину и хотел вернуть всё назад, снова быть с ней.
На этот раз он обязательно будет беречь её, относиться к ней по-настоящему хорошо, понимать и заботиться, поддерживать её мечты и помогать вернуться на сцену.
Он хотел загладить свою вину и снова полюбить её — по-настоящему.
— Прошу тебя, дай мне ещё один шанс, — умоляюще сказал он, сдерживая слёзы, и поклялся: — Я буду хорошо к тебе относиться. Больше никогда не предам.
Если бы она простила его, он посвятил бы ей всю оставшуюся жизнь.
Линь Няньчу на мгновение замерла — не ожидала, что Лян Чэнь извинится. Она даже удивилась.
Но сейчас извинения были бессмысленны.
Даже если бы она приняла их — ей они уже не нужны.
Она вздохнула и посмотрела на него совершенно равнодушно:
— Шансов больше нет. Я беременна.
Лян Чэнь словно удар током пронзил. Он застыл, не в силах пошевелиться.
Линь Няньчу осталась невозмутимой:
— Уже три месяца. Завтра я подам заявление на регистрацию брака. Больше не приходи.
Каждое её слово было острым лезвием, медленно режущим его сердце.
Острая боль пронзила грудь. Лян Чэнь побледнел до синевы, даже губы стали белыми.
Всё его тело дрожало.
Она беременна.
У неё ребёнок от другого мужчины.
Надежда окончательно рассыпалась. Он понял: они никогда больше не будут вместе, и у него нет возможности всё исправить.
Слёзы сами катились по его щекам, хотя он даже не осознавал, что плачет.
Иногда он начинал тихо смеяться сквозь слёзы — с горькой издёвкой и отчаянием. Весь его вид становился почти безумным.
Ему хотелось сейчас же сойти с ума — потому что осознавать всё это было слишком мучительно.
Отныне их жизни больше не пересекутся. Она пройдёт остаток пути с другим человеком.
http://bllate.org/book/10519/944814
Готово:
