Юньдай постучала себя по лбу. Когда же она умудрилась забраться к нему в постель? Не натворила ли чего-нибудь странного? Она украдкой взглянула на Е Цзинъи и увидела, что он выглядит ещё смущённее её самой — кожа на его шее покраснела. Что бы это могло значить? Неужели, напившись до беспамятства, она действительно что-то с ним сделала?
— Вставай, я подожду тебя снаружи, — крайне неловко произнёс Е Цзинъи и в завершение бросил на неё взгляд, полный глубокого чувства.
Она окончательно сломалась. «Юньдай, Юньдай! Одна ошибка — и позор на всю жизнь! Как теперь расплатишься за этот долг? Пусть он и недурен собой, но ведь ещё мальчишка! Как ты вообще смогла на такое решиться?» — ругала она себя, испытывая невыносимое чувство вины. Ей хотелось найти ближайший кусок тофу и удариться в него головой. И ту проклятую персиковую настойку следовало разбить сразу! Никогда не надо было пить… Но теперь, похоже, уже слишком поздно.
Поднявшись с постели, Юньдай неторопливо привела себя в порядок и ещё долго медлила, не желая переступать порог комнаты. Как только она выйдет, каким тоном ей разговаривать с ним? Что сказать, чтобы хоть немного облегчить ему душевную боль? Надо хорошенько подумать.
* * *
36. Нападение на Инь Цяньяня
Юньдай мучилась сомнениями весь день, но, выйдя наконец из комнаты, облегчённо выдохнула: во дворе не было и следа Е Цзинъи. Она сразу же помчалась на кухню в поисках еды.
Инь Цяньянь лежал на кровати с закрытыми глазами, плотно сжав бледные губы. Его лицо было совершенно белым, без единого намёка на румянец. Е Цзинъи смотрел, как одна за другой выносят тазы с кровавой водой, и хмурился всё сильнее, словно температура в комнате опустилась до точки замерзания.
Мо Сюнь осмотрел рану: на животе зиял порез длиной около пяти цуней, задевший внутренние органы. Кровотечение не останавливалось. Очевидно, нападавший хотел убить Инь Цяньяня.
— Кто ранил господина Инь? — нахмурился Мо Сюнь.
Ранним утром, когда небо ещё не начало светлеть, Е Цзинъи, не в силах уснуть после случившегося в своей комнате, вышел прогуляться и наткнулся на без сознания истекающего кровью Инь Цяньяня.
— Хо… — последнее, что тот успел прошептать перед тем, как потерять сознание.
Хо Тинтин.
Первым делом Е Цзинъи подумал именно о ней.
— Приведите Хо Тинтин! — приказал он, едва сдерживая ярость.
Когда её привели, Хо Тинтин выглядела крайне напуганной, слёзы уже стояли у неё в глазах, готовые вот-вот хлынуть потоком. Е Цзинъи нахмурился и в бессильной злобе сжал в руке чайную чашку так сильно, что та рассыпалась вдребезги.
— Признавайся, это ты ранила господина Инь?
Хо Тинтин отчаянно замотала головой:
— Молодой господин, нет! Я всего лишь слабая женщина, как я могла ранить господина Инь?
Е Цзинъи холодно фыркнул:
— Если бы он ничего не подозревал, даже ты смогла бы его ранить.
— Желаете обвинить меня — найдёте и повод, — выпрямилась Хо Тинтин. — Если молодой господин настаивает на моей вине без доказательств, я ничего не могу возразить. Но я была привезена самим главой Гуйгу. Узнай он об этом, вам будет нелегко оправдаться.
— Наглец! Как смеешь так разговаривать с молодым господином! — воскликнул Мо Сюнь и ударил её по подколенкам рукоятью меча. От неожиданного удара Хо Тинтин согнулась и упала на колени, громко стукнувшись о каменные плиты. Она не удержалась и рухнула лицом вперёд.
— Зачем ты убила господина Инь? — голос Е Цзинъи стал ледяным.
Холод пронзил Хо Тинтин от пяток до самого сердца. Она уставилась на него, будто оказавшись под гнётом невидимой, но неумолимой силы, внушающей страх. «Какой же мощью уже сейчас обладает этот юноша! — подумала она. — Неужели однажды он станет мужчиной такой величественной и ослепительной силы?»
Она незаметно отвела взгляд, не смея встретиться с ним глазами.
— Я… я…
— Что здесь происходит? — вовремя появился Лян Цзюньмо, и Хо Тинтин сразу почувствовала облегчение.
Увидев его, слёзы, которые она сдерживала, тут же хлынули рекой. Прикусив нижнюю губу, она жалобно прошептала:
— Брат Лян…
Лян Цзюньмо взглянул на полуупавшую Хо Тинтин и осторожно помог ей подняться, усадив на лавку.
— Ии, что случилось?
Е Цзинъи недовольно нахмурился:
— Этот человек ранил господина Инь. Отец, вы не должны её прикрывать!
— Господин Инь… ранен? — лицо Лян Цзюньмо, обычно холодное и непроницаемое, исказилось от тревоги, хотя он тут же взял себя в руки и спросил, сжав губы:
— Насколько серьёзно? Есть опасность для жизни?
— Он без сознания.
— Брат Лян, я правда не раняла господина Инь! Я ничего не знаю! — Хо Тинтин вцепилась в рукав Лян Цзюньмо, пытаясь объясниться.
Тот погладил её по руке, успокаивая, и повернулся к Е Цзинъи с упрёком:
— Откуда ты знаешь, что это сделала Хо-госпожа? Кто-нибудь это видел?
— Ну… нет. Но перед тем как потерять сознание, господин Инь произнёс «Хо». В Гуйгу никто больше не носит эту фамилию, кроме неё!
— На основании одного лишь слова ты так поспешно обвиняешь человека? А если однажды ты вернёшься в Фэнцзин и займёшь высокое положение, сможешь ли тогда различать добро и зло, не обрекая невинных на гибель? — Лян Цзюньмо говорил чётко и твёрдо, и Е Цзинъи не нашёлся, что ответить. Однако его внутреннее чутьё не позволяло принять оправдания Хо Тинтин.
Лян Цзюньмо строго приказал:
— Извинись перед Хо-госпожой.
Хо Тинтин, увидев, что между ними вот-вот вспыхнет ссора, поспешила встать:
— Ничего страшного! Главное, что брат Лян мне верит. Этого мне достаточно. Прошу вас, не ссорьтесь из-за меня!
Она пыталась утихомирить их, но Е Цзинъи бросил на неё такой ледяной взгляд, что она тут же замолчала и спряталась за спину Лян Цзюньмо.
— Извинись, — настаивал Лян Цзюньмо.
Е Цзинъи в изумлении смотрел то на него, то на Хо Тинтин за его спиной. С презрением фыркнув, он бросил:
— Боюсь, отец, вы ослеплены её красотой и потому так ей доверяете. Жизнь господина Инь висит на волоске, а вы защищаете убийцу! Разве ваши с ним пятнадцатилетние отношения значат меньше, чем эта недавно прибывшая женщина?
Услышав это, Лян Цзюньмо вскипел и занёс руку, чтобы ударить его по лицу, но Е Цзинъи легко перехватил её. Он почувствовал, как рука отца дрожит. Тот самый мужчина, которого он с детства боготворил и уважал, теперь стоял перед ним в ярости и бессилии. Сердце Е Цзинъи сжалось, и он резко отпустил руку отца, развернулся и вышел, хлопнув дверью.
Лян Цзюньмо тяжело опустился на скамью. Подняв глаза, он увидел обеспокоенный взгляд Хо Тинтин.
— Ты не ранена?
Она покачала головой. Успокоившись, Лян Цзюньмо велел ей идти отдыхать.
Хо Тинтин послушно кивнула и вышла. Лян Цзюньмо не заметил, как, уходя, она едва заметно усмехнулась.
Инь Цяньянь лежал без движения, словно мёртвый. Его лицо было мертвенно-бледным, губы потрескались от жажды. Глядя на его измождённый вид, Лян Цзюньмо почувствовал, будто кто-то вырвал у него сердце, оставив кровавую рану.
Он велел всем выйти и тихо подошёл к кровати. Некоторое время он молча смотрел на Инь Цяньяня, затем взял со столика фарфоровую чашку и начал осторожно поить его водой, боясь малейшим движением потревожить раненого.
«Как так получилось? Ведь ещё вчера он был таким живым и энергичным… А сегодня — вот он, лежит без сил». Лян Цзюньмо дрожащей рукой приподнял тонкое одеяло и ахнул, увидев рану. Толстые слои бинтов плотно обхватывали живот, но даже сквозь них проступала кровь — ярко-алая и пугающая.
— Цяньянь… — прохрипел он, сжимая руку друга, но не зная, что сказать дальше.
«Инь Цяньянь, ты сошёл с ума? Два мужчины… как такое возможно?»
«Сходи с ума сам, я в этом участвовать не стану».
«Прошу тебя, больше не делай таких глупостей».
…
Два года назад, узнав о чувствах Инь Цяньяня, Лян Цзюньмо начал избегать его, даже оскорблял. Но Инь Цяньянь никогда не оправдывался. Он спокойно принимал свою любовь и молча жертвовал ради того, кого любил, даже если тот не ценил его усилий.
Но человеческое сердце — странная вещь. Со временем Лян Цзюньмо стало труднее и труднее отвергать его. Каждый отказ превращался в пытку. Всякий раз, видя, как тёплый, добрый взгляд Инь Цяньяня меркнет от горя, он чувствовал, будто задыхается. Ему хотелось стереть печаль с этих глаз, вернуть им прежнюю ясность и радость…
«Я позабочусь об Ии, не волнуйся», — сказал Инь Цяньянь, когда Лян Цзюньмо покидал Гуйгу. Он всегда умел прочесть его мысли.
Во время путешествия в горы Лян Цзюньмо думал, что погибнет под снежными лавинами. В ту минуту в его голове крутилось множество мыслей, но самой яркой была лишь одна — имя «Инь Цяньянь». Это напугало его до глубины души. К счастью, он встретил Хо Тинтин. Ему срочно нужно было вернуться на «правильный путь». Эта любовь была противоестественной, не одобряемой обществом, и он обязан был положить ей конец. Но теперь он вынужден признать: он не так силён, как думал.
— Инь Цяньянь, я запрещаю тебе умирать! Сейчас же очнись, слышишь?!
— …
— Если ты посмеешь умереть, я выброшу тебя из долины!
— …
Не дождавшись ответа, Лян Цзюньмо тяжело опустил голову на руки. Густые чёрные пряди упали ему на лицо, скрыв две слезы, скатившиеся по щекам. Сдавленным голосом он прошептал:
— Что ты хочешь от меня?
— Кхе-кхе-кхе… — несвоевременный кашель нарушил тишину. — Если любишь, надо говорить об этом. Если не скажешь — он никогда не узнает.
Лян Цзюньмо в панике отпустил руку Инь Цяньяня, поправил одеяло и, не оборачиваясь, холодно бросил:
— Кто разрешил тебе входить? Вон!
Юньдай была крайне расстроена. Узнав о нападении на Инь Цяньяня, она сразу прибежала сюда, но случайно стала свидетельницей этой эмоциональной сцены. Однако глава Гуйгу совсем не умел выражать свои чувства — даже признание в любви прозвучало как угроза. Если бы Инь Цяньянь услышал такие слова, он, наверное, предпочёл бы так и не просыпаться.
Ей стало невыносимо смотреть на это, и она не удержалась:
— Глава, как же господин Инь? — спросила она.
Лян Цзюньмо немного успокоился и взглянул на неё:
— Госпожа Юньдай, вы как здесь оказались?
Тот, кто ещё секунду назад выгонял её, теперь вдруг переменил тон. «Странная логика у людей из Гуйгу», — подумала Юньдай.
— Кто ранил господина Инь?
Лян Цзюньмо покачал головой. Хотя Е Цзинъи настаивал, что виновата Хо Тинтин, как он и сказал ранее, без доказательств он не станет никого обвинять. Но кто бы ни совершил это преступление, он обязательно найдёт убийцу и отомстит за Инь Цяньяня.
— Как Ии? С ним всё в порядке?
Юньдай растерялась — она сразу побежала сюда, не видев Е Цзинъи.
— Я в пылу спора сказал ему несколько резких слов. Наверное, сейчас он снова ушёл прятаться в какой-нибудь уголок, — вздохнул Лян Цзюньмо.
— Он часто так делает? — удивилась Юньдай.
Лян Цзюньмо лёгкой улыбкой ответил на вопрос. Когда он говорил о Е Цзинъи, его лицо сразу смягчалось — настоящее отцовское выражение. Юньдай с завистью подумала, как повезло этому мальчишке: у него не один, а целых два отца!
Они вышли во двор, где пахло свежесобранными травами Инь Цяньяня.
— В детстве он всегда так делал: как только злился или расстраивался, сразу прятался. Всему Гуйгу приходилось прочёсывать каждую тропинку в поисках его. И каждый раз он находил новое укрытие — будто специально учился прятаться. Обычно его искали всю ночь, пока он сам не решал появиться.
Юньдай не сдержала смеха. Не ожидала, что у этого парня есть такой шаловливый бок.
— Тогда позвольте мне поискать его на этот раз!
— Вам? Вы не знаете местности. Это опасно, — покачал головой Лян Цзюньмо.
— Глава, не стоит недооценивать меня! У меня есть свой способ найти его, — загадочно улыбнулась она и, указав на дверь палаты, игриво добавила: — Вы лучше оставайтесь с господином Инь. Я пойду!
Лян Цзюньмо на мгновение замер, глядя ей вслед, а потом с облегчением улыбнулся.
* * *
37. Если не против — значит, нравится
Юньдай бродила уже довольно долго. Как и предупреждал Лян Цзюньмо, Гуйгу был огромен, и она чувствовала себя в нём, словно муравей в бескрайнем лесу. Найти кого-то здесь казалось невозможным — да и сама она уже почти заблудилась. Но раз уж похвасталась, придётся искать до конца.
— Да какой же он взрослый, если всё ещё играет в прятки! — ворчала она, выдергивая по пути цветы, чтобы снять злость. Вскоре целая клумба золотистых маргариток превратилась в жалкое зрелище.
http://bllate.org/book/10493/942650
Готово:
