— Стоп! Та, что играет императрицу Ифэй, эмоции не те — слишком напряжена. В этой сцене Ифэй хоть и слегка нервничает, но радость должна быть главной, — прокричал режиссёр Ван.
Это был первый день Анясинь на съёмочной площадке, и от волнения она действительно не сумела в полной мере передать радостное настроение своей героини. После короткой паузы всё получилось: эмоции зазвучали правильно.
— Стоп! Та, что играет Ифэй, ракурс неудачный — так крупный план не сработает, — снова крикнул режиссёр.
Анясинь слегка занервничала, но быстро взяла себя в руки. В последующих дублях она уже не ошибалась, однако эту сцену пришлось переснимать пять раз: один раз провалилась её горничная, а в другой — чтец указа, старший евнух, вдруг оговорился и прочитал текст неверно.
Лишь в пятом дубле всё прошло без сбоев, и сцена наконец была утверждена. Анясинь облегчённо выдохнула.
После окончания съёмок она направилась к своему стулу.
— Ха! Говорят, из театрального училища... Такую простую сцену переснимают по пять раз! Кто в это поверит? — язвительно бросила мимо проходящая актриса второго плана.
Когда та ушла, кто-то из окружающих тихо утешил:
— Не обращай внимания. Она сама метила на твою роль, из кожи вон лезла, чтобы её получить, а потом студия решила использовать этот образ для рекламы.
Анясинь ничего не ответила. Сегодня её первый день на площадке, режиссёр не сказал ей ни слова упрёка, а ту женщину она даже не знает. Нет смысла реагировать на чьи-то злобные и бессмысленные выпады.
Вторая сцена оказалась гораздо проще — её сняли всего за два дубля. Анясинь ошиблась лишь один раз, но с каждым новым дублем её игра становилась всё более органичной, и работа шла всё легче.
Третья сцена требовала совместной игры с императором. Лишь здесь появлялся актёр высокого ранга. До этого Анясинь работала только со второстепенными персонажами. Императора играл Вань Чунхуа — актёр лет сорока с лишним, настоящий «долгожитель» индустрии, часто исполнявший важные роли второго плана. Его актёрское мастерство было безупречно.
Сцена: Ифэй наказывает одну из наложниц, но её застаёт император. Она слегка смущена и хочет объяснить, что стала жертвой интриги, но император не даёт ей говорить:
— Любимая, тебе пришлось пережить столько обид… Не позволяй этим недалёким созданиям выводить тебя из себя.
Услышав такие слова, Ифэй довольна собой, глаза её сияют от нежности и радости. Она принимает это за знак особой милости императора и упускает момент, чтобы оправдаться. В сердце правителя же складывается впечатление, что она надменна и своевольна.
Вань Чунхуа играл настолько убедительно, что Анясинь полностью погрузилась в роль. Она уже думала, что сцена пройдёт с первого раза, но в момент, когда император поднимает коленопреклонённую Ифэй и обнимает её за талию, Анясинь почувствовала, как он незаметно провёл рукой по её пояснице.
— Анясинь, что за реакция?! В этот момент ты должна быть довольна и томна, а не пугаться! — закричал режиссёр. — Переснимаем!
Анясинь сверкнула глазами на Вань Чунхуа. Тот, пряча взгляд от остальных, подмигнул ей.
«Какая красавица! Эти начинающие актрисы обычно получают роли благодаря „золотым папочкам“. Те спят с ними, а потом протаскивают через связи. Если „золотой папочка“ может спать с такой малышкой, то почему бы и мне? Даже если она не согласится сейчас, хотя бы немного потрогаю. Ведь у таких новичков нет никакой поддержки — они ничего не посмеют сделать», — равнодушно подумал Вань Чунхуа.
«Чёрт! Это же сексуальные домогательства на рабочем месте! Старый развратник! Погоди, я ещё с тобой расплачусь!»
Во втором дубле, когда Вань Чунхуа снова обнял её за талию, Анясинь, воспользовавшись тем, что никто не видит, сильно ущипнула его в бок.
— Ай! — вскрикнул Вань Чунхуа.
— Вань Чунхуа, ты чего орёшь?! — разозлился режиссёр.
— Ничего… Просто меня насекомое укусило за ногу, — сквозь зубы пробормотал Вань Чунхуа. Он не ожидал, что новенькая осмелится сразу дать отпор. «Ну погоди, девочка!»
В третий раз сцена наконец прошла без срывов. Однако Анясинь уже успела нажить себе врага. Обычно новички, даже если не желают поддаваться домогательствам Вань Чунхуа, всё равно терпеливо сносят его «мелкие вольности» на площадке, а потом стараются избегать его за кадром. Некоторые, особенно робкие, после угроз соглашаются на отношения, но взамен получают лишь новые унижения и ничего больше.
Многие думают, будто в киноиндустрии можно продвинуться, лишь «залезая в постель». Но на деле всё иначе: если ошибёшься с партнёром, тебя просто используют и выбросят, а потом ещё и шантажировать будут. Никаких выгод, только страдания.
Но Анясинь — не из тех беззащитных новичков. Если Вань Чунхуа снова протянет свои грязные руки, он получит по заслугам.
Закончив три сцены, Анясинь вернулась в отель уже в девять вечера. К счастью, завтра у неё выходной.
Подойдя к двери своего номера, она увидела Цянь Чжунляна и пригласила его войти вслед за ней.
— Я уже нашла детектива, который займётся поиском доказательств. Скоро будет результат, — устало сказала Анясинь. С семи утра на площадке и до девяти вечера в отеле — силы совсем на исходе.
— Спасибо! — обрадовался Цянь Чжунлян. Он не ожидал, что маленькая фея окажется такой расторопной: помимо магических способностей, она ещё и с детективами на короткой ноге!
— Ты решил, кому предназначить второй экземпляр «Сутры благословения»? — участливо спросила Анясинь.
Цянь Чжунлян печально вздохнул:
— Я сирота. Меня приютил мой учитель, но он тоже умер. Этот второй экземпляр я хотел подарить жене — дочери моего учителя. Но…
Анясинь насторожилась — откуда-то запахло жареными каштанами.
— Я не думал, что спустя всего месяц после моей смерти моя жена и младший брат уже вместе.
Он не знал, что его жена сошлась именно с убийцей, но даже не подозревая об этом, чувствовал глубокое разочарование: ведь прошёл всего месяц! Неужели нельзя было подождать хотя бы несколько месяцев?
— Я уже поручил детективу расследовать это дело. Твой брат скоро окажется за решёткой? — нахмурилась Анясинь, надеясь, что Цянь Чжунлян не вдруг передумает и не станет прощать убийцу из чувства вины.
— Ах, всё это — судьба! — вздохнул он. — После моей смерти моя жена, мягкая и безвольная, вряд ли справилась бы с управлением боевой школой и командой учеников. Но ведь я оставил немало денег! На эти средства она могла бы жить в достатке. Даже если бы не смогла управлять школой, всегда можно было сдать её в аренду или договориться с учениками о совместном управлении и разделе прибыли. Но вместо этого они выбрали самый лёгкий путь.
Жене нужен был брат, чтобы удержать школу и учеников, а ему — жена, дочь учителя и вдова старшего брата, чтобы легитимизировать своё положение. И вот они быстро нашли общий язык.
Он думал, что, хоть у них и нет детей, их брак был крепким и основанным на любви. Теперь всё это кажется жестокой насмешкой.
«Всё это — судьба? Да что за чушь!» — подумала Анясинь и осторожно уточнила:
— Значит, ты не передумаешь насчёт своего желания?
— Нет! Тот, кто меня убил, обязательно понесёт наказание! — с ненавистью процедил Цянь Чжунлян.
Анясинь перевела дух — слава богу, он остаётся твёрд в своём решении.
— Тогда второй экземпляр «Сутры благословения»? — напомнила она.
Цянь Чжунлян замолчал. Всё, что у него есть, он обязан учителю: тот подобрал его на улице, вырастил и обучил боевому искусству. Женившись на дочери учителя, он хотел заботиться о ней. Но теперь всё пошло наперекосяк. Раз он не может исполнить долг перед дочерью учителя, пусть хотя бы вернёт долг самому учителю.
— Я хочу, чтобы «Сутру благословения» прочитали за моего учителя, — твёрдо решил он после размышлений.
— Ты уверен? — удивилась Анясинь. Она не ожидала, что он сохранит хладнокровие и не обвинит учителя из-за поступков его дочери и ученика.
— Уверен. — Он вздохнул. — Когда брата арестуют, моей жене придётся самой справляться с жизнью. Если она и дальше будет полагаться на других, даже с деньгами у неё ничего хорошего не выйдет.
Анясинь проводила Цянь Чжунляна к двери. Как только она собралась закрыть её и лечь отдыхать, в коридоре появилась женщина в красном платье. Та выглядела странно необъёмной, словно не совсем реальная. Анясинь уже подумала, что снова началось задание…
— Осторожно! Это злой дух! — внезапно прозвучал в её голове голос системы.
— Злой дух?! Тот, что может убить?! Что делать?! — в панике спросила Анясинь. Красная женщина уже вошла в номер — злые духи не признают правил вроде «не входить без приглашения».
— А кто велел тебе бездельничать и не прокачивать навыки? До сих пор даже «искусства Маошаня» не купила! — холодно отозвалась система.
Цянь Чжунлян увидел красную женщину с кровью, текущей из семи отверстий лица, и с безумной ненавистью в глазах. Он отступил вглубь комнаты, но дух последовала за ним. Тогда он изо всех сил пнул её ногой.
Дух отлетела на два-три метра назад, явно удивлённая, что его удар достиг цели.
Однако за это Цянь Чжунлян дорого заплатил: его нога начала дымиться, и он почувствовал острую боль.
— Быстрее что-нибудь делай! Разве сейчас время меня отчитывать?! Успею ли я купить «искусства Маошаня» прямо сейчас?! — закричала Анясинь, глядя, как нога Цянь Чжунляна дымится, а он, хромая, отскочил в сторону. Теперь между ней и злым духом не было преград.
— Сейчас «искусства Маошаня» не спасут. Быстрее покупай оберег против духов! — подсказала система.
Анясинь срочно приобрела оберег. В этот момент злой дух уже приблизился и протянул к ней руку. Как только пальцы коснулись Анясинь, её тело озарила золотистая вспышка. От прикосновения рука духа задымилась, и та с пронзительным криком отпрянула. Анясинь воспользовалась моментом и прилепила оберег прямо на лицо духа.
— А-а-а!.. — завопила женщина ещё громче. Она каталась по полу в муках, из неё клубами повалил белый дым. Вскоре дым стал гуще, и фигура постепенно растворилась. Через мгновение в комнате не осталось и следа от злого духа.
Когда всё закончилось, и Анясинь, и Цянь Чжунлян облегчённо выдохнули.
— Фея, вы великолепны! Но моя нога очень болит… Есть ли способ помочь? — попросил Цянь Чжунлян.
Анясинь мысленно обратилась к системе:
— Что делать в такой ситуации?
— Попробуй сжечь немного бумажных денег, золотых слитков или свечей, — равнодушно посоветовала система.
Анясинь внутренне вздохнула. Кто же возит с собой такое в киностудию? Но впредь обязательно нужно носить при себе бумажные деньги и свечи — с её-то притягивающей духов аурой!
— У меня есть один способ. Попробуем, сработает ли, — сказала она и повела Цянь Чжунляна в ванную. Открыв окно, она начала жечь найденные в номере обрывки бумаги.
Цянь Чжунлян совершенно не понимал, зачем фее понадобилось жечь макулатуру в ванной, и считал её действия крайне странными.
Но как только бумага загорелась, он почувствовал необычайно приятный аромат дыма и невольно начал вдыхать его.
Анясинь сожгла все найденные листы — около десятка. Затем внимательно сравнила цвет повреждённой ноги Цянь Чжунляна с общим оттенком его тела. Нога всё ещё казалась чуть бледнее.
— Сама виновата, что не сожгла бумажные деньги. Энергии недостаточно — конечно, будет бледнеть, — холодно заметила система.
Анясинь слегка смутилась:
— Завтра куплю бумажные деньги, золотые слитки и свечи. После того как всё это сожжёшь, ты полностью восстановишься.
Цянь Чжунлян кивнул с сомнением. Можно ли вообще жечь такое в отеле? Он всё ещё мыслил как живой человек и никак не мог принять идею сжигания ритуальных предметов в гостиничном номере. Поведение Анясинь казалось ему слишком уж странным.
Проводив Цянь Чжунляна, Анясинь укоризненно спросила систему:
— Разве ты не говорила, что злые духи не страшны?! Почему сегодняшний красный дух мог причинить вред?
— Если бы ты купила «искусства Маошаня», злой дух, конечно, не был бы страшен! — невозмутимо ответила система.
http://bllate.org/book/9795/886561
Готово:
