Сюй Янъян ещё не успела опомниться, как Вэнь Фань, оказавшись лицом к лицу с Вэнь Ицзином, первым задрожал. Инстинктивно он прижался к Сюй Янъян, щекой коснулся её халата и наполовину спрятался за ней.
Вокруг воцарилась тишина.
Постепенно Вэнь Фаню стало казаться, что так дальше продолжаться не может — пора уже по-взрослому встретиться с отцом. Он собрался с духом и медленно поднял голову.
Но Сюй Янъян мягко, но решительно прижала его макушку обратно ладонью.
— Ха-ха, ты вернулся! — фальшиво улыбнулась она Вэнь Ицзину, одновременно обнимая Вэнь Фаня и похлопывая его по спине, после чего решительно протолкнула мальчика в маленькую спальню и, не забывшись, захлопнула за ним дверь.
Шутка ли — сейчас Вэнь Ицзин выглядел так, будто готов отпугнуть любого чужака одним своим видом. Просто стоял молча — и уже внушал страх. А если бы ещё и заговорил? Неизвестно, не расплакался бы снова малыш, которого она еле успокоила. Сегодняшний день полностью вымотал Сюй Янъян — сил на второе утешение просто не осталось.
Она вздохнула с облегчением, глядя на плотно закрытую дверь.
Медленно поднявшись, Сюй Янъян подошла к Вэнь Ицзину, остановилась рядом и, слегка запинаясь, начала:
— Прости…
— Прости, — раздались два голоса одновременно.
— А? — удивлённо нахмурилась Сюй Янъян. — Ты-то за что извиняешься?
Вэнь Ицзин поднял глаза и встретился с ней взглядом:
— Раньше Сяофань постоянно забывал убирать свой табурет после умывания. Обычно это лишь мешало, и я просто откидывал его ногой. На этот раз я был невнимателен. Если бы раньше строже воспитывал сына, ты бы сегодня не упала.
— Да ничего страшного, — замахала руками Сюй Янъян. — Это я сама неосторожная, споткнулась. Малыш всего лишь чуть-чуть рассеянный. Всё равно вина в основном на мне.
— …Хм, — Вэнь Ицзин смотрел на неё молча несколько секунд, а затем коротко отозвался.
Этот ответ только усилил неловкость Сюй Янъян.
Что за странность? Разве он не собирается спросить, за что она сама извинялась? Ведь она хотела попросить прощения за то, как тогда в больнице инстинктивно отстранилась от него — показалось, будто обидела его доброту. Но теперь, после этой неловкой паузы, когда он не спрашивает, ей самой неловко заводить речь заново.
Они стояли друг напротив друга несколько секунд, пока Сюй Янъян не выдержала и, почесав затылок, завела новый разговор:
— Честно говоря, не уверена, уместно ли сейчас это говорить, но всё же хочу тебя предупредить.
Услышав это, Вэнь Ицзин чуть заметно изменил выражение лица и едва кивнул, давая понять, что слушает.
Сюй Янъян сделала паузу, подбирая слова:
— Я знаю, что у каждого родителя свой подход к воспитанию детей. Но с точки зрения ребёнка критика, хоть и эффективна, всё же наносит серьёзную душевную травму.
Она осторожно бросила взгляд на Вэнь Ицзина. Увидев, что его лицо по-прежнему бесстрастно, немного успокоилась и продолжила:
— Дети ведь ещё не сформировали своего мировоззрения и системы ценностей. Если родители слишком строги, дети не перестают любить их — они перестают любить самих себя. Начинают думать, что именно их недостатки заставляют родителей быть недовольными.
— Поэтому, — произнесла Сюй Янъян чётко и размеренно, с тихой, но непоколебимой уверенностью, — возможно, ты немного чересчур строг к Сяофаню. Он на самом деле очень сообразительный мальчик. Иногда ему достаточно одного взгляда, чтобы понять: ты злишься. Я не хочу осуждать твой метод воспитания, просто… детям чаще нужны не наказания, а направление и способы решения проблем.
Закончив, Сюй Янъян почувствовала, как давление со стороны Вэнь Ицзина усилилось. Она смущённо опустила голову.
Хотя была абсолютно уверена в правоте своих слов, под таким пристальным взглядом чувствовала себя неуютно. Теперь она прекрасно понимала, почему перед походом в больницу Сяофань так испугался одного лишь взгляда отца. Кого угодно бросит в дрожь, если посмотреть такими глазами!
К счастью, это ощущение продлилось недолго.
Вскоре Вэнь Ицзин коротко ответил, после чего прошёл мимо неё.
Давление исчезло мгновенно, даже воздух в комнате стал свободнее. Сюй Янъян глубоко вздохнула и похлопала себя по груди, успокаивая сердце.
Но не успела она перевести дух, как услышала за спиной:
— Я серьёзно подумаю над этим.
Голос его оставался таким же спокойным, но в нём появилась лёгкая человеческая тёплота:
— …Спасибо.
Сюй Янъян быстро обернулась, чтобы сказать «не за что», но едва она подняла руку, как дверь кабинета захлопнулась с лёгким щелчком.
Она посмотрела на закрытую дверь и тихонько цокнула языком. Однако, вспомнив его слова «подумаю», тут же повеселела и, придерживая поясницу, отправилась принимать душ.
Правда, после падения ванна оказалась напрасной — волосы уже высохли сами, а тело можно было просто сполоснуть, что значительно ускорило процесс.
Через четверть часа, приведя себя в порядок, Сюй Янъян медленно, прихрамывая, забралась в постель и завернулась в одеяло, словно шелкопряд в кокон.
Лёжа в кровати, она то думала, уснул ли уже Сяофань и не плачет ли он потихоньку, то размышляла, придётся ли теперь снова откладывать развитие дела с пекарней.
Сюй Янъян вздохнула. Но вместо того чтобы рассеяться, мысли стали ещё беспорядочнее.
Так, в полусне, она и провалилась в забытьё.
А в это время в кабинете
Вэнь Ицзин сидел перед компьютером, просматривая множество разнообразных ответов на экране, и чувствовал головную боль.
Он одной рукой придерживал лоб, откинулся на спинку кресла и уставился в простой круглый светильник на потолке, но взгляд его постепенно терял фокус.
Ему вспомнились слова Цзян Линьфэн перед тем, как он проводил её вниз по лестнице:
«Это твоя жена? Она совсем не похожа на ту, что была раньше».
На самом деле и он чувствовал разницу, но не мог точно сформулировать, в чём она.
Прошлую Сюй Янъян он почти не помнил — знал лишь, что у неё был вспыльчивый характер и её часто вызывали на общешкольные собрания за нарушения дисциплины. Запомнил он её только потому, что после каждой его речи на церемонии поднятия флага обязательно объявляли её имя.
Брак их был чисто формальным — обоим было выгодно. Женщина в доме помогала избежать множества глупых и бессмысленных сватовств.
Но сегодня, после её слов и того взгляда, с которым она посмотрела на него, он впервые ясно осознал:
Она действительно изменилась. Совершенно не та, что раньше.
Поступки могут обманывать, слова могут лгать, но глаза — никогда.
Именно такие глаза он видел во сне. Он был абсолютно уверен: это глаза нынешней Сюй Янъян, а не той, что была раньше.
Только почему она так сильно изменилась?
Вэнь Ицзин впервые почувствовал интерес, но тут же подавил его в себе.
Он понял, что позволил эмоциям взять верх.
Эмоции человека сложны. Хотя он и человек, он не хочет ими владеть.
У него нет чувств. А если нет чувств, но есть одни лишь эмоции — это страшно.
Он пришёл в себя, взгляд вновь стал сосредоточенным, хотя лицо в тени светильника оставалось непроницаемым.
Медленно выпрямившись, с холодным и отстранённым выражением лица, он вернулся к прерванному поиску.
«Могут ли дети ощущать любовь?»
Автор говорит:
Вэнь-гэ: На самом деле я просто обычный, совершенно бесчувственный ледышка _(:з”∠)_
Хотя растяжение поясницы после прикладывания льда и обработки спреем немного утихло, ночью Сюй Янъян всё равно проснулась от боли.
Она с трудом открыла глаза и уставилась в темноту. Всё вокруг было тихо, на полу тоже не слышалось ни звука — неизвестно, вернулся ли Вэнь Ицзин в спальню.
Ей хотелось застонать от боли, но она боялась разбудить спящего Вэнь Ицзина, поэтому молча терпела, сжимая одеяло так, что на нём образовались глубокие складки.
Перевернувшись несколько раз и найдя более удобную позу, она наконец немного расслабилась и снова провалилась в сон.
Когда она проснулась в следующий раз, уже наступило утро.
Сегодня она впервые за долгое время проснулась рано, даже не поставив будильник. Медленно, прихрамывая и придерживая поясницу, она вышла из спальни и увидела, что Вэнь Ицзин и Сяофань сидят за столом. На столе стояли булочки и соевое молоко, ещё горячие и парящие — явно недавно купленные.
Вэнь Ицзин сидел спиной к двери, так что Сюй Янъян не видела его лица. Зато напротив него сидел Сяофань — такой жалобный, будто плачущий котёнок, с опущенной головой уплетал булочку и пил соевое молоко, не осмеливаясь поднять глаза на отца.
Лишь увидев, как Сюй Янъян ковыляет к столу, он немного расслабился и улыбнулся.
Но поскольку рядом сидел папа, Сяофань не смел шевелиться и сохранял строгую осанку. Тем не менее, он положил булочку и потянулся, чтобы выдвинуть стул рядом с собой — чтобы Сюй Янъян могла сразу сесть, как только подойдёт.
Сюй Янъян улыбнулась в ответ и опустилась на стул рядом с ним.
Сяофань достал из пакета ещё одну булочку и протянул ей — горячую, даже обжигающую.
Жуя булочку, Сюй Янъян незаметно наблюдала за Вэнь Ицзином напротив. Его лицо по-прежнему ничего не выражало — невозможно было понять, сердится ли он до сих пор на Сяофаня или, может быть, на неё саму.
Заметив, что у Вэнь Ицзина почти закончилась булочка, Сюй Янъян незаметно просунула руку под стол и легонько ткнула Сяофаня в спину.
Когда тот обернулся, она бросила взгляд на пакет с булочками посередине стола, потом кивнула в сторону Вэнь Ицзина, давая понять: скорее передай папе ещё одну булочку.
Сяофань мгновенно уловил смысл и понял, что это отличный шанс загладить вину и смягчить отцовский гнев.
Он быстро наклонился вперёд, взял палочками булочку и попытался положить её в маленькую тарелку перед отцом.
Но расстояние оказалось слишком большим, да и ручки с ножками у него ещё короткие. Изо всех сил он дотянулся, но булочка дрожала на палочках, и, не сумев продвинуть её дальше, он застыл в неудобной позе — ни вперёд, ни назад.
Вэнь Ицзин понял намерения сына с самого начала движения. Увидев, как тот застрял над столом, он едва слышно вздохнул.
Он уже собирался взять тарелку и сам подставить её под булочку, но Сяофань в этот момент дрогнул всем телом, палочки ослабли, и булочка с громким «плюх!» упала прямо в чашку с соевым молоком, разбрызгав содержимое прямо в лицо Вэнь Ицзину.
Никто не ожидал такого поворота. Все трое в один миг окаменели.
Палочки Сяофаня застыли в воздухе, Сюй Янъян с открытым ртом продолжала жевать булочку, а Вэнь Ицзин сидел весь в каплях соевого молока — картина была поистине комичной.
Первым очнулся Вэнь Ицзин — лицо начало печь, и он потянулся за салфеткой, чтобы вытереться. Но тут его руку перехватила Сюй Янъян и, не дав опомниться, потянула в ванную.
Вэнь Ицзин не ожидал такого напора и пошатнулся. Хотел вырваться, но в глаза тоже попало соевое молоко, и зрение стало нечётким. Пришлось покорно следовать за ней.
Её ладонь обхватывала его запястье, и от этого прикосновения исходило тепло — будто слабый, но ощутимый электрический разряд, который пробегал по руке вверх. От этого Вэнь Ицзину показалось, что обожжённые места на лице заболели ещё сильнее.
Его провели в ванную, и прежде чем он успел сообразить, что происходит, мокрое полотенце с силой «шлёп!» прилетело прямо в лицо.
Неожиданный удар был настолько сильным, что полотенце, продолжая сочиться водой, неприятно прилипло к коже. Он попытался сорвать его, но его руку снова остановили.
Рядом раздался мягкий, почти ласковый голос — совсем не похожий на того, кто только что так грубо швырнул полотенце:
— Не двигайся, сейчас всё пройдёт.
Услышав голос Сюй Янъян, он неожиданно для себя успокоился, выпрямился и молча стоял, позволяя холодному полотенцу лежать на лице, пока через несколько минут его не сняли.
Как только зрение прояснилось, перед ним возникло всё ближе приближающееся лицо Сюй Янъян.
http://bllate.org/book/10063/908250
Готово:
