Директор Санъай в ярости отчитал младшего сына на публичном собрании и с тех пор стал всячески поощрять старшего.
*
Закончив пятьдесят «Песен благополучных родов», Линь Силу уже собиралась отправиться в приют, как вдруг ей позвонила Цао Лиюэ.
— Цао-цзе, что случилось?
Цао Лиюэ редко беспокоила её звонками, но явно считала Линь Силу своей начальницей — любой важный вопрос в приюте она непременно докладывала и даже спрашивала совета.
Правда, обычно всё обсуждалось лично, когда Линь Силу приходила тренировать собак, а не по телефону без предупреждения. Поэтому, получив вызов, Линь Силу подумала, что произошло что-то срочное.
— Дело в том, Силу, — неуверенно начала Цао Лиюэ, — мне нужно знать твоё мнение, прежде чем принимать решение.
— Только что ко мне в кабинет зашёл один юноша и заявил, что хочет пожертвовать нашему приюту миллион юаней…
— Так ведь это же замечательно! — удивилась Линь Силу.
— Но у него есть условие… Он просит разрешить ему быть волонтёром всякий раз, когда ты приходишь в приют тренировать собак.
Цао Лиюэ было неловко произносить это вслух.
Когда молодой человек вошёл и объявил о своём намерении пожертвовать миллион, она сначала обрадовалась: эти деньги позволили бы спасти ещё множество бездомных животных этой зимой, дав им шанс пережить лютые холода.
Но его цель была слишком очевидной — сразу ясно, что он явился исключительно ради Линь Силу.
Линь Силу была её благодетельницей, спасительницей всего приюта. Когда Цао Лиюэ оказалась в безвыходном положении и приют вот-вот должен был закрыться, Линь Силу пообещала взять на себя все финансовые обязательства. Благодаря этому более пятисот животных не только избежали эвтаназии, но и стали жить гораздо лучше, чем раньше.
А ещё после появления Линь Силу в приюте поток волонтёров не иссякал, а общественные пожертвования росли. Теперь Цао Лиюэ больше не волновалась за средства на содержание приюта.
Она искренне благодарна Линь Силу за всё, что та сделала, и не хотела допустить ничего, что могло бы причинить ей неудобства.
Поэтому, хоть миллион и соблазнял, она не дала немедленного согласия. Она уже решила: если Линь Силу сочтёт это обременительным — пожертвование не примут.
Линь Силу почувствовала её неловкость: Цао Лиюэ хотела принять деньги, но опасалась за неё. В душе она оценила такую преданность и даже почувствовала лёгкое удовлетворение.
— Ничего страшного, просто возьми деньги.
Разве можно отказываться от таких средств, которые прямо в руки подают? Сколько жизней кошек и собак удастся спасти!
Даже если этот человек замышляет что-то недоброе и создаст большие проблемы, у неё сейчас достаточно возможностей, чтобы справиться с этим.
Один сеанс постоянного гипноза — и все его дурные мысли исчезнут навсегда.
Хотя такой гипноз сильно истощает её и применять его без нужды нельзя, зато он даёт надёжную защиту.
К тому же, судя по его окольным методам, парень не из сложных. Такой миллион — дар небес!
Получив одобрение Линь Силу, Цао Лиюэ вернулась в свой скромный кабинет и сообщила донору ответ.
Услышав, что пожертвование принято, тот обрадовался даже больше, чем сама получательница.
Глядя на его глуповатую улыбку, Цао Лиюэ про себя вздохнула: «Вот уж поистине — человек глупый, а денег много! Очень глупый! И очень много денег!»
Линь Силу приехала в приют на такси и увидела, как Цао Лиюэ вышла встречать её у входа.
Они вошли вместе, и Цао Лиюэ сказала, что донор до сих пор здесь — хочет остаться волонтёром.
Проходя мимо большого питомника для собак, она указала на мужчину в чёрной пуховке, плотно закутанного в шапку и маску:
— Вот этот юноша!
Линь Силу посмотрела в указанном направлении и увидела, как тот неуклюже наливает корм из большой бочки в миски для собак.
По его робким движениям было ясно: он ужасно боится собак.
Одна из собак не выдержала и первой бросилась к нему. Юноша в ужасе выронил бочку, чуть не подпрыгнул от страха и начал пятиться назад. Но тут нога зацепилась за торчащий камень, и он рухнул прямо на ряд собачьих мисок, сев на них всем весом.
Этот комичный вид заставил Линь Силу рассмеяться.
Её звонкий смех, словно серебряный колокольчик, привлёк внимание многих — в том числе и упавшего парня.
Повернувшись, он встретился с ней взглядом.
Большие двойные веки, длинные ресницы, глубоко посаженные глаза с чистым и светлым взором — и под шапкой выбивались коричневые кудряшки.
Она сразу узнала его.
Инь Жуй.
Так вот кто это.
Она думала, что он давно сдался, раз уж столько дней не появлялся, но вот он снова — в приюте.
Инь Жуй, поймав её взгляд, мгновенно покраснел от стыда и опустил голову.
Внутри он рычал от отчаяния: почему каждый раз именно перед его феей он устраивает такие конфузы?! Небеса явно несправедливы к нему!
Уже третий раз! Третий!
Что теперь подумает о нём его фея?!
Он был так поглощён стыдом, что не заметил, как к нему медленно приближается огромный волкодав с оскаленными зубами и явным намерением напасть.
— Осторожно! — крикнула Цао Лиюэ.
Обычно собаки спокойно относились к тем, кто их кормил, но Инь Жуй уселся прямо на их миски, нарушил порядок кормления — и вызвал агрессию.
Обернувшись, Инь Жуй увидел свирепую морду огромного пса, готового вцепиться ему в горло. От страха у него попросту отключился мозг.
И в этот момент раздался мягкий, но решительный женский голос:
— Сидеть!
Волкодав мгновенно опустил задние лапы и послушно сел.
Все перевели дух.
Сила волкодава — не шутка. В таком положении, сидя на земле, Инь Жуй получил бы серьёзные травмы, возможно, даже смертельные.
К счастью, собаку вовремя остановили.
Когда опасность миновала, Линь Силу увидела, что Инь Жуй всё ещё сидит на земле, ошеломлённый. Она открыла калитку и вошла в вольер.
— Вставай скорее.
Инь Жуй послушно попытался подняться, но снова рухнул на землю.
Линь Силу сразу поняла: его ноги подкосились от страха. Она протянула ему руку:
— Давай, я помогу.
В детстве Инь Жуй однажды убегал от собаки — тогда его не укусили, но страх остался на всю жизнь. Сейчас, увидев, как огромный пёс бросается на него, он чуть не лишился чувств.
Но в этот миг три слова «Я помогу» мгновенно вернули его душу с небес обратно в тело.
Он машинально протянул руку, и она взяла её в свою.
Его разум и тело будто подчинились мягкому прикосновению её ладони.
Её сила была невелика, но он легко поднялся, повинуясь её желанию.
Как он мог оставаться на земле, если она просит его встать!
Линь Силу вывела его из питомника и больше не обращала внимания, направившись прямо в отдельную комнату для тренировок. Через час, выйдя оттуда, она с удивлением обнаружила, что Инь Жуй всё ещё здесь.
Он стоял во дворе, пристально глядя в ту сторону, куда она ушла. Заметив её, он тут же в замешательстве отвёл взгляд.
Выглядел он как провинившийся ребёнок.
Не знающий страха Инь Жуй теперь нашёл того единственного человека, чей один лишь взгляд способен привести его в смятение.
Линь Силу заметила, что его руки покраснели от холода, и поняла: он всё это время простоял на открытом воздухе, словно боясь пошевелиться.
Она тихо вздохнула.
Раньше она не понимала, как выглядит, когда юноша увлечён ею и пытается добиться её расположения. Теперь поняла.
Конечно, раньше за ней ухаживало немало людей. Но такого глупого, настолько неловкого, что постоянно привлекает её внимание, — он первый.
Ей это не противно. Наоборот, даже немного забавно.
Подойдя к нему, она увидела, как он застыл, словно деревянная палка.
— Эй, ты не собираешься домой?
Инь Жуй некоторое время не мог сообразить, что она обращается именно к нему — и, возможно, предлагает поехать вместе. Он тут же побежал за ней.
— Конечно! Конечно, поеду!
— Госпожа Линь, вы тоже уходите? Может, поедете со мной в моей машине?
Линь Силу с лёгким недоверием посмотрела на него:
— Ты сейчас сможешь нормально водить?
Она чувствовала, как он взволнован.
— Да, обещаю, смогу!
Он сел за руль своего белого BMW X5, а Линь Силу заняла место на заднем сиденье.
В прошлой жизни она погибла в автокатастрофе, поэтому, если есть выбор, старалась избегать переднего пассажирского места.
Так Инь Жуй оказался в роли водителя.
Но ему это нисколько не было неприятно — он радовался возможности стать её личным шофёром. Всю дорогу он ехал сосредоточенно, не говоря ни слова.
Он молчал и внимательно смотрел на дорогу, а Линь Силу не стала отвлекать его разговорами.
Когда они доехали до её дома и остановились, она спросила:
— Ты ведь так боишься собак. Зачем тогда пошёл волонтёром в приют?
Инь Жуй слегка покраснел:
— Я хотел тебя увидеть… Но боялся надоедать. Прочитал в интернете, что ты часто бываешь в том приюте, и подумал — может, повезёт увидеть тебя там.
— Я вообще не собирался, чтобы ты меня узнала! — торопливо пояснил он. — Надел шапку и маску, думал, не заметишь… Кто знал, что случится такой конфуз…
В конце он снова смутился.
Линь Силу смотрела на его покрасневшее красивое лицо и не могла определить, какие чувства испытывает.
— Сколько ты уже здесь?
— Два дня.
Линь Силу вспомнила, что в особняке «Вэйжань Хуахай» никто не живёт:
— Значит, остановился где-то ещё?
Инь Жуй честно ответил:
— В гостинице в центре города.
— Ты ведь можешь видеть меня и в том особняке. Раз так боишься собак, зачем ходить в приют?
Инь Жуй обрадовался до небес:
— Я… То есть ты разрешаешь мне вернуться жить туда?
Линь Силу снова поразилась его глуповатой наивности: ведь это его собственный дом, а он спрашивает разрешения, будто это зависит от неё.
Неужели можно быть таким милым и глупым одновременно?
Впервые в жизни миллиардер пожалел, что не запасся товарами.
Инь Жуй привёз Линь Силу обратно в «Вэйжань Хуахай» и зашёл вместе с ней в дом Линь, чтобы поприветствовать её родителей.
Линь Жэнь и его жена были очень рады видеть его снова — особенно в компании Линь Силу.
Однако на этот раз они не стали прямо высказывать своих мыслей, опасаясь, что их непредсказуемая дочь снова преподнесёт какой-нибудь сюрприз.
Она утверждает, что Инь Жуй ей не нравится, но явно не испытывает к нему отвращения — этого уже достаточно.
Супруги обменялись многозначительными взглядами: молодые люди сами всё наладят со временем.
Линь Силу и не подозревала об их замыслах. Она привела Инь Жуя домой лишь для того, чтобы отвлечь родителей от другой заботы.
В последние дни Линь Чао Ян начал звонить домой, жалуясь на трудности и усталость, и она не хотела, чтобы родители слишком зациклились на нём.
Однако она не ожидала, что Линь Чао Ян окажется таким слабовольным: на следующий день после возвращения Инь Жуя он сам приехал домой.
Цзи Фэнлань готовила на кухне, Линь Жэнь ещё не вернулся с работы, а в гостиной остались только Инь Жуй и Линь Силу, ожидающие обеда.
Линь Силу сидела на диване, играя в телефон, когда раздался звонок в дверь. Инь Жуй тут же бросился открывать.
Увидев друг друга, оба на мгновение замерли.
— А ты кто такой? — первым спросил Линь Чао Ян.
Инь Жуй лишь мельком видел младшего брата Линь Силу и не запомнил его лица. Увидев незнакомого молодого человека у дверей дома Линь, он инстинктивно насторожился.
— А ты сам-то кто? — парировал он.
Линь Чао Ян раздражённо нахмурился — его не пускали в собственный дом:
— Это мой дом! Как ты думаешь, кто я?
Инь Жуй только сейчас понял, кто перед ним, и уже собирался впустить его, как услышал голос Линь Силу с дивана:
— Не пускай его!
Инь Жуй немедленно выполнил приказ и загородил дверь.
Линь Силу подошла, скрестив руки на груди, и строго посмотрела на брата:
— Сегодня будний день. Я не слышала, чтобы ваш клуб закрывался. Зачем ты вернулся?
— Ведь ты сам сказал, что будешь стремиться к своей мечте и не позволишь себе расслабляться!
http://bllate.org/book/10147/914521
Готово:
