Силиус медленно опустился на одно колено и, приняв самую благоговейную и торжественную позу, произнёс:
— Я непременно избавлю вас от всех тревог и уничтожу всякое существо, что осмелится вас потревожить.
Ильса мягко поправила его:
— Не ради меня. Ради всего живого в мире.
— Ради всего живого в мире, — повторил Силиус её слова, а затем поднял лицо и с нежностью взглянул на неё снизу вверх.
— Но ещё больше — ради вас, госпожа Ильса.
Ильса замолчала.
Этот человек, скорее всего, фанатик.
«Раз он так к тебе относится, как ты можешь называть его фанатиком? Бедным твоим последователям и не снилось такое обращение», — вновь возмутилось Божественное Сознание, защищая Силиуса.
— Замолчишь ли ты наконец? Почему сегодня столько болтаешь? Признавайся честно: ты, случайно, не влюбилось в Силиуса?
«Мы любим каждого нашего последователя одинаково».
«Ты осмеливаешься утверждать, что нет никаких предпочтений? Клянись!»
«Мы всего лишь остаточное сознание богини. Зачем нам клясться… Тс-с! Кто-то идёт!»
Ильса мгновенно собралась.
Действительно, кто-то приближался к ним. По звуку шагов это, скорее всего, был Глен.
Она сняла барьер и взглянула на Силиуса:
— Как раз вовремя. Он здесь. Силиус, я поручаю его тебе. Уверена, что ты…
Она не успела договорить. Лицо Силиуса исказилось от шока, и он резко повалил её на землю.
— Госпожа Ильса, берегитесь!
Чёрный луч, быстрый, как молния, пронзил плечо Силиуса и устремился дальше — прямо в лежащую под ним Ильсу.
Та не успела увернуться. В тот же миг, когда луч коснулся её, вокруг неё вспыхнуло мягкое золотистое сияние!
«Божественное Сознание!» — мысленно вскрикнула Ильса.
Ответа не последовало. Священный свет столкнулся с чёрным лучом, и между ними вспыхнули ослепительные искры. В следующее мгновение раздался хруст, будто разбилось стекло, и оба сияния рассыпались миллионами искр, растворившись в воздухе.
Ильса почувствовала, как внутри неё истончается едва уловимая нить божественной силы — лёгкая, тёплая, словно ветерок. Ей даже почудилось, будто она слышит тихий шёпот множества крошечных голосов, подобных мерцающим звёздам.
«Ильса…»
«Ильса.»
«Ильса…»
Всего несколько секунд — и эти слабые голоса затихли, исчезнув без следа.
Ильса подняла глаза на Силиуса, который всё ещё прикрывал её своим телом. Он стиснул зубы от боли, и кровь уже хлестала из его плеча, окрашивая траву в алый цвет.
Его ранили. На них напали.
Но сейчас её это не волновало.
Она хотела убедиться лишь в одном.
Медленно моргнув, Ильса осторожно позвала в мыслях:
«Божественное Сознание?»
Безбрежное море божественного сознания молчало.
Никто больше не ответил ей.
Божественное Сознание исчезло, чтобы защитить её.
Ильса внезапно почувствовала невыносимую усталость.
Она думала, что они будут рядом с ней всегда — до тех пор, пока она не убьёт главного героя и не станет настоящей Верховной Богиней.
Они ушли слишком внезапно. Она даже не успела подготовиться.
Неужели она была слишком безрассудна? Или недооценила врага?
Они ведь… ведь не должны были исчезнуть.
Силиус крепко прижимал её к себе и, сквозь боль, прошептал ей на ухо:
— …Тот человек ушёл.
— Хорошо. Помоги мне встать, — спокойно сказала Ильса.
Силиус медленно поднялся. Его белоснежные одежды уже пропитались кровью. Ильса взглянула на рану в его плече и подняла правую руку:
— Я вылечу тебя.
— Не стоит утруждать себя, госпожа. Эта рана пустяковая, я сам справлюсь… — поспешно возразил Силиус.
Ильса бросила на него строгий взгляд:
— Не двигайся.
Силиус тут же замолк.
Из ладони Ильсы поднялось тёплое, мягкое белое сияние, словно тонкий ручеёк, и бесшумно втекло в рану Силиуса.
Тот стоял перед ней, высокий и стройный, отбрасывая на землю тонкую тень. Лунный свет едва пробивался сквозь листву. С его точки зрения девушка склонилась над раной, её золотистые ресницы дрожали, будто крылья бабочки — хрупкие и безмолвно прекрасные. Губы она сжала в тонкую линию, и на лице не было ни единой эмоции, но в этом безмолвии чувствовалась невыразимая уязвимость.
Такая Ильса казалась менее недосягаемой. Однако Силиус по-прежнему не смел коснуться её.
Не из-за её величия. Просто сейчас она напоминала изысканнейший хрустальный сосуд.
Который нельзя тронуть — иначе он рассыплется на осколки.
— Не получается. Заклинание, которым тебя ранили, подавляет сияющую магию. Целительство не действует на эту рану, — с лёгким вздохом сказала Ильса и опустила руку.
Силиус слабо улыбнулся:
— Ничего страшного. Это всего лишь царапина.
— Ты мой последователь. Ты — бог солнечного света. Как это может быть «ничего страшного»? — нахмурилась Ильса, и на лице её отразилась глубокая вина. — К тому же, ты пострадал, защищая меня. Я не могу оставить тебя без помощи.
Силиус на миг замер, уголки губ приподнялись:
— Госпожа Ильса…
— Я поручу Блэку следить за ситуацией в академии. А ты пока вернёшься в Храм и хорошенько отдохнёшь, — решительно перебила его Ильса.
Силиус растерялся:
— …В Храм?
— Да. Никто не должен узнать, что ты ранен.
Ильса через божественное сознание отдала приказ Блэку, находившемуся в библиотеке. Почти мгновенно перед ними возникла худощавая фигура старика.
— Ваше Высочество, господин Силиус… Что случилось? — Блэк, увидев рану, изумлённо воскликнул.
Ильса ответила:
— На нас совершили нападение. Рана Силиуса не поддаётся лечению сияющей магией. Я хочу, чтобы ты как можно скорее отправил его обратно в Храм и сделал всё возможное, чтобы никто об этом не узнал.
— Понял, — голос Блэка стал тяжёлым и суровым. Его обычно добродушные глаза вмиг стали острыми и пронзительными. — Ваше Высочество, приказать ли мне преследовать нападавшего?
— Нет. Тот человек явно готовился заранее и уже скрылся.
Ильса медленно добавила:
— Через пару дней я отправлюсь в путешествие для тренировок. А пока ты будешь наблюдать за всем, что происходит в академии. Если заметишь кого-то подозрительного — немедленно сообщи мне.
— Слушаюсь, Ваше Высочество, — глубоко поклонился Блэк.
Хотя она так и сказала, на самом деле подозрения её уже пали на Глена.
Это же запретная зона академии. Кроме Глена, с которым она заранее договорилась о встрече, сюда никто не имел права входить. И именно в тот момент, когда она услышала шаги Глена, на них и напали.
Если бы Силиус не повалил её, луч наверняка пронзил бы её сердце. И даже так Божественное Сознание всё равно исчезло.
Она вспомнила слова Божественного Сознания:
— «Мы станем остаточным сознанием, чтобы направлять и оберегать тебя».
Они сдержали своё обещание.
Воспоминание о последнем нежном шёпоте Божественного Сознания вызвало в груди тяжесть. Опустив глаза, Ильса повернулась и пошла прочь.
Силиус, увидев, что она уходит, не удержался:
— Госпожа Ильса!
— Что ещё? — спросила она, не оборачиваясь.
— Кто-то пытался убить богиню. Сейчас вы в большой опасности, — с тревогой сказал Силиус, глядя на неё своими прозрачными, как хрусталь, глазами. — Позвольте мне следовать за вами и охранять вас день и ночь.
Ильса по-прежнему не оглянулась:
— Я богиня. Зачем мне бояться человека?
Силиус замер.
Ильса ничего больше не сказала и молча ушла.
*
Когда Ильса вернулась к общежитию, Константин уже ждал её под привычным деревом.
Если бы не его серебристо-серые короткие волосы, она, возможно, и не заметила бы его.
— Ильса, наконец-то вернулась! Мы же договаривались провести весь день вместе. Не думай даже отвертеться…
Константин начал говорить, едва она приблизилась, но вдруг замолк на полуслове.
— Что с тобой? Ты расстроена?
Перед ним стояла та же прекрасная и величественная девушка, но лицо её было бледным, а в глазах читалась незнакомая уязвимость и печаль.
Константин протянул руку, чтобы коснуться её щеки, но Ильса холодно отстранилась.
— Ничего особенного. Мне нужно кое-что сделать. Отложим нашу встречу.
Её тон был особенно резок. Хотя обычно она и так не слишком мягко с ним обращалась, сегодня в её словах чувствовалось нечто иное. Раньше она просто ворчала, а теперь всем своим существом выражала нежелание, чтобы к ней прикасались.
Она словно стала ледяной стеной, отталкивающей всех вокруг.
Константин сразу занервничал. Даже его обычно беззаботный голос стал тише:
— Ильса, что случилось? Этот пёс Глен обидел тебя? Или бог земли отказался признавать тебя богиней? Скажи, кто этот мерзавец, и я сейчас же разорву его на куски…
Слушая, как Константин тревожно задаёт вопросы, Ильса вновь вспомнила, как Божественное Сознание бесконечно болтало у неё в голове.
Кроме Божественного Сознания, единственным, кому она могла доверять, оставался теперь Константин.
Как же хотелось разделить с ним свою боль.
Глядя на обеспокоенное лицо Константина, Ильса тихо произнесла:
— Константин, голоса в моей голове исчезли.
Константин удивился:
— Какие голоса?
— Те, что были нежными и направляли меня.
— …Направляли? — Константин совсем запутался. — Кто-то направлял тебя изнутри? Кто это был?
Какое существо могло давать указания самой Верховной Богине? Константин не понимал. Но одно он знал точно: этот «кто-то» был для Ильсы очень важен.
В его душе вспыхнула ревность, но тут же сменилась жалостью к Ильсе, которая позволила ему увидеть свою слабость.
Ильса опустила глаза и тихо сказала:
— Они были звёздами на ночном небе. Но теперь звёзды погасли, и я больше не слышу их голосов.
Константин поднял взгляд на безграничное звёздное небо.
— Звёзды? — пробормотал он себе под нос, а потом вдруг оживился. Его янтарные глаза засияли в темноте, как два золотых факела. — Понял! Ильса, идём со мной!
Он схватил её за руку и, широко шагая, потащил к воротам академии. Ильса была погружена в свои мысли и послушно позволила ему вести себя по пустынным дорожкам кампуса.
Прошло неизвестно сколько времени, прежде чем Константин привёл её на безлюдный холм за пределами академии.
Холм был густо покрыт деревьями, и в ночной темноте его невозможно было разглядеть невооружённым глазом.
Константин велел Ильсе остаться на месте, а сам вышел немного вперёд, освободив большую площадку.
— Константин, что ты задумал? — растерянно спросила Ильса. — Ты хочешь остаться здесь на целый день? Я сегодня очень устала, давай лучше вернёмся…
Её голос затих. Перед ней стоял Константин, и вокруг его тела уже поднимался горячий пар.
В мгновение ока огромный, внушительный чёрный дракон опустился перед ней на землю.
Константин повернул свою круглую голову и уставился на неё золотыми вертикальными зрачками. Из пасти с острыми белыми клыками донёсся низкий, хриплый голос:
— Ильса, садись ко мне на спину.
Ильса не понимала, зачем он это делает, но всё же забралась на спину дракона.
Чешуя дракона была твёрдой и острой, отливая холодным блеском. Константин осторожно регулировал температуру своего тела, чтобы не причинить ей дискомфорта. Убедившись, что Ильса удобно устроилась, он расправил крылья и стремительно взмыл ввысь.
Ночной ветер был ледяным, особенно на такой высоте, почти у облаков. Ильса ощущала пронизывающий холод, но одновременно старалась прийти в себя.
Нападавший, несомненно, был Глен. Только он знал дорогу к тому озеру.
http://bllate.org/book/10309/927305
Готово:
