Лу Юньюнь с интересом разглядывала украшения. Особенно ей нравились буюяо — подвески на шпильках, что колыхались при каждом движении, — и потому на бархатной ткани перед ней лежали самые изящные экземпляры, какие только делала эта лавка.
Цяоюй, заметив, что госпожа никак не может определиться, предложила:
— Госпожа, так купите их все сразу! Ведь вам идёт любая из них.
Лу Юньюнь отвела взгляд и про себя подумала: «Ох уж эти слова! В следующий раз точно не возьму Цяоюй с собой — стоит ей раскрыть рот, как я уже представляю, как мои сбережения испаряются».
— Ладно, ладно, возьму вот эти три, — сказала она, указывая на выбранные украшения. — Девушка, упакуйте, пожалуйста.
Паньцзы улыбнулась:
— Госпожа, вы не знаете: у Цяоюй и у меня с собой серебряные векселя от молодого господина.
Глаза Лу Юньюнь тут же засияли. Прикрыв лицо платочком так, что видны остались лишь её большие, выразительные глаза, она игриво моргнула:
— Тогда… я всё-таки куплю всё?
Цяоюй щедро махнула рукой:
— Девушка, заверните всё это. Нашей госпоже всё к лицу!
Лу Юньюнь прижала ладонь к груди. Неудивительно, что женщины так любят ходить по магазинам, расплачиваясь картой любимого — дело ведь не в деньгах, а в том чувстве, когда понимаешь: тебя помнят, о тебе заботятся. От этой мысли сердце застучало быстрее.
А ещё больше ей было приятно от того, что молчаливый Хэ Чжанчжи, оказывается, тайком позаботился об этом заранее.
— Пойдёмте, заглянем теперь в следующую лавку, — сказала она.
Хозяйка лавки, провожая взглядом её удаляющуюся фигуру, ткнула пальцем в голову своей дочери и тихо проворчала:
— Смотри, сколько белых серебряных слитков ты упустила!
Дочь недовольно ответила:
— Мама, она же наложница! Я не стану ей прислуживать.
Хозяйка закатила глаза:
— Цзяоцзяо, да какая разница, наложница она или нет? Наш статус и так не выше её. Мы ведь до сих пор в рабской книге числимся! Заметила я, что ты в последнее время всё больше глупостей несёшь. Какое тебе дело до того, чья она наложница? Не твоего же отца! Так чего же ты злишься, будто святая? Иди-ка домой, присматривай за барышней. Не маячь у меня перед глазами.
Цзяоцзяо топнула ногой — её мать попала прямо в больное место. Стыд и досада заставили девушку поспешно покинуть Павильон Ваньцуйгэ.
Лу Юньюнь и не подозревала, что невольно вызвала неприязнь у одной из соперниц Хэ Чжанчжи. Она уже весело направлялась к следующей лавке.
Колёса кареты мягко стучали по дороге. Внутри Лу Юньюнь лакомилась сушёными фруктами, слушая забавные рассказы Цяоюй, и смеялась до слёз. Лёгкий ветерок приподнял занавеску, и на миг мелькнуло её ослепительное лицо. Она даже не знала, что её карета только что поравнялась с Цуй Цзинъянь — две женщины разъехались в разные стороны: одна на восток, другая на север. Их судьбы больше никогда не пересекутся.
Цуй Цзинъянь вдруг остановилась и обернулась, глядя вслед обычной карете. Её охватило странное беспокойство, но она не могла понять причину. Покачав головой, она отбросила тревожные мысли и ускорила шаг к лечебнице.
Вспомнив о необычном украшении на поясе того мужчины, она сжала кулаки. В её глазах блеснул расчётливый, почти зловещий огонёк.
«С этим мужчиной надо обязательно наладить отношения», — решила она.
Спасённый Цуй Цзинъянь мужчина был доверенным человеком третьего принца, его телохранителем по имени Лян Юйшэн. По приказу принца он тайно прибыл в Лочжоу для расследования, но попал в засаду, устроенную Хэ Чжанчжи и его людьми. Если бы Лян Юйшэн не прорвался сквозь окружение, не побоявшись смерти, его давно бы схватил Хэ Лян. Третий принц всё это время оставался в тени, и Лян Юйшэн не хотел втягивать его в опасность. Поэтому ещё до приезда в Лочжоу он принял яд: без своевременного противоядия он умрёт, и даже если Хэ Чжанчжи его поймает, ничего ценного из него не вытянет.
Спасаясь бегством, Лян Юйшэн двинулся на север. В ночи он увидел одинокую девушку и, не раздумывая, последовал за ней, проникнув в её дом.
Раны он обработал заживляющим порошком, но два дня не ел, и это усугубляло его состояние. Он не боялся, что Цуй Цзинъянь подсыплет яд в еду, — просто яд в его теле не давал ему принимать пищу, поэтому последние два дня он терпел голод.
Только утром он наконец вырвал сгусток застоявшейся крови и с облегчением выдохнул. Достав из-за пазухи кошелёк, он бросил его Цуй Цзинъянь:
— Купи лекарства и еды.
Цуй Цзинъянь всё это время не решалась выходить из дома: в её комнате прятался чужой мужчина, и она боялась, что мать, Лу Чжанши, вдруг нагрянет убираться.
— Вы… вы в порядке? — спросила она, присев неподалёку и с тревогой глядя на него.
Лян Юйшэн коротко ответил:
— Всё нормально.
Цуй Цзинъянь улыбнулась:
— Сейчас пойду за покупками. На столе горячая вода — чистая, пейте. Если кто-то постучится или войдёт, спрячьтесь хорошенько, чтобы мама вас не нашла.
Лян Юйшэн поднял голову и пристально посмотрел на неё своими узкими, холодными глазами:
— Ты… почему не боишься меня? Ведь ты всего лишь женщина.
Цуй Цзинъянь на миг замерла, а потом её глаза превратились в лунные серпы:
— Потому что я вижу: вы хороший человек.
Конечно, вначале она испугалась, увидев этого незнакомца. Но вскоре поняла, что он лишь делает вид, будто опасен, и быстро взяла ситуацию под контроль. Кроме того, она мельком заметила нефритовую табличку у него на шее — хоть и на секунду, но узнала знакомый герб. Уверенная, что где-то уже видела такой узор, она решила действовать осторожно: изображала кротость и постепенно приближалась к нему.
Поднявшись, она взяла кошелёк и внимательно осмотрела его ещё раз, прежде чем выйти.
Лян Юйшэн остался в оцепенении от её слов. Он, человек, выживший, наступая на трупы товарищей, — и вдруг его называют «хорошим»? Прикрыв глаза рукой, он горько прошептал:
— Смешно.
Цуй Цзинъянь зашла в лечебницу, получила лекарства и по пути домой прошла мимо ломбарда, где недавно была. Владелец как раз вышел погреться на солнце и приветливо кивнул ей, но Цуй Цзинъянь сделала вид, будто никогда его не видела, и прошла мимо, не удостоив даже взгляда. Хозяин ломбарда нахмурился, а потом с презрением фыркнул и скрылся за дверью.
— Кстати, хозяин, — сказал один из работников, — мастер по резьбе вчера спрашивал, нельзя ли стереть поверхность той нефритовой подвески, которую заложили по «мёртвому» договору. Говорит, материал отличный — можно вырезать что-нибудь новое и выгодно продать.
Хозяин потёр подбородок. За годы работы в ломбарде он повидал множество людей и научился читать их по глазам. Та девушка, приходившая сюда, явно не хотела расставаться с несколькими заколками для волос, зато с нефритовой подвеской рассталась без сожаления. Более того, когда он назвал слишком низкую цену за заколки, она даже повысила ставку — значит, подвеска ей действительно ненавистна. Всё это наводило на мысль, что у девушки за плечами какая-то история.
— Пусть старик Чжоу пока не трогает эту подвеску, — распорядился он.
— Есть, хозяин!
...
...
...
Во дворце Хэ, во дворике, где жила Лу Юньюнь, раздавался шорох метлы. Цюйин подмела дорожки и пошла развешивать одеяла Цяоюй и других служанок. Измученная работой, она потерла спину и мысленно прокляла Цяоюй. Потом, всё ещё злая, зашла в комнату Цяоюй и стала рыться в её шкатулке с украшениями. Сидя у туалетного столика, Цюйин с завистью разглядывала драгоценности.
«Как же ей повезло! Её мать была служанкой у госпожи, потом вышла замуж за управляющего. Даже родив девочку, она добилась, чтобы госпожа сама дала ей имя. Неудивительно, что молодая госпожа так невзлюбила Цяоюй — ведь всем понятно, какие планы у госпожи на неё».
Цюйин с силой захлопнула шкатулку, плюнула пару раз и, покачивая бёдрами, вышла из комнаты, снова принимаясь за работу.
«Всё равно я уже передала молодой госпоже всё, что знаю про Лу Юньюнь. Всего лишь наложница! Посмотрим, как она запоёт!»
— Стой! — окликнул её Хэ Лян, как раз входивший во двор вместе с Хэ Чжанчжи.
Цюйин побледнела и поспешила сделать реверанс.
Хэ Чжанчжи знал, что Лу Юньюнь сейчас вне дома, поэтому сразу прошёл в её покои, а Хэ Лян остался снаружи. И тут он увидел незнакомую служанку, выходящую из комнаты Цяоюй. Хэ Лян прекрасно знал характер Цяоюй — та никому не позволила бы свободно входить в её комнату. Значит, эта девушка пробралась туда тайком и, скорее всего, что-то натворила.
— Почему ты выходишь из комнаты Цяоюй? — спросил он строго.
— Р-рабыня… рабыня выполняла поручение Цяоюй. Она велела мне прибраться в её комнате, — запинаясь, ответила Цюйин.
Хэ Лян нахмурился и покачал мечом:
— Я не из тех, кто щадит женщин.
Цюйин тут же упала на колени. Её хрупкая фигурка, тонкая талия и опущенная голова создавали образ крайней уязвимости. Слёзы дрожали на ресницах, когда она прошептала сквозь рыдания:
— Рабыня не имела злого умысла…
— Хэ Лян, что происходит? — раздался голос Лу Юньюнь, только что вернувшейся во двор.
Она увидела Цюйин в слезах — картину жалобной красоты — и перевела взгляд на Цяоюй, чьё лицо стало мрачным. Лу Юньюнь редко проявляла суровость, но сейчас в её глазах мелькнула сталь, и все почувствовали, как изменилась атмосфера. Особенно Цюйин — та, желая вызвать сочувствие у Хэ Ляна, теперь ещё глубже склонила голову, чувствуя, как страх сжимает её сердце.
Хэ Лян не заметил перемены в настроении Цяоюй и объяснил Лу Юньюнь, что произошло.
Лу Юньюнь многозначительно улыбнулась и холодно посмотрела на Цюйин:
— Цяоюй, расскажи сама.
Цяоюй, кипя от злости, сначала бросила Хэ Ляну презрительный взгляд, а потом схватила Цюйин за волосы. Её поведение было дерзким и своенравным.
— Когда это я просила тебя развешивать мои одеяла? Ты просто лезешь ко мне, надеясь на милость! Признавайся, зачем ты лезла в мою комнату!
Цюйин рыдала, её изящное личико казалось особенно трогательным. Подняв голову, она сквозь слёзы попыталась возразить Цяоюй.
Даже Лу Юньюнь, знавшая истинную натуру Цюйин, находила её сейчас соблазнительно красивой. Что уж говорить о Хэ Ляне, который стоял рядом, как ошарашенный. Лу Юньюнь бросила на него взгляд и увидела, как его выражение смягчилось. Она чуть заметно сжала губы, оставаясь бесстрастной.
— Цюйин, — сказала она, — ты всего лишь служанка третьего разряда. С какой стати ты без спроса заходишь в комнату Цяоюй? Неужели тебе правда нужно было только позаботиться о ней?
Цяоюй фыркнула:
— Не думай, что раз я с тобой не считаюсь, то ничего не замечаю. Ты ещё маленькая, а уже столько коварства в голове! Цюйин, ты просто интриганка!
Цюйин прикрыла лицо руками, её хрупкие плечи дрожали, а густые чёрные волосы рассыпались по груди, делая её похожей на беззащитную жертву.
Цяоюй сначала с холодным равнодушием наблюдала за её представлением, но вдруг нахмурилась — этот образ показался ей знакомым. Где-то она уже видела такую позу… Внезапно до неё дошло!
— Хэ Лян! — воскликнула она, схватив Цюйин за руку. — Как это она здесь оказалась? Это же человек из старого поместья! Откуда она в резиденции молодого господина в Лочжоу?
Лу Юньюнь не ожидала, что Цяоюй именно сейчас узнает Цюйин. Она скрыла все эмоции, сделав вид, что удивлена.
«Моя хорошая Цяоюй, ты просто небесное дитя! — подумала она с восторгом. — Объявляю тебя самым милым ангелочком на свете!»
— Что за человек из старого поместья? — спросил Хэ Чжанчжи, привлечённый шумом.
Его взгляд сразу упал на Лу Юньюнь. Он ласково улыбнулся и поманил её рукой. Лу Юньюнь послушно подошла, и он нежно погладил её по волосам, в глазах читалась нежность.
Лу Юньюнь покраснела — ей было неловко от такой ласки при всех. Она потянула за рукав Хэ Чжанчжи и промолчала.
Цяоюй тем временем всё соединила в голове. С насмешливой усмешкой она посмотрела на побледневшее лицо Цюйин и уверенно заявила:
— Молодой господин, это точно человек из старого поместья. У нас с ней давняя неприязнь, иначе бы я её не узнала.
В большом доме десятки слуг, и Хэ Чжанчжи, конечно, не мог запомнить каждую служанку из старого поместья. Но раз Цяоюй так уверена, он не сомневался в её словах.
Служанка из старого поместья тайком появилась в лочжоуской резиденции Хэ. Если бы не Цяоюй, её личность, возможно, осталась бы нераскрытой надолго.
Кто мог замышлять такое и совершать подобные гнусные поступки? Хэ Чжанчжи сразу подумал на одну-единственную особу — Су Ци.
http://bllate.org/book/10071/908799
Готово:
