В комнате Ван Цзюньхуа и Чуньфэн стояли у края лежанки, не отрывая глаз от женщины на постели. Её дочь была вся в поту: мокрые пряди прилипли ко лбу и щекам, лицо побелело, глаза закрыты, а черты выражали глубокую усталость.
Печаль, которую Лю Цзиньхуэй с трудом подавила минуту назад, снова хлынула через край — слёзы потекли по щекам.
— Сноха, ты пришла? Присаживайся, отдохни немного, — сказала Ван Цзюньхуа, увидев вошедшую, и тут же натянула улыбку, шагнув вперёд, чтобы обнять гостью и усадить её.
Только что вторая невестка всё время стонала от боли, но, к счастью, Цзян Цы вовремя вспомнила про женьшень, который хранился дома, и сразу же положила ей в рот несколько тонких ломтиков. Боль постепенно утихла, но, видимо, из-за истощения сил Сюлань вскоре уснула, и они наконец смогли перевести дух.
Однако Лю Цзиньхуэй чуть отстранилась и уклонилась от протянутой руки Ван Цзюньхуа. Та осталась с вытянутой рукой посреди движения, неловко опустила её и замялась.
— Сюлань она… — начала Ван Цзюньхуа, пытаясь сказать, что всё уже в порядке, но Лю Цзиньхуэй даже не дала ей договорить.
Она бросилась к лежанке и зарыдала:
— Моя бедная доченька! За что тебе такая горькая судьба?!
— В родительском доме ты и дня не знала покоя, а теперь пришла в дом мужа — и снова страдания да муки! За что тебе такая горькая судьба?! И мой несчастный внучок…
Ван Цзюньхуа слушала и всё больше тревожилась — у неё задрожали веки.
— Погоди, сватья, Сюлань она…
— Я же просила тебя беречься и отдыхать, а ты не послушалась! Наконец-то снова забеременела — и вот до чего довела себя! Моя бедная доченька! — рыдала Лю Цзиньхуэй, заливаясь слезами.
Чуньфэн поморщилась и, не выдержав, хлопнула Лю Цзиньхуэй по плечу, которое всё ещё дрожало от рыданий:
— Тётя, тётя, послушайте меня! Со Сюлань всё в порядке! И с ребёнком тоже!
— Я как раз и говорю… что? Со Сюлань всё в порядке? И с ребёнком тоже? Ты не обманываешь меня? — Лю Цзиньхуэй, уже начавшая причитать, вдруг осеклась, резко перестала плакать и широко раскрыла глаза на Чуньфэн.
Неужели она не ослышалась?
Ван Цзюньхуа недовольно скривилась. Неудивительно, что Лю Цзиньхуэй, едва войдя, сразу завопила.
— Да ведь так и есть, сватья! Что это вы такое устраиваете? И Сюлань, и ребёнок — оба здоровы! Просто немного подкосило от перенапряжения, живот заболел, но сейчас она спокойно спит. А вы врываетесь сюда и начинаете такую сцену — кто не знает, подумает, что случилось что-то ужасное!
— Разве Сюлань не потеряла ребёнка? — спросила Лю Цзиньхуэй, всё ещё не веря своим ушам. Ведь у самой двери она чётко расслышала, как Да-я кричала об этом.
Боясь, что её обманывают, она быстро вскочила и одним движением откинула одеяло с Ли Сюлань. Убедившись, что одежда чистая и аккуратная, а животик слегка округлился, она наконец перевела дух.
Эта Да-я, видно, так испугалась, что заговорила вздор. Она сама совсем растерялась — ну какой ребёнок может понять такие вещи?
Но теперь уже Лю Цзиньхуэй стало неловко. Она только что, думая, что дочь потеряла ребёнка, даже не удостоила Ван Цзюньхуа добрым словом и отстранилась от её руки.
— Простите меня, сватья, я ошиблась. Просто очень разволновалась… Прошу вас, не держите зла, — сказала Лю Цзиньхуэй. Она умела признавать ошибки и сразу же извинилась.
Хотя эта старуха Ван Цзюньхуа и явно предпочитала других невесток, внешне она всё же сохраняла приличия, и Лю Цзиньхуэй не хотелось портить с ней отношения.
— Ты обычно такая тихая, а тут как разошлась! Хорошо ещё, что со Сюлань ничего страшного не случилось. А если бы и вправду что-то стряслось, я бы, пожалуй, и не захотела больше быть твоей сватьёй, — холодно бросила Ван Цзюньхуа, всё ещё обиженная за недавнее обращение.
— Мама! — окликнула Чуньфэн и незаметно толкнула Ван Цзюньхуа локтем, давая понять, что пора замолчать. Лю Цзиньхуэй уже готова была провалиться сквозь землю от стыда — продолжать сейчас было бы просто жестоко.
— Да я же не то имела в виду… Просто так сболтнула, сболтнула… Главное, что со Сюлань всё хорошо, — заторопилась Ван Цзюньхуа, смутившись собственных слов.
Лю Цзиньхуэй натянула улыбку:
— Да-да, главное, что со Сюлань всё в порядке. Всё в порядке…
После этих слов в комнате воцарилась тишина.
— Кхе-кхе-кхе-кхе! — Ли Сюлань спала спокойно, но потом в ушах зазвучал шум, брови её нахмурились, а шум не прекращался. Она закашлялась и открыла глаза.
Как только на кровати зашевелилась фигура, все трое разом бросились к ней:
— Сюлань, ты очнулась!
Перед ней стояла пожилая женщина в сером халате, с растрёпанными волосами и следами слёз на глазах. Сюлань сначала не узнала её и лишь спустя полминуты прошептала:
— Мама, ты как сюда попала?
Она давно не видела мать: в бригаде работы невпроворот, а дома всё зависит от того, сколько заработают родители — ни дня без труда.
Хотя беды и не случилось, Лю Цзиньхуэй всё равно сжимало сердце при виде бледной и ослабшей дочери:
— Я ещё не успела дойти домой, как услышала от ваших бригадников, что ты упала в обморок прямо на поле. Как я могла остаться спокойной? Конечно, сразу побежала сюда. Хорошо, что с тобой ничего серьёзного. Ты ведь совсем неосторожная! Что бы было, если бы правда что-то случилось?
— Сначала мне показалось, что просто живот заболел — думала, что что-то не то съела. Решила дотерпеть до конца работы, но боль становилась всё сильнее и сильнее… А потом в глазах потемнело, — вспоминая произошедшее, Сюлань похолодела от страха.
К счастью, с ребёнком всё в порядке — иначе как она посмотрела бы в глаза Тяньгану?
— Твоя мама права, — вмешалась Ван Цзюньхуа, решительно уперев руки в бока. — У нас в доме, конечно, не богатство, но мы точно не позволим невестке работать на поле до выкидыша! Теперь ты дома отдыхаешь. Если кто-то посмеет хоть слово сказать против — только попробуй!
Если бы не опасения насчёт реакции двух других невесток, она давно бы уже запретила второй невестке выходить в поле.
Прошло столько времени с тех пор, как Сюлань впервые забеременела, а потом ещё и во сне Будда явился с обещанием, что будет сын! Ван Цзюньхуа с тех пор не находила себе места от тревоги и постоянно следила за животом Сюлань, боясь малейшей оплошности. И всё равно — не уберегла!
— Мама, так нельзя…
— Почему нельзя? Я сказала — можно! Старшая невестка! Раз уж сватья приехала, беги скорее готовить обед. Возьми оставшееся мясо дикого кабана, обжарь его, да сделай ещё тушеную фунчозу.
Ван Цзюньхуа нарочно сказала это вслух, чтобы проверить, как отреагирует старшая невестка.
Чуньфэн улыбнулась и кивнула:
— Сейчас сделаю, мама.
Это и было её согласием. Ван Цзюньхуа одобрительно кивнула.
А если Ван Саньмэй посмеет возразить — она ей устроит!
Услышав, что её собираются задержать на обед, Лю Цзиньхуэй замахала руками:
— Нет-нет, сватья, мне надо домой к полудню. Муж ещё не знает, что со Сюлань, наверное, дома с ума сходит от волнения!
— Да что там! Пусть Да-нюй сбегает, передаст ему. Раз уж приехала, так уж точно останешься на обед. Да-нюй! Да-нюй! Вы с дочкой пока поболтайте, а я пойду позову его и заодно помогу прибраться, — сказала Ван Цзюньхуа и, даже не дожидаясь ответа, вышла из комнаты.
— У тебя, похоже, свекровь разумная… Только вот…
— Мама, свекровь ко мне очень добра! — перебила Сюлань, боясь, что мать обидится на Ван Цзюньхуа.
Лю Цзиньхуэй укоризненно посмотрела на неё:
— Ты чего такая горячая? Я ещё и слова не сказала, а ты уже заступаешься. Хорошо или плохо — я сама всё вижу. Раз живёшь так, значит, мне спокойно за тебя. Зять надёжный и честный, теперь ещё и ребёнок будет — ваша жизнь точно пойдёт в гору.
— Да, мама… А как брат? — кивнув, Сюлань вдруг вспомнила и тихо спросила.
Услышав о сыне, Лю Цзиньхуэй на мгновение замерла, потом тяжело вздохнула:
— Да всё так же. Когда в норме — спокойный, как будто ничего и нет. А когда припадок — начинает царапаться, верёвками не удержишь. На днях опять поцарапал Гоуцзы, что играл у ворот. Рана-то еле заметная, даже крови не было, но ты же знаешь, какая мать у этого Гоуцзы — всё равно выманила у нас пять мао!
На самом деле раньше у семьи Лю Цзиньхуэй дела шли неплохо. Её отец был деревенским фельдшером, а муж, Ли Баого, — сыном бывшего школьного учителя. Два хороших рода породнились — лучше и быть не могло. В первый же год брака у них родился сын — старший брат Сюлань, Ли Цюаньдэ. Ребёнок с самого начала казался сообразительным, но после падения всё изменилось.
Когда он в своём уме — делает всё, что скажешь, ничем не отличается от обычного человека. А когда не в себе — бросается на всех, бегает по всей деревне. Семья не раз пыталась лечить его, но, хоть и выгребли почти всё состояние, ничего не помогло.
— Это не брат виноват. Гоуцзы злой мальчишка, специально искал повод обидеть брата, — сказала Сюлань. Каждый раз, когда она приезжала домой, видела, как этот Гоуцзы кидал в её брата камешками.
Лю Цзиньхуэй, конечно, всё это знала, но что поделаешь?
Тридцать шестая глава. Сестра
Им с мужем приходится каждый день ходить в бригаду, платить за лекарства сыну, да ещё и прокормить семью — просто некогда следить за Дэцзы. Приходится запирать его дома, когда уходят.
Когда он не в себе — запереть не жалко. Но большую часть времени он тихий, не шумит, не капризничает. И когда они уходят, он просто молча смотрит на них… Сердце разрывается, не поднять руку на замок. Вот и выпускают гулять с другими детьми.
А потом — беда.
— Может, я заберу брата к нам на время? У нас дома Да-нюй и Эр-нюй — оба разумные, не будут его обижать. Свекровь ведь сама сказала, что я должна дома отдыхать — так я заодно и за братом присмотрю, — предложила Сюлань.
— Это… боюсь, твоя свекровь не согласится, — с сомнением ответила Лю Цзиньхуэй, хотя в душе уже загорелась надеждой. Если бы получилось забрать сына к дочери, хотя бы не стали бы его обижать — дети в этом доме явно воспитаны.
— Я поговорю со свекровью. Обещаю, буду следить за братом и не дам ему никого царапать. Да и сам он ведь тоже может помогать по хозяйству, — сказала Сюлань, хотя и сама не была уверена, получится ли уговорить.
—
Для Цзян Чжаоди то, что ребёнок у Ли Сюлань сохранился, было совершенно невозможным. События прошлой жизни одно за другим менялись, и это всё больше пугало её — всё выходило из-под контроля.
— Да-я, ты всё ещё здесь сидишь? Ты ведь уже десятилетняя девочка, пора понимать! Из-за твоих слов я чуть с ума не сошла — чуть жизнь не лишилась от страха! Впредь не смей так пугать! С твоей мамой всё в порядке, и в следующем году она родит тебе маленького братика, — сказала Лю Цзиньхуэй, выйдя из дома и увидев, что Да-я всё ещё сидит в углу у стены. Она дотронулась до лба девочки, мягко отчитывая её за недавнюю панику.
Лицо Цзян Чжаоди мгновенно побледнело ещё сильнее, и она еле заметно кивнула.
Лю Цзиньхуэй с подозрением взглянула на неё и пробормотала себе под нос:
— Что с этой девочкой? Выглядит странно как-то!
Но не успела она додумать, как уже позвали обедать. Лю Цзиньхуэй давно не ела так вкусно и сытно. Хотя она и старалась сдерживаться, чтобы не показаться ненасытной, всё равно не удержалась и, закончив трапезу, громко и протяжно икнула, откинувшись на стуле.
Сюлань воспользовалась моментом и рассказала о своём желании пригласить брата пожить у них. Обычно Ван Цзюньхуа ни за что бы не согласилась: в доме и так тесно, где ещё разместить гостя? Да и Ли Цюаньдэ, хоть и кажется нормальным, вдруг сорвётся и поцарапает кого-нибудь из домашних? Но сейчас она задумалась.
— Мама, не волнуйся, я прослежу за братом и не дам ему никого трогать, — снова умоляюще сказала Сюлань. Брат, хоть и не в себе, с детства всегда её защищал и был к ней добрее всех.
Цзян Цы, не зная всей подоплёки, просто услышала, что брат второй невестки приедет в гости, и весело подхватила:
— Брат второй невестки приедет? Ну и отлично! Пусть приезжает. У нас ведь теперь свободно — братья ушли.
Ван Цзюньхуа посмотрела на младшую дочь, затем перевела взгляд на умоляющую Сюлань и наконец смягчилась:
— Ладно, пусть приезжает!
http://bllate.org/book/10149/914721
Готово:
