Так что до сегодняшнего дня никто этого и не замечал.
— Ян Чи уж слишком неудачлив, — сказал Хэ Чжао, усаживаясь в машину. — У Фэйняня столько перекусов куплено — и ни одной проблемы, а у него из одной-единственной пачки всё пошло наперекосяк.
Он на мгновение замолчал, затем искренне добавил, обращаясь к Чу Фэйнянь:
— Хорошо ещё, что ты отдала ему ту пачку печенья.
Когда Чу Фэйнянь и Ян Чи поднимались с покупками из магазина, Хэ Чжао вместе с Юй Синхэ как раз встретил их у лифта и видел, что у Ян Чи не было печенья — только то, что потом дал ему Чу Фэйнянь.
Ассистент Ян Чи сообщил, что тот заболел животом именно после того, как съел пачку печенья, так что почти наверняка это была та самая пачка.
— Просто мне повезло, — серьёзно ответила Чу Фэйнянь.
Юй Синхэ собирался спросить, откуда она знала, что с тем печеньем что-то не так, но, услышав её ответ, лишь улыбнулся и больше ничего не стал уточнять.
Через несколько дней все остальные роли тоже были окончательно утверждены. Вторую мужскую роль всё же отдали Ян Чи: хоть в день пробы и произошёл этот неловкий инцидент, сама проба прошла без особых нареканий.
После официального объявления основных ролей Цзи Кэци снова захотела связаться с Юй Синхэ, но у неё не было его контактов, поэтому она обратилась к Хэ Чжао. Тот решительно отрезал:
— Синхэ с самого дебюта честно трудится и всегда делает только то, что должен. Больше всего на свете он не терпит тех, кто вместо того, чтобы развиваться, изощряется в поисках лёгких путей.
Услышав это, Цзи Кэци не смогла вымолвить ни слова из заранее приготовленной речи и лишь пробормотала что-то невнятное, после чего поспешно повесила трубку.
В день, когда Юй Синхэ приехал на съёмочную площадку, с ним отправилась и Чу Фэйнянь — ей было любопытно посмотреть, как снимают кино.
— Съёмки далеко отсюда, — предупредил Юй Синхэ. — Если хочешь поехать, тебе придётся остановиться в гостинице, которую забронировала съёмочная группа.
Чу Фэйнянь кивнула:
— Тогда я останусь в гостинице. У меня есть деньги.
— Я уже попросил Хэ Чжао забронировать тебе номер, — слегка помедлив, добавил Юй Синхэ с лёгким раздражением. — Не нужно твоих денег.
Изначально номер для неё заказывали неофициально, через Хэ Чжао, без участия продюсерской группы. Но старик Тань каким-то образом узнал об этом и сразу же распорядился, чтобы гостиничный номер Чу Фэйнянь оплатили за счёт бюджета фильма.
В тот же день во второй половине состоялась церемония запуска съёмок. Чу Фэйнянь стояла в стороне и наблюдала, как подъезжают последние участники. Среди них она заметила знакомое лицо.
Это была Ян Си — актриса, с которой они однажды уже встречались.
Когда она виделась с Пэй Цином, тот сильно изменился, а теперь и Ян Си выглядела не лучшим образом: явно похудела и стала куда молчаливее. Однако её высокая фигура и прямая осанка придавали ей особую надёжность.
— На кого она играет? — спросила Чу Фэйнянь, потянув Юй Синхэ за рукав, пока шла подготовка к церемонии.
Она присутствовала на всех пробах главных ролей, но тогда Ян Си среди претенденток не было.
Юй Синхэ протянул ей сценарий и указал на одну из ролей:
— Вот эту. Соседка второй героини. Эпизодическая роль, немного текста. Ян Си сама обратилась к режиссёру Таню с просьбой дать ей эту часть.
Когда-то именно режиссёр Тань помог Ян Си выбраться из положения дублёра в боевых сценах. Он заметил её на площадке и поддержал, поэтому все эти годы, если у него появлялась нужная роль, Ян Си соглашалась даже без гонорара. Сейчас как раз подвернулась подходящая роль, и после успешной пробы всё решилось.
Её персонаж — молодая женщина-врач из маленькой лечебницы рядом с домом второй героини. Её подобрал старый лекарь, когда она бежала откуда-то и совершенно ничего не помнила — будто потеряла память.
Она редко разговаривала и почти не общалась с людьми за пределами лечебницы. В городке её репутация была хуже, чем у второй героини: ведь старый лекарь, овдовев много лет назад, больше не женился, а у него был сын, младше её на несколько лет. Они жили все вместе, и в городе ходили слухи, что она «обслуживает» обоих мужчин сразу.
Ходило и немало других грязных сплетен, но она делала вид, что ничего не слышит, и никогда не отвечала на обвинения.
Сначала её роль почти не просматривалась — пара кадров, минимум реплик. Главные сцены с её участием начинались только после того, как хозяйка трактира обвиняла её в том, что она на самом деле оборотень.
Сцены, происходящие в городке, снимали здесь, на территории киностудии, а вот эпизоды в горном храме требовали выезда в Цзянпин.
— В последние годы в Цзянпинчжэнь хотят развивать туризм, — пояснил Хэ Чжао, оставшись с Чу Фэйнянь, пока его ассистент сопровождал Юй Синхэ на церемонию. — Старик Тань, вероятно, где-то услышал об этом и решил снимать в местном храме — пусть хоть косвенно поможет рекламе.
Чу Фэйнянь повернулась к нему:
— А ты слышал про деревню Цзянпин?
— Деревня Цзянпин? — Хэ Чжао задумался, проверил что-то в телефоне и покачал головой. — Не припоминаю. Зато есть Цзянпин’ао — прямо за горой, где будут съёмки.
Услышав это, Чу Фэйнянь недовольно опустила уголки губ — явно расстроилась.
— Что случилось? — осторожно спросил Хэ Чжао.
— Ничего, — ответила она, опустив глаза и не желая вдаваться в подробности.
До поездки в Цзянпин ещё много времени. Когда доберутся туда, сама всё проверит: есть ли там деревня Цзянпин или нет. А если кто-то посмел её обмануть…
Она фыркнула. В тот самый момент в автомобиле, только что въехавшем на территорию города А, молодой человек, ещё секунду назад весело болтавший с попутчиками, вдруг вскрикнул от боли и схватился за левую руку.
— Учитель! Учитель, спаси меня! — завопил он, и вся его ладонь вспыхнула, словно раскалённый уголь, из неё даже полетели искры.
Сидевшая на заднем сиденье женщина мгновенно открыла глаза, наклонилась вперёд и схватила его за запястье. Прикусив палец, она начала нашёптывать заклинание, чтобы нарисовать защитный символ на его руке. Но стоило её пальцу коснуться его кожи — как жгучая боль ударила и в неё.
Она резко отдернула руку и плотно сжала пальцы, но кончик уже почернел от ожога. Убедившись, что искры не перекинулись на неё, женщина наконец перевела дух.
Она так сосредоточилась на своей руке, что юноша всё ещё корчился от боли. Когда она снова посмотрела на него, его кисть уже рассыпалась пеплом ниже запястья.
— Даже кукольная рука не выдержала. Значит, нам нужно найти того, кто вызвал это, — сквозь зубы процедила женщина.
Раньше у юноши была целая левая рука. Когда он впервые пришёл к ней, искры ещё не достигли запястья. Но попытки учителя остановить их только ускорили распространение огня, и вскоре вся ладонь сгорела дотла.
Позже им удалось остановить пламя, и учитель прикрепила ему кукольную руку-замену.
Когда боль в запястье наконец утихла, юноша был весь мокрый от пота. Он посмотрел на женщину и прохрипел:
— Учитель… если повторится ещё раз, я точно не выдержу.
Та боль, будто жгли не только тело, но и саму душу, каждый раз доводила его до отчаяния. Даже воспоминание о ней заставляло трепетать каждую клеточку его существа.
— Мы уже в городе А, — сказала женщина. — Я поручила одному человеку узнать, где находится тот, кто сделал это с тобой. Как только получим ответ — сразу отправимся к нему. Обещаю, сделаю всё возможное, чтобы тебя спасти.
После церемонии запуска старик Тань не стал медлить — в первый же день были назначены съёмки с участием Юй Синхэ.
— Извините, — сказала Ян Си, подходя к нему перед началом работы. — Мне нужно на несколько дней уехать из города А, не знаю, когда вернусь. Поэтому я попросила режиссёра Таня снять мои сцены заранее. Надеюсь, никому это не доставит неудобств.
Юй Синхэ удивился, но тут же махнул рукой:
— Ничего страшного. Рано или поздно всё равно снимать. Разница невелика.
Они проговорили реплики, убедились, что всё в порядке, и направились к режиссёру. Чу Фэйнянь сидела под зонтом и наблюдала за ними. Был уже день, солнце припекало, и почти все, у кого не было сцен, держали в руках маленькие веерки.
Только Чу Фэйнянь не чувствовала жары. Хэ Чжао подошёл и спросил:
— Жарко тебе, Фэйнянь? Если да, можешь пойти в кафе напротив или вернуться в отель отдохнуть.
— Не жарко, — покачала она головой. — Но хочу чая с молоком.
— Какой именно? Пусть Сяо Гао сходит купит. — Лицо Хэ Чжао стало ещё мягче: он подумал, что это типичная пара влюблённых, которая готова часами сидеть под палящим солнцем, лишь бы побольше насмотреться друг на друга.
— Не волнуйся, — тихо добавил он. — Как только фильм Синхэ выйдет и получит хорошие отзывы, он сможет успешно сменить имидж. Тогда вам и отношения можно будет официально объявить — не придётся так сильно всё скрывать.
— На самом деле и сейчас особых причин скрывать нет, — ответила Чу Фэйнянь, подняв на него взгляд, а затем переведя его за его спину.
Хэ Чжао обернулся и увидел Ян Чи. Тот подходил с коробкой охлаждённой дыни в руках. Сначала он поздоровался с Хэ Чжао, а потом, уже гораздо мягче улыбаясь, обратился к Чу Фэйнянь:
— Госпожа Чу, не ожидал вас здесь увидеть.
— Ты уже в порядке? — спросила она с лёгкой улыбкой.
Лицо Ян Чи на миг окаменело — он совсем не хотел вспоминать тот неловкий день пробы. Но быстро взял себя в руки:
— Всё хорошо. Кстати, это дыня, которую только что купил мой ассистент. Очень сладкая, попробуете?
Он протянул коробку.
— Я не ем дыню, — отказалась Чу Фэйнянь, не беря её.
Ян Чи на секунду замер, но спокойно поставил коробку на столик рядом:
— Тогда оставим для Синхэ. Пусть съест, когда вернётся. Уже не такая холодная.
— У Синхэ сейчас проблемы с желудком, — вмешался Хэ Чжао, забирая коробку и возвращая её Ян Чи. — Врач строго запретил ему есть подобное. Лучше забери и съешь сам.
Прежде чем Ян Чи успел что-то возразить, Хэ Чжао добавил:
— К тому же мне самому в последнее время не очень хочется дыни.
Как только Ян Чи ушёл, Чу Фэйнянь тут же заявила:
— А я хочу дыню.
Хэ Чжао на миг задумался, потом достал телефон:
— Напишу Сяо Гао, чтобы купила. Ещё что-нибудь хочешь? Пусть всё принесёт сразу.
Сяо Гао — ассистентка Юй Синхэ. Обычно она появлялась только во время его выездных мероприятий: ведь Хэ Чжао вёл лишь одного артиста, и большую часть времени лично сопровождал его сам, без помощи ассистентов.
Но на съёмках решили взять её с собой. Сейчас она ходила за покупками вместе с ассистентом Ян Си.
Первой снимали групповую сцену. Почти все актёры должны были быть на площадке. После нескольких стычек с оборотнем странствующий мечник заподозрил хозяйку трактира.
Ночью ранее он ранил оборотня, и теперь собрал всех, чтобы допросить хозяйку. Кроме раны, оставленной на теле оборотня, мечник обнаружил ещё кое-что: первым, кого убил оборотень, вырвав сердце, был не монах из горного храма, а хозяин трактира — муж этой самой женщины.
Под давлением всеобщего подозрения хозяйка трактира вдруг обвинила соседку-лекарку из маленькой лечебницы, заявив, что та и есть настоящий оборотень.
До этого в городе уже ходили слухи, но никто не говорил об этом вслух. Главным доказательством стало то, что на теле лекарки действительно имелась рана от клинка — точно в том месте, где мечник ранил оборотня ночью.
А вот на теле хозяйки трактира никаких следов не было.
Хозяйка, держась за край стола, еле стояла на ногах. Глаза её покраснели от слёз, когда она посмотрела на лекарку и дрожащим голосом сказала:
— Муж постоянно бил и оскорблял меня. Она не раз предлагала мне помочь уйти от него… но я отказывалась. Я и представить не могла, что ради меня она пойдёт на убийство…
По её словам, она специально утаила смерть мужа до инцидента в храме, чтобы защитить лекарку от подозрений.
http://bllate.org/book/10239/921852
Готово:
