С тех пор как Цзян Чжи перенёс операцию, Цзи Мань заметила: никто из семьи Цзян даже не заглянул проведать его. Она догадывалась — Цзян Чжи, скорее всего, никому из рода не сообщил об операции и не хотел, чтобы кто-нибудь узнал, что его зрение можно восстановить.
Цзи Мань не спрашивала его напрямую — она и так понимала его намерения. Поэтому слуги в особняке знали лишь, что глаза молодого господина пострадали, но никто не подозревал, что на самом деле ему сделали операцию.
И сама Цзи Мань от души не желала, чтобы семья Цзян узнала о возможности полного выздоровления Цзяна Чжи. Пока он был слеп, многое было ему недоступно. Но стоит ему прозреть — и возможностей станет не счесть.
Она уже поняла: раньше Цзян Чжи был всего лишь инструментом в руках своего рода. Узнай они о его выздоровлении — непременно начнут выжимать из него всё до капли.
А Цзян Чжи такой отзывчивый… Конечно, он не откажет.
Добравшись до больницы, Цзи Мань обратилась к Ван Шу:
— Дядюшка Ван, подождите нас у входа. Мы зайдём сами.
— Хорошо, госпожа.
Цзи Мань подтолкнула инвалидное кресло Цзяна Чжи прямо к кабинету Лу Чжияня и постучала в приоткрытую дверь:
— Доктор Лу, мы пришли.
Увидев их, Лу Чжиянь встал из-за стола и, подходя, произнёс:
— Отлично, сегодня уже можно снимать повязку.
Он подошёл к окну и опустил жалюзи. Светлый кабинет мгновенно погрузился в полумрак.
Затем Лу Чжиянь вернулся к Цзяну Чжи, придвинул стул и сел напротив него:
— За последнее время глаза не беспокоили?
— Нет, — коротко ответил Цзян Чжи.
— Значит, восстановление проходит хорошо, — сказал врач и начал осторожно разматывать бинты.
Цзи Мань затаила дыхание, наблюдая за каждым его движением.
Будто почувствовав её волнение, Цзян Чжи вдруг протянул руку и сжал её ладонь, мягко улыбнувшись:
— Не волнуйся.
Цзи Мань тут же возмутилась:
— Кто это волнуется?!
Цзян Чжи рассмеялся:
— Ладно, ладно. Это я волнуюсь.
Цзи Мань взглянула на него: лицо спокойное, ни тени тревоги. Фыркнув, она отвернулась и ничего не ответила.
Лу Чжиянь на миг замер, глядя на эту парочку, и вдруг почувствовал, что ему здесь совершенно не место — лучше бы он сейчас находился под машиной.
Белоснежные бинты медленно раскручивались, пока наконец не обнажили чёткие, холодноватые черты лица Цзяна Чжи.
Его густые чёрные ресницы дрогнули, и он медленно открыл глаза.
В тот самый миг, когда его веки распахнулись, сердце Цзи Мань подпрыгнуло прямо к горлу.
Цзян Чжи осмотрелся, привыкая к свету, и первым делом увидел перед собой женщину с яркой внешностью, которая с тревогой смотрела на него.
Цзян Чжи на секунду замер, но тут же узнал её — это была Цзи Мань, его Маньмань.
Несколько мгновений они смотрели друг на друга. Он видел её напряжение, и уголки его губ мягко приподнялись:
— Маньмань.
Его обычно тусклые, безжизненные глаза теперь сияли, словно чёрный обсидиан, очищенный от пыли.
Под таким пристальным взглядом Цзи Мань почувствовала неловкость и чуть отвела глаза, стараясь говорить спокойно:
— Как глаза? Всё в порядке?
Это был первый раз, когда Цзян Чжи действительно увидел её. Вдруг Цзи Мань почувствовала странное, неописуемое волнение — ей стало любопытно, какие чувства вызвало у него первое впечатление.
Цзян Чжи не ответил на её вопрос. Вместо этого он тихо произнёс:
— Я вижу тебя.
Эти простые слова неожиданно коснулись какой-то особенно уязвимой струны в её душе.
Лу Чжиянь, наблюдавший за этой трогательной сценой, вдруг ощутил себя лишним. В этом пространстве для троих он будто бы потерял своё имя.
Чтобы не быть совсем уж невидимым, он прочистил горло и кашлянул дважды:
— Восстановление прошло отлично. Однако всё же избегайте яркого света, старайтесь не перенапрягать глаза надолго, чтобы не вызвать усталость. Также соблюдайте диету — питайтесь по возможности легче…
Цзян Чжи, казалось, вообще не слушал врача — он не сводил глаз с Цзи Мань. Та, не выдержав его горячего взгляда, перевела внимание на Лу Чжияня:
— Доктор Лу, ещё что-нибудь?
Лу Чжиянь подумал и добавил:
— В общем, это всё. Через неделю приходите на повторный осмотр.
Цзи Мань запомнила все рекомендации и кивнула:
— Спасибо, доктор Лу.
Покончив с осмотром, они направились домой. У выхода из больницы Цзи Мань, ослеплённая ярким солнцем, достала из сумочки солнцезащитные очки.
Она подошла к Цзяну Чжи и, наклонившись, собралась надеть их ему. В этот момент он невольно напрягся.
— Не двигайся, — сказала она, — на улице слишком яркий свет.
На самом деле Цзян Чжи и не собирался шевелиться, но спорить не стал и послушно позволил ей надеть очки.
— Пойдём.
— Хорошо.
—
Вернувшись в Линцзян, Цзи Мань получила звонок от человека, представившегося представителем телеканала Хайчэна. Он сообщил, что хотел бы взять у неё интервью. Цзи Мань никогда не любила подобных вещей и сразу же отказалась.
Откуда только у них взялся её номер — неизвестно. Едва она положила трубку, как тут же посыпались новые звонки: предложения занять должность в различных компаниях, обещания самых выгодных условий и привилегий.
Цзи Мань отклонила все предложения — у неё уже были собственные планы.
Телефон снова зазвонил. На экране высветилось имя Гуан Аньпин. Цзи Мань нахмурилась, чувствуя раздражение, но всё же ответила:
— Алло, господин Гуан, чем могу помочь?
— Поздравляю, — раздался в трубке голос Гуан Аньпина.
— Спасибо, — ответила Цзи Мань. Она знала: звонок этот не просто из вежливости. Скорее всего, цель та же самая.
И действительно, в следующий миг Гуан Аньпин произнёс:
— Я хотел бы пригласить вас стать парфюмером компании «Карлан». Как вам такое предложение?
— Благодарю за доверие, господин Гуан, но у меня уже есть другие планы, — без колебаний ответила Цзи Мань.
Гуан Аньпин, похоже, ожидал отказа, и тут же бросил новый козырь:
— А если речь пойдёт о должности главного парфюмера «Карлан»? — Его тон звучал так уверенно, будто он был уверен, что она не откажет.
Это предложение, безусловно, соблазнительно. Почти никто не отказался бы от должности главного парфюмера «Карлан». Но Цзи Мань всегда шла своим путём.
— Простите, — снова отказалась она.
Гуан Аньпин на мгновение замолчал, явно удивлённый.
Наконец он спросил:
— Могу ли я узнать причину?
Цзи Мань задумалась на секунду и ответила:
— Возможно, мне больше по душе начинать всё с нуля.
Гуан Аньпин снова замолчал, но через несколько секунд в трубке раздался его искренний смех:
— Вот это молодёжь! У вас характер.
Смех стих, и он добавил:
— Надеюсь, у нас будет возможность сотрудничать.
— Конечно, — ответила Цзи Мань.
Положив трубку, Цзян Чжи спросил:
— Почему ты отказываешься?
Он всё слышал, сидя рядом.
Цзи Мань, опасаясь новых звонков, просто выключила телефон и отложила его в сторону. Её глаза блеснули хитро, словно у лисёнка:
— Потому что «Карлан» далеко от Линцзяна — неудобно ездить туда и обратно.
— Только поэтому? — спросил Цзян Чжи, глядя на неё с лёгким сиянием в глазах.
— Шучу, — улыбнулась она и серьёзно добавила: — Я хочу создать собственный парфюмерный бренд.
Цзи Мань не заметила, как в глазах Цзяна Чжи на миг мелькнуло разочарование.
Он бы предпочёл, чтобы она не шутила.
Вдруг Цзи Мань вспомнила:
— Цзян Чжи, ведь мы договорились: как только твои глаза поправятся, мы поедем в Грасс.
Цзян Чжи посмотрел на её мечтательное лицо, вспомнил о своих ногах, хотел что-то сказать, но вместо этого просто кивнул:
— Хорошо.
Цзи Мань, как всегда решительная в действиях, немедленно забронировала билеты в Грасс.
Однако эта поездка была внезапно прервана.
Вернувшись домой из университета, Цзи Мань увидела в гостиной Цзяна Яня и старого господина Цзян. Цзян Чжи сидел напротив них, опустив голову, молчаливый и, как ни странно, жалкий на вид.
Говорят: «Без дела в храм не ходят». Если семья Цзян приехала в Линцзян, значит, дело серьёзное. А уж если одновременно появились и Цзян Янь, и сам старейшина — точно что-то важное затевается.
Цзи Мань подошла и села рядом с Цзяном Чжи, незаметно сжав его руку:
— Дедушка, вы по какому-то делу? — Она даже не взглянула на Цзяна Яня.
Старик, одетый в традиционную китайскую тунику, с тростью в руке и суровым выражением лица, на этот раз позволил себе мягко улыбнуться:
— Цзи Мань, услышал, что ты выиграла чемпионат парфюмеров.
Новости уже разлетелись, так что неудивительно, что он знает. Но Цзи Мань не понимала, чего он хочет, и потому ответила равнодушно:
— Да, и что?
Старик нахмурился от её тона, но, видимо, вспомнив о чём-то, сдержал раздражение:
— У группы Цзян как раз есть парфюмерная компания. Раз уж ты скоро заканчиваешь учёбу, почему бы не пойти туда работать?
Цзи Мань вспомнила: да, у Цзян действительно есть такая компания.
Только вот эта компания — ничто по сравнению с «Карлан». По тону старика было ясно: он считает, что оказывает ей великую милость, и почти сказал вслух: «Не будь неблагодарной».
Цзи Мань всё поняла. Старик просто хочет использовать её славу победительницы чемпионата. Типичный расчётливый бизнесмен.
Но он ошибся.
— Спасибо за заботу, дедушка, но сейчас я не планирую устраиваться на работу, — легко ответила она.
Старик не ожидал такого быстрого отказа. Через несколько секунд он мрачно произнёс:
— Молодым людям следует трезво оценивать свои возможности.
— Вы правы, дедушка, — всё так же легко ответила Цзи Мань, явно не придавая значения его словам.
Разозлённый её упрямством, старик фыркнул и повернулся к Цзяну Чжи:
— А ты как насчёт того, о чём мы говорили? Подумал?
Он даже не скрывал своих намерений при Цзи Мань:
— Не волнуйся, А Янь не обидит тебя. Он выкупит твои акции по цене на десять процентов выше рыночной.
Цзи Мань сразу поняла: речь шла о принудительном выкупе акций Цзяна Чжи.
Единственное, что имело ценность у Цзяна Чжи, — это тринадцать процентов акций группы Цзян.
Теперь же они хотели отобрать у него эти акции, полностью лишив шансов стать наследником.
Раньше, до аварии, они вели себя совсем иначе. Это же настоящее «сняли шкуру с осла — выбросили тушу»!
Цзи Мань едва не рассмеялась от возмущения.
Но тут Цзян Чжи поднял голову и спокойно сказал:
— Хорошо, я согласен.
Цзи Мань тут же встревожилась: «Согласен?! Да ты что?!» Она уже хотела что-то сказать, но Цзян Чжи успокаивающе погладил её по руке. Неохотно она замолчала.
Цзян Чжи продолжил:
— Но у меня есть одно условие.
Старик, услышав согласие, понимал, что поступает нечестно, и решил, что если требование не слишком завышенное, то можно пойти навстречу:
— Говори.
Цзян Чжи потемнел взглядом и чётко произнёс:
— Я хочу вывести свою запись из семейного домохозяйства.
Старик нахмурился ещё сильнее:
— Ты хочешь покинуть род Цзян?
Цзян Чжи помолчал несколько секунд, затем тихо, но твёрдо ответил:
— Да.
— Цзян Чжи, ты серьёзно? — голос старика стал тяжёлым.
Цзян Янь в это время мягко вставил:
— Старший брат, не принимай поспешных решений.
Цзян Чжи оставался невозмутимым:
— Разве вы не отказались от меня давным-давно, дедушка? — Он сделал паузу и добавил: — Кроме того, за те годы я уже достаточно сделал для группы Цзян.
В комнате воцарилась тишина.
Наконец старик снова заговорил:
— Цзян Чжи, подумай хорошенько. Если ты покинешь род, я не дам тебе ни цента за акции.
Цзян Чжи не колеблясь ответил:
— Я согласен.
http://bllate.org/book/9963/900122
Готово:
