Бывало у вас такое?

Читаете перевод. Ошибок почти нет, предложения складные, смысл понятен, сюжет движется. Формально придраться будто бы не к чему.

А через несколько глав появляется странное ощущение:

текст как будто не живой.

Не плохой. Не безграмотный. Именно неживой.

И самое неприятное — не всегда можно объяснить, почему.

С откровенно плохим переводом проще: перепутали имя, сломали идиому, герой внезапно разговаривает как инструкция к микроволновке. Тут все понятно.

А что делать с текстом, где все слова стоят на своих местах, но герои почему-то напоминают очень вежливых манекенов?

Этому переводчику очень интересно.

В последнее время нейросети все активнее входят в нашу жизнь и в перевод в том числе. Сам по себе этот факт переводчика совершенно не пугает, более того, он тоже их использует.

Почему хороший инструмент должен быть плохим только потому, что он новый?

Нейросеть может помочь разобрать сложную конструкцию, предложить несколько вариантов, подсказать возможное значение идиомы.

Но проблема-то начинается не там, где переводчик использует ИИ.

Проблема начинается там, где после ИИ в текст больше никто толком не вошел.

И умница-читатель довольно часто это чувствует.

Даже если не знает китайского.

Даже если не может показать пальцем: вот здесь ошибка.

…Наверное, один из самых заметных признаков — голоса персонажей.

У хорошо прописанного героя довольно быстро появляется собственная речь. Кто-то говорит коротко и сухо, кто-то болтает без остановки, кто-то становится особенно вежливым именно тогда, когда хочет убить собеседника.

А в стерильном переводе все понемногу начинают говорить одинаково.

Генерал, ученый, наглый юнец и старый чиновник строят одинаково гладкие фразы. Язвительность становится аккуратнее. Грубость смягчается. Странности исчезают.

Получается очень правильно.

И очень ровно.

А если убрать имена перед репликами, иногда уже и не поймешь, кто именно разговаривает.

Замечали такое?

Но тут возникает важный вопрос.

Если переводчик должен «слышать» персонажа, не превращается ли он в соавтора?

Еще как может.

И вот это уже другая крайность.

Переводчик неизбежно учитывает контекст: кто говорит, кому, как этот герой разговаривал раньше, какие у него отношения с собеседником. Без этого нормального художественного перевода не получится.

Но учесть контекст — не значит додумать за автора психологию сцены.

Если в оригинале герой сказал:

— Тебе незачем приходить.

и автор не объяснил, что это было — холодный отказ, обида или попытка защитить другого, переводчик не должен выбирать за читателя и превращать реплику в:

— Не приходи больше, я не хочу тебя видеть.

или:

— Не приходи, я боюсь, что с тобой что-нибудь случится.

Оба варианта могут прекрасно подходить персонажу.

…И оба уже написали за автора лишнее.

Иногда хороший перевод как раз требует не объяснять.

Сохранить паузу.

Оставить двусмысленность.

Не приписать герою эмоцию только потому, что переводчику кажется: «ну он же наверняка сейчас это чувствует».

Живой перевод — не тот, где переводчик ярче проявил себя.

Иногда наоборот.

Самая сложная работа нужна затем, чтобы переводчик вовремя исчез.

И здесь нейросеточный текст попадает в особенно интересную ловушку.

Машина очень любит порядок.

Шероховатость хочется сгладить, неясность — прояснить, короткую фразу — немного развернуть.

Автор написал:

«Он отвел взгляд».

А текст почти сам просится стать чем-то вроде:

«Он отвел взгляд, не желая выдавать нахлынувшие чувства».

Звучит красиво.

Только откуда вообще взялись «нахлынувшие чувства»?!

Может быть, автор специально ничего не объяснил.

Может быть, читатель должен понять это через десять глав.

А может быть, герой вообще думал о другом!

И вот так перевод начинает приписывать тексту то, чего автор в нем вообще не говорил.

Есть еще ритм.

На него почти не обращаешь внимания, пока он работает.

Живой текст где-то ускоряется, где-то вязнет, спор летит короткими репликами, тяжелая сцена внезапно становится медленной.

А если все абзацы одинаково аккуратные, одинаково гладкие и одинаково правильные, через какое-то время появляется тот самый «синтетический привкус».

Сюжет вроде не надоел…

А читать почему-то тяжело.

Как будто у текста все время одна температура.

Но здесь переводчику важно сказать еще одну вещь:

не каждый мертвый текст — нейросеточный. И не каждый текст с ИИ — мертвый.

Человек тоже великолепно умеет уравнивать голоса героев, объяснять очевидное и убивать подтекст.

А переводчик, который пользуется нейросетью, вполне может после нее заново пройти всю сцену, сверить оригинал, вернуть персонажам их речь, убрать лишние пояснения и оставить авторскую недосказанность там, где она была.

Поэтому гораздо интереснее вопрос не:

"Здесь использовали ИИ?"

А:

"Был ли после ИИ здесь переводчик?"

Человек, который спросил себя:

не стал ли герой грубее, чем в оригинале?

не сделался ли он нежнее?

не исчезла ли шутка?

не объяснил ли перевод то, что автор оставил открытым?

не заговорили ли вдруг все персонажи одним голосом?

Вот это уже работа. И работа довольно тяжелая.

А теперь переводчику действительно интересно спросить вас:

Вы чувствуете такие тексты?

Не очевидный машинный перевод с нелепыми фразами и ошибками. С ним все просто.

А именно тот случай, когда текст грамотный, складный, вроде бы хороший — но через несколько глав появляется ощущение, что в нем чего-то нет.

Что вы замечаете первым?

Одинаковые голоса героев?

Слишком гладкую речь?

Странно объясненные эмоции?

Какую-то общую холодность?

Или это вообще невозможно сформулировать — просто в какой-то момент появляется то самое:

«Не верю».

И еще: бывало ли наоборот?

Вы потом узнавали, что переводчик пользовался нейросетью, а при чтении вообще ничего не почувствовали, потому что текст был живым?

Вот это очень любопытно.

Потому что, возможно, настоящая граница проходит вовсе не между человеком и машиной.

А между текстом, который перевели, и текстом, который просто обработали.