Кан Чэньцзинь ещё надеялась увидеть отца собственными глазами, но теперь поняла: она слишком переоценила Кан Цзяньго.
Ван Цяньцянь уже собралась поведать ему о своей тоске, как вдруг её зоркий взгляд уловил на шее Кан Цзяньго слабый след помады.
В этот момент изящная рука с аккуратным маникюром протянулась к его груди. Кан Цзяньго немедленно отстранил её, многозначительно кивнул кому-то рядом, прочистил горло и, делая вид, будто ничего не произошло, спросил:
— Э-э… Цяньцянь, как ты? Всё в порядке?
— Всё хорошо, — улыбнулась Ван Цяньцянь, подыгрывая ему.
Кан Чэньцзинь стояла ближе всех и успела заметить, как пальцы мачехи побелели от напряжения, а на лице застыла натянутая улыбка.
Э-э… Выглядело это довольно жутко. Лучше бы вообще не улыбалась.
Очевидно, Кан Цзяньго тоже немного испугался. Он быстро перевёл взгляд на Кан Чэньцзинь:
— Ну и слава богу. А это ведь Сяо Цзинь? Неужели так выросла! В прошлый раз, когда я тебя видел, ты была ещё маленькой девочкой, а теперь — прямо красавица! Настоящая дочь Кан Цзяньго — красотой не обижена! Ха-ха-ха!
Глядя на его самодовольную физиономию, Кан Чэньцзинь даже не знала, как прокомментировать такое. Какой отец станет так хвалить собственную дочь?
— Но я ведь слышал, — продолжал Кан Цзяньго, внезапно посерьёзнев, — что на свадьбе дочери Ван Мошэна у тебя произошёл инцидент.
Кан Чэньцзинь затаила дыхание. Теперь ей стало окончательно ясно, зачем Ван Цяньцянь так радостно отправила её на этот звонок.
— Ты просто ужасно меня разочаровала! На весь свет, при всех ты посмела огрызнуться на свою мать и выставила напоказ все наши семейные дела! Ты хоть подумала, как теперь семье Кан держать лицо перед другими? Как мне смотреть в глаза тем, кто был на той свадьбе?
Теперь Кан Чэньцзинь всё поняла: Кан Цзяньго зол лишь потому, что она уронила его репутацию.
Заметив лёгкую ухмылку Ван Цяньцянь, Кан Чэньцзинь приподняла бровь:
— Скажите, отец, а вы знаете, что дочь Ван Мошэна беременна ребёнком своего бывшего парня?
— Конечно, знаю, — ответил Кан Цзяньго, недоумевая, зачем дочь вдруг завела об этом речь.
— Если даже такая личная тайна стала достоянием общественности, то про нашу историю и говорить нечего — все давно обо всём судачат. Ведь есть пословица: «Хочешь, чтобы никто не узнал — не делай этого».
Лицо Кан Цзяньго мгновенно покраснело. Он прекрасно понимал, что дочь права, но признавать это ему было невыносимо.
— Мне безразлично, что там болтают за моей спиной! Главное — чтобы на людях ты не позволяла себе опозорить нашу семью. В следующую субботу ты пойдёшь на вечеринку в доме семьи Лю и публично извинишься перед своей мачехой. Поняла?
— Господин, какая вечеринка? Семья Лю мне ничего не сообщала.
— А, это я пару дней назад встретил Лю Сюна. Он сказал, что его дочь хочет устроить вечеринку для девушек их круга — показать свои таланты, повеселиться немного. Я подумал: раз у нас Чэньси такая талантливая, почему бы не воспользоваться возможностью заявить о себе в обществе? Это ведь и мне добавит престижа. Так что я сразу согласился.
— Но… зачем тогда приглашать Сяо Цзинь? Ведь она с детства ничему не училась.
В глазах Ван Цяньцянь танцевала насмешка: по её мнению, танцы Кан Чэньцзинь годились разве что для любительского уровня, а перед избалованными светскими дамами, обучавшимися у лучших мастеров с раннего детства, они будут выглядеть жалко. Именно поэтому она даже не удосужилась посмотреть видео с выступлениями Кан Чэньцзинь — иначе поняла бы, насколько ошибается.
— Сначала я тоже не хотел её приглашать, но Лю Сюн настоял: мол, после их первой встречи его дочь считает Сяо Цзинь своей лучшей подругой. Сказал, что без неё вечеринка невозможна.
— Отец, а кто такая дочь Лю Сюна? Я что-то не припомню её.
— Кажется, зовут Лю Синьи. Старайся подружиться с ней. Лю Сюн — новичок в нашем кругу, но у него много денег и полезных связей. Общение с ним нам только на пользу.
— Поняла, отец.
«Боюсь, она вовсе не хочет со мной дружить», — подумала Кан Чэньцзинь.
Увидев, как послушно согласилась дочь, Кан Цзяньго снова расхохотался:
— Вот это моя хорошая девочка! Пока будешь слушаться отца, он обеспечит тебе все блага.
В этот момент та же изящная рука снова потянулась к нему. Кан Цзяньго уже не мог уделять внимание дочери и поспешно сказал:
— Ладно, у меня тут дела, больше не задерживаю вас.
И тут же оборвал видеосвязь.
Кан Чэньцзинь проигнорировала Ван Цяньцянь, сжимающую зубы на диване, и направилась в гостевые покои, чтобы встретиться с Ли Сяопин.
— Какое у тебя отношение! Даже не попрощалась, сразу уходишь? Ты забыла, что твой отец только что сказал?
Кан Чэньцзинь обернулась:
— Он запретил мне огрызаться на вас публично. А дома — другое дело.
С этими словами она ушла, оставив Ван Цяньцянь в комнате, где та в бессильной ярости закричала.
После этого Кан Чэньцзинь вместе с Ли Сяопин вернулась в особняк.
Давно не видевшись, Хуан Аньань сразу же бросилась к ней с объятиями.
Глядя на обильно накрытый стол и окружённая знакомыми, родными людьми, Кан Чэньцзинь подумала: как прекрасна такая жизнь! Зачем же лезть в драку и искать неприятностей?
Вечером Шэнь Яошэн прислал ей WeChat-контакт дизайнера.
Кан Чэньцзинь добавила его, и тот сразу отправил смайлик.
[Привет, меня зовут Алан.]
[Привет.]
[Э-э… Ты разве меня не знаешь?]
[?]
Алан был удивлён: услышав его имя, Кан Чэньцзинь даже не дрогнула. Ведь он только что получил первую премию на самом престижном международном конкурсе дизайнеров! И лишь из уважения к дружбе с Шэнь Яошэном согласился заниматься частным проектом.
Глядя на почти готовый проект жилого комплекса в стране L, Алан почувствовал себя униженным. Но он не мог прямо заявить о своих заслугах, поэтому просто решил оставить это.
После краткого обсуждения требований Кан Чэньцзинь Алан открыл чат с Шэнь Яошэном.
[Ты что, не представил меня ей?]
[А зачем?]
[Боже мой! Ты пригласил знаменитого дизайнера и не сказал ей об этом, чтобы вызвать восхищение? Неудивительно, что ты до сих пор один.]
[Фу, мне всё равно.]
[Я слышал, ты встречаешься с этой девушкой. Послушай совет от бывалого: если ты сделал для неё три, скажи, что сделал пять. Так она будет ещё сильнее привязана к тебе.]
[Это слишком фальшиво. Неинтересно.]
[Ты думаешь, жизнь — это дорама? Не факт, что кто-то расскажет ей о твоих поступках. Многие всю жизнь остаются в неведении.]
[Не лезь. У нас с ней особые отношения.]
Подумав о текущем положении дел с Кан Чэньцзинь, Шэнь Яошэн почувствовал странное раздражение, но не мог понять, отчего.
[Мне всё равно, какие у вас особые отношения. Я знаю, ты не гей и не противник брака — просто у тебя лёгкая эмоциональная закрытость. Раз появилась такая возможность, я за тебя переживаю.]
[Я сказал: не хочу жениться, не хочу встречаться.]
[Мы с тобой давние друзья. Думаешь, я поверю? Кто из нас с завистью смотрел на друзей на их свадьбах? Кто не мог оторваться от моей дочки, когда держал её на руках?]
[Ну это…]
[Просто дай себе шанс. Попробуй — чтобы потом не жалеть.]
Шэнь Яошэн долго смотрел на последнее сообщение Алана, погрузившись в размышления.
……
Кан Чэньцзинь закончила умываться, наклеила маску и снова села за письменный стол.
Только что закончив читать книгу, она потерла виски.
Последнее время ей никак не удавалось сосредоточиться.
Едва замешкавшись, перед её мысленным взором возник силуэт.
Нет-нет!
Наверное, я просто переучилась — оттого и лезет он в голову.
Нужно отдохнуть, дать мозгу передышку.
Кан Чэньцзинь легла в постель, но никак не могла уснуть.
Ладно, проверю систему.
Пролистывая внутриигровые достижения, она с удовлетворением отметила, что почти все навыки в разделе танцев полностью изучены, а треть из них достигла уровня «опытный».
Но когда её взгляд скользнул ниже — к строке «Энергия» — она остолбенела.
Раньше у неё было несколько десятков единиц энергии! Откуда она вдруг исчезла?
После нескольких безуспешных попыток вызвать систему Кан Чэньцзинь вспомнила её предыдущее предупреждение: «В дальнейшем функции придётся осваивать самостоятельно». Похоже, система не шутила.
К счастью, после долгих поисков она нашла кнопку «История расходов энергии». Нажав её, Кан Чэньцзинь наконец поняла причину обнуления: экстренная функция сожгла всё за каких-то полтора часа. Хотя результат того стоил, она решила впредь не злоупотреблять этим режимом.
Она уже начала мечтать о спокойной, размеренной жизни, как на следующий день получила сразу две плохие новости.
Первая: на вечеринке в доме семьи Лю в следующую субботу конкурс будет посвящён музыкальным инструментам — из-за ограничений площадки.
Все особняки в элитном районе имели долгую историю. Новичкам вроде семьи Лю, несмотря на богатство, было непросто купить дом. Им пришлось изрядно постараться, чтобы приобрести хотя бы небольшой — всего в одну шестую часть размера особняка семьи Кан.
Чтобы сохранить лицо, Лю устроили на первом этаже единый зал для мероприятия.
Теперь Кан Чэньцзинь действительно занервничала: светские дамы с детства учились у лучших педагогов, и даже худшие из них достигли уровня «опытный». Ей нужно срочно начать тренировки, иначе точно опозорится.
К тому же, если Лю Синьи специально пригласила именно её, вряд ли дело ограничится простым соревнованием.
Но вторая новость, которую медленно произнесла Ли Сяопин, выбила её из колеи настолько, что она забыла обо всём, связанном с Лю Синьи.
— Вы говорите, я больше не могу здесь жить?
— Да, госпожа. Госпожа продала этот дом другим людям и велела нам уехать не позже послезавтра. И… — Ли Сяопин замялась, не зная, как сказать дальше.
— Госпожа приказала мне, Аньань и Ван Сюю вернуться работать в главный дом.
Эти слова стали для Кан Чэньцзинь настоящим ударом. За это время она уже начала воспринимать троих как членов семьи, и внезапная разлука оказалась для неё полной неожиданностью.
Но Кан Чэньцзинь понимала: все трудовые договоры с прислугой подписывала Ван Цяньцянь, и даже Кан Чэньюй не мог вмешаться. Да и недвижимость принадлежала Кан Цзяньго, так что Ван Цяньцянь могла легко отобрать такой «незначительный» дом — Кан Цзяньго даже глазом не моргнул бы.
— Госпожа, мы поможем вам переехать в новый дом, а потом вернёмся в главный дом, — сказала Ли Сяопин.
Хуан Аньань и Ван Сюй кивнули в знак согласия. Они тоже не хотели расставаться с Кан Чэньцзинь.
Хотя сейчас уже не те времена, когда слуги были привязаны к хозяевам на всю жизнь, и у них есть достойная зарплата с правом выбора, найти «нормального» работодателя — большая редкость. А уж такого, как Кан Чэньцзинь — спокойного, без причуд и капризов, — и вовсе раз в жизни.
— Сяо Цзинь, мой контракт с семьёй Кан истекает через два года. После этого я больше не буду там работать. Я останусь твоим помощником, — со слезами на глазах сказала Хуан Аньань, вытирая их рукой.
— Я тоже, — добавил Ван Сюй.
Кан Чэньцзинь была глубоко тронута:
— Спасибо вам.
В этот момент ей даже в голову не пришло считать, потянет ли она финансово их содержание.
Время шло, и неизбежное приближалось.
Чтобы не терять ни минуты, Хуан Аньань с другими принялись упаковывать вещи.
— Хорошо, что у госпожи теперь есть свой дом. Иначе за такой короткий срок мы бы точно не нашли жильё.
— Да уж.
Кан Чэньцзинь тоже мысленно благодарила судьбу за своё везение.
В этот момент она заметила, как Ли Сяопин аккуратно упаковывает незнакомую вазу.
Кан Чэньцзинь подошла ближе, хотела что-то сказать, но замялась и в итоге сухо произнесла:
— Тётя Ли, я раньше не видела эту вазу. Где она стояла?
http://bllate.org/book/10173/916812
Готово:
