Пойду переоденусь во что-нибудь получше.
Эти слова он пока держал про себя.
Взгляд его упал на серёжки и ожерелье Гу Юаньъюань, и брови сошлись: «Шу Жань, видно, совсем обнищал — какие безделушки ей подсунул?»
Хотелось снять их, но он опасался, что слишком резкие движения напугают её.
Родная мать выглядела такой юной… Он никак не мог решить, какое отношение к ней выбрать. Подумав немного, он завёл разговор:
— Почему сбежала из дома?
Гу Юаньъюань промолчала.
Она и сама ещё не знала ответа.
Серьёзно покачав головой, она лишь усилила у Цзян Юня впечатление, что не хочет говорить. Он переглянулся с Гу Ичжоу, и тот едва заметно покачал головой — мол, тоже ничего не знает.
Цзян Юнь сменил тему:
— Сейчас… ты живёшь у Ичжоу?
Нет, так нельзя. Надо, чтобы она переехала к нему.
— Нет! — наконец нашлась Гу Юаньъюань, которой достался вопрос, на который можно было ответить, и радостно засмеялась. — Мама сейчас снимается в фильме!
— Как только я закончу съёмки и получу гонорар, куплю вам столько всего!
Она гордо выпятила грудь.
Цзян Юнь молчал.
Он перевёл взгляд на Гу Ичжоу и строго спросил:
— Ичжоу, это ты позволил ей сниматься?
Гу Ичжоу отвёл глаза. Информация у них была неравной, и он не знал, как правильно ответить.
— Да нет же, — вмешалась Гу Юаньъюань. — Я с Саньбао вместе!
Зрачки Цзян Юня сузились:
— …Шаосы?
Гу Юаньъюань и Гу Ичжоу одновременно замерли.
*
Гу Ичжоу первым нарушил молчание:
— Старший брат, ты знал, что Шаосы — третий брат?
Цзян Юнь посмотрел на обоих и всё понял:
— Вы уже давно нашли Шаосы?
В последующие минуты они обменялись информацией.
Гу Ичжоу узнал, что Цзян Юнь уже давно узнал Линь Шаосы, просто не спешил знакомиться.
А Цзян Юнь и не подозревал, что его давно разыскиваемый второй брат уже сошёлся с третьим, и лишь сегодня, после стольких кругов, всё наконец сошлось.
Ах да, заодно они вернули родную маму.
Этот вечер выдался… чересчур насыщенным.
Выходит, Линь Шаосы до сих пор не знает истинной личности Гу Юаньъюань. Даже если она сама заявит, что она его мать, он, скорее всего, не поверит — если только они сами ему не расскажут.
Братья переглянулись — и без слов договорились: скрывать правду от Линь Шаосы!
— Почему поехала сниматься именно с Шаосы? — Цзян Юнь вернул разговор к главному.
Он не очень разбирался в актёрской профессии, но часто получал сообщения о том, как Линь Шаосы получает травмы. Впрочем, для мужчины это не страшно. Это его выбор, и он не видел в этом проблемы.
Но когда ту же работу выполняет родная мать — дело принимает иной оборот.
К тому же, зная характер Гу Ичжоу в детстве — самого заботливого и ответственного среди четверых детей, мальчика, который всегда оберегал Гу Юаньъюань, — Цзян Юнь не мог понять, почему тот позволил ей отправиться на съёмки с Линь Шаосы.
Наверняка есть причина.
Гу Юаньъюань сжала руку Гу Ичжоу и слегка потрясла — мол, не говори про Люй Вэньчэня. Она прекрасно знала, насколько состоятелен Дабао: десять семей Люй не сравнятся с его богатством.
Именно поэтому нельзя было допускать, чтобы Цзян Юнь узнал о существовании Люй Вэньчэня. А вдруг Дабао вступит с ним в прямое противостояние? Кто знает, какие гадости этот псих начнёт творить в тени?
В оригинальной книге даже всем четверым сыновьям вместе с главным героем пришлось заплатить немалую цену, чтобы справиться с Люй Вэньчэнем. У этого психопата был слишком мощный антагонистический ореол.
К тому же семья Люй имела связи и в чёрных, и в белых кругах, а их связи были огромными. Не зря же Люй Вэньчэнь стал главным злодеем романа. Но даже при всём этом отца Люй убили взрывом — бомбу незаметно установили в его машину. Такой метод убийства ничем не отличался от кинокадров.
Гу Юаньъюань боялась, что, если этот псих разозлится по-настоящему, он пойдёт ва-банк и может ранить Дабао. Этого допускать нельзя.
С таким аморальным маньяком нельзя вступать в открытую конфронтацию — нужны другие методы. Сейчас всё идёт неплохо: пусть он злится и бесится, лишь бы не лез на рожон. Пусть занимается чем угодно, только не вредил им.
Гу Ичжоу понял намёк матери, посмотрел на её тонкие, мягкие пальцы, сжавшие его руку, и, не сказав ни слова, крепко сжал её ладонь в ответ.
Гу Юаньъюань склонила голову и весело улыбнулась:
— Рядом со Сяосы почти никто не ухаживает, а мне стало любопытно. Решила съездить посмотреть, а режиссёр, увидев, какая я красивая и талантливая, сразу предложил мне главную роль!
Цзян Юнь взглянул на их переплетённые руки и мгновенно понял: мать не хочет говорить правду и просит Гу Ичжоу молчать.
Он посмотрел на Гу Ичжоу. Тот встретил его взгляд. На миг их глаза встретились — и тут же безмятежно отвели в сторону.
Гу Юаньъюань совершенно не заметила этой немой перепалки между сыновьями. Она держала за руку обоих «сокровищ» и радовалась, что приняла предложение Шу Жаня — приехать в дом Шу поздравить старейшину с днём рождения. Это решение оказалось просто великолепным!
У перекрёстка Гу Ичжоу вдруг сказал:
— Завтра утром у меня операция. Мне пора возвращаться.
Цзян Юнь, конечно, имел жильё в столице. Гу Ичжоу знал, что старший брат собирается забрать Гу Юаньъюань к себе, и не возражал — сейчас всё равно не переспоришь.
Да и…
Мать, судя по всему, хоть и встречалась раньше с ним и Линь Шаосы, но сегодня только увидела старшего брата. Наверняка ей хочется больше времени провести именно с Цзян Юнем.
— Да, Эрбао завтра на работе, ему нужно хорошо выспаться, — поддержала Гу Юаньъюань.
Цзян Юнь слегка нахмурился. Хотелось бы побольше пообщаться с младшим братом, но они ведь взрослые мужчины — будет ещё время. Нечего цепляться друг за друга.
За машиной следовала BMW Гу Ичжоу, за рулём которой сидел один из телохранителей Цзян Юня. Они остановились, чтобы поменяться водителями. Гу Юаньъюань потянула Цзян Юня к машине Гу Ичжоу.
Оба мужчины опешили.
Гу Юаньъюань недоумённо посмотрела на своих «сокровищ». Эрбао завтра на операции, ему точно нужно лечь спать пораньше. Значит, логично ехать в его квартиру.
К тому же, братья много лет не виделись — старшему брату вполне уместно заглянуть в дом младшего.
И ещё: по её прикидкам, дом Дабао наверняка находится где-то далеко за городом, а квартира Гу Ичжоу — в центре. Очевидно, что второй вариант удобнее.
Как раз и Гу Ичжоу завтра в больницу, и Цзян Юню на работу — центральная квартира явно практичнее.
— Что случилось? — спросила она.
Тут она заметила, что остановились и все остальные машины. Ассистент Чжань Ян и двое телохранителей вышли и встали неподалёку, образуя защитный периметр.
Гу Юаньъюань сразу всё поняла: Дабао — знаменитый миллиардер, за ним постоянно следят. Кто знает, вдруг кто-то решит…
Цзян Юнь чуть шевельнул губами, но слово «мама» так и не смог вымолвить. Зато Гу Ичжоу уголками губ улыбнулся:
— Мама, поезжай лучше к старшему брату. Вы ведь так долго не виделись.
Цзян Юнь чуть приподнял бровь и стал ждать реакции Гу Юаньъюань. Та посмотрела на него и, исходя из соображений его безопасности, согласилась с предложением Гу Ичжоу.
— Езжай осторожно и ложись спать пораньше, — не удержалась Гу Юаньъюань и потрепала Эрбао по голове.
Гу Ичжоу застыл. В детстве Гу Юаньъюань часто так делала, но теперь он взрослый мужчина, а его гладит по голове женщина, которая моложе его… Ощущение было крайне странное и не проходило.
Гу Юаньъюань же совершенно этого не осознавала.
Цзян Юнь, наблюдавший за этим со стороны, чуть отвёл лицо — в уголках глаз мелькнула лёгкая улыбка.
— Я поехал, — нажал на газ Гу Ичжоу.
— Ах! Эрбао, я же до сих пор в твоём пиджаке! — вдруг спохватилась Гу Юаньъюань, увидев, что он уехал без верхней одежды.
— Одного пиджака не жалко, — сказал Цзян Юнь.
На улице дул сильный ветер, и щёчки Гу Юаньъюань уже покраснели от холода. Цзян Юнь обнял её за плечи и повёл к своей машине, рассказывая по дороге, где он обычно живёт.
Недвижимости у Цзян Юня было, конечно, больше одной.
Гу Юаньъюань думала, что её старший сын обязательно живёт в самом дорогом районе города, но даже в самых смелых мечтах не ожидала, что он живёт… в военном посёлке!
Она была в полном замешательстве.
В этом посёлке проживали исключительно высокопоставленные военные, а также некоторые политические деятели. По сути, это было место, где собрались самые влиятельные люди страны.
Повсюду стояли посты охраны.
То есть это было настоящее место силы — куда даже самые богатые люди мира не всегда могли попасть.
В романе лишь упоминалось, что Цзян Юнь — самодельный миллиардер, но ничего не говорилось о других его связях. Увидев её изумление, Цзян Юнь мягко пояснил:
— Мне однажды посчастливилось помочь одному генералу. Благодаря его ходатайству я получил здесь жильё.
На самом деле в прежнем доме на него несколько раз совершали покушения. Хотя все они провалились, он всё же получил ранения.
Ища максимально безопасное место для жизни, он подумал-подумал — и обратился в военные структуры.
Но об этом не стоило рассказывать матери — зачем её волновать?
«Генерал…»
В голове Гу Юаньъюань мгновенно всплыли слова «маршал», «полководец». Она вдруг осознала: её старший сын, похоже, весьма влиятелен.
Машина остановилась у трёхэтажного особняка. Снаружи домик выглядел скромно — даже меньше роскошного особняка Линь Шаосы и без всяких изысков.
Телохранители и Чжань Ян отошли в сторону и вошли в соседнее, поменьше здание.
Но как только Гу Юаньъюань переступила порог, она поняла значение выражения «внешность обманчива». Несмотря на скромный фасад, внутри царила сдержанная роскошь.
Повсюду стояли антикварные предметы. Она мельком взглянула на один фарфоровый вазон и сразу узнала материал — казалось, она уже видела нечто подобное…
Это была вещь двухтысячелетней давности, цена которой, несомненно, исчислялась миллионами.
Даже ваза для цветов оказалась антикварной.
Под ногами лежал плотный ковёр. В помещении царила идеальная температура — около двадцати пяти–двадцати шести градусов: ни жарко, ни холодно.
Гу Юаньъюань сняла пиджак Гу Ичжоу. Цзян Юнь тут же взял его и дал ей возможность осмотреться. Однако, когда его взгляд упал на её худощавую фигуру, брови медленно сошлись.
От прихожей до гостиной вела своего рода галерея. По обе стороны висели картины — некоторые абстрактные, другие реалистичные, все пропитанные искусством.
На каждой картине стояла подпись — изящные, размашистые иероглифы. Гу Юаньъюань не могла прочесть их, да и не узнала ни одного имени.
Любой другой человек, увидев эти полотна, непременно ахнул бы: каждая картина принадлежала руке великого мастера, и любую из них можно было продать на аукционе за сотни миллионов.
Последняя картина изображала женскую спину: длинные распущенные волосы, светлое платье, фигура смотрит вперёд. Мягкий солнечный свет окутывает её золотистым сиянием, создавая невероятно нежную ауру.
Взгляд невольно становился теплее.
Все предыдущие картины были подписаны, а эта — нет. Гу Юаньъюань склонила голову и продолжала смотреть, всё больше чувствуя знакомство…
— Это я сам нарисовал, — сказал Цзян Юнь, заметив её интерес. — По памяти.
Он не уточнил, кого изобразил, но Гу Юаньъюань сразу поняла: старший сын нарисовал её!
Она обернулась и улыбнулась:
— Дабао отлично рисует!
Цзян Юнь слегка смутился и отвёл взгляд.
Ведь рисовать его учил никто иной, как она сама.
Потом он прошёл систематическое обучение и немного поднаторел. По памяти нарисовал её спину, но лицо так и не смог — всё казалось фальшивым, ненастоящим.
Гу Юаньъюань осмотрела весь особняк. Когда она вошла, то не переобулась. Через некоторое время Цзян Юнь принёс ей новенькие женские тапочки — пушистые и очень милые.
Они ещё не успели обойти весь дом, как вдруг зазвонил телефон Цзян Юня. Он хотел сбросить вызов, но, увидев номер, замялся. Гу Юаньъюань подтолкнула его:
— Бери скорее!
http://bllate.org/book/10083/909794
Готово:
