Чжао Мин поспешно кивнул. Убедившись, что они всё поняли, Цзу Ши Е спокойно вернулся в дом. Лишь Чэнь Хань осталась во дворе. Она смотрела на густую зелень и с горечью вспомнила слова Шао Юя:
— Какое обращение оказывал тебе господин Цинь Тун в Цзыфу, такое же ты должна оказывать ей!
— Чэнь Хань, будь человеком — имей совесть.
Чжао Мин заметил, как изменилось её лицо, и спросил:
— Что с тобой?
Чэнь Хань глубоко вдохнула, положила руку на плечо Чжао Мина и серьёзно произнесла:
— Чжао Мин…
— А?
— Думаю, как только божественный владыка Шао Юй закончит все свои дела и приедет забрать нашего Цзу Ши Е, я уже буду мертва.
— Ааа???
Чэнь Хань увидела, как Цзу Ши Е действительно взял кошелёк и ждёт, чтобы отправиться с ними, даже спросив у Чжао Мина: «Какой вкус йогурта выбрать?» — и ей показалось, будто над головой висит меч Дамокла. Когда он обрушится, зависит лишь от того, когда Шао Юй всё поймёт.
Сердце Чэнь Хань наполнилось тоской. Она мрачно последовала за Чжао Мином в дом семьи Ци.
Она выглядела настолько подавленной, что молодая мачеха Ци Лэ, которой ещё не исполнилось тридцати, пошутила, обращаясь к Чжао Мину:
— Неужели рассердил свою девушку?
— Да что вы! — воскликнул Чжао Мин. — Я бы никогда не осмелился рассердить мою девушку, не то что её!
Одним этим замечанием он ловко избавил Чэнь Хань от необходимости объясняться — ведь с такими людьми бесполезно спорить: они всё равно слышат только то, во что хотят верить.
К тому же из-за Ци Лэ Чжао Мин испытывал явное отвращение к этой студентке, которая вошла в семью Ци благодаря беременности. Пусть он и не любил её, внешне он этого не показывал — это было одним из базовых навыков, которым его научили с детства.
Незаметно он сумел расположить к себе мачеху Ци, заставив её поверить, будто он перешёл на её сторону против Ци Лэ. Для женщины, стремящейся вмешаться во внутренние дела семьи Ци, это было особенно важно.
Мачеха Ци улыбнулась:
— Садитесь, я сейчас принесу чай и угощения.
Она позвала горничную и покинула гостиную. Лишь тогда Чжао Мин смог спросить Чэнь Хань:
— Ну как?
— В доме Ци всё продумано до мелочей. Расположение участка и планировка явно согласованы с мастером фэншуй — повсюду расставлены элементы для привлечения богатства.
— Не об этом я спрашивал, — нетерпеливо перебил Чжао Мин. — Я имею в виду…
— Пыталась ли она навредить Ци Лэ? — подхватила Чэнь Хань.
Чжао Мин кивнул.
— На ней надета освящённая нефритовая бусина Будды — подлинник. Даже если она совершила нечто ужасное, эта бусина защитит её от злых сил.
— Что же нам делать?
— Есть много способов проверить. Но если хочешь узнать наверняка — есть и более простой путь.
— А?
Чэнь Хань постучала пальцем по столу перед собой. И вдруг на поверхности появилась та самая тёмно-жёлтая фаланга пальца, которую они оставили дома в аквариуме. Чжао Мин вздрогнул:
— Ты принесла эту штуку сюда…
Потом он пригляделся и понял:
— А, иллюзия!
Чэнь Хань кивнула, ничуть не смутившись:
— Ответ не обязательно выспрашивать… — усмехнулась она. — Иногда его можно и выманить.
Чжао Мин смотрел на неё с печальным выражением лица: «Старшая сестра… Ты понимаешь, что твой образ благородной даосской практикующей полностью рухнул?»
Отец Ци Лэ, хоть и был ненадёжен, всё же не собирался заводить нового ребёнка. Узнав о болезни дочери, он почти отказался от неё, но, кроме заморозки спермы на всякий случай, не предпринял ничего, чтобы окончательно отречься от неё.
Ведь компания Ци была основана обоими супругами. Хотя мать Ци Лэ умерла, завещание, заверенное нотариально и подписанное отцом, гарантировало, что половина акций компании останется за ней. Поэтому, если не было крайней необходимости, отец не хотел окончательно ссориться с дочерью.
Но его молодая возлюбленная, та самая студентка, явно думала иначе. Как может мёртвая женщина занимать место хозяйки дома Ци? Именно поэтому она использовала беременность, чтобы войти в семью.
Только вот она недооценила безрассудство Ци Лэ и переоценила значение, которое отец придаёт ей и её будущему ребёнку.
Ради борьбы с Ци Лэ она даже пошла на потерю ребёнка. Но та девчонка, которую должны были похоронить в больнице, не только выжила, но и вышла из больницы с мрачным взглядом, начав открыто бороться с ней.
За что?! Та всего лишь больная девочка из рода Ци, ничего не сделала и ничего не отдала. Почему всё должно достаться ей? А что тогда останется ей и её будущему ребёнку — жить, унижаясь перед сводной сестрой, почти ровесницей?
Она не могла этого стерпеть.
Мачеха Ци вернулась с подносом чая и угощений, её брови были нахмурены. Ей нужны были союзники, но многие смотрели свысока на её происхождение и даже насмехались за глаза над её провинциальностью.
Чжао Мин и семья Чжао были одним из лучших вариантов. Раз Чжао Мин пришёл к ней после ссоры с Ци Лэ, она не собиралась упускать этот шанс.
Мачеха Ци понимала, что ссориться с падчерицей при живом муже — не лучшая стратегия. Но что ей оставалось? Её ребёнок погиб, и вся её надежда — на отца Ци. Пока он жив, у неё есть шанс; стоит ему умереть — и она останется ни с чем.
Она была откровенно злой, но умела держать меру, что заставляло отца считать её искренней и милой, не задавая лишних вопросов. В этом и заключался её шанс.
Поэтому, даже если придётся быть жестокой, она хотела, чтобы Ци Лэ исчезла.
Её макияж был безупречен, но, несмотря на юный возраст, она старалась изо всех сил казаться важной и солидной, из-за чего выглядела неестественно и вызывала дискомфорт.
Она приготовила для гостей чай «Эрл Грей» и, словно между делом, начала рассказывать о своих знаниях в этой области, одновременно осторожно выведывая отношение Чжао Мина.
Чэнь Хань не понимала всех этих тонкостей и предпочла смотреть телевизор.
По местным новостям как раз шло интервью с выдающимися молодыми предпринимателями, и Ци Лэ, конечно же, была среди них.
Без влияния фаланги её лицо, хоть и оставалось уставшим, выглядело гораздо лучше. Отвечая на вопросы журналистов, она с улыбкой сказала:
— Да, сегодня последний день публичного ознакомления. Через три часа, если не произойдёт ничего неожиданного, акции компании Ци официально появятся на главной бирже.
Голос Ци Лэ привлёк внимание мачехи. Та с мрачным выражением лица уставилась на экран. Чэнь Хань, не задумываясь, восхищённо произнесла:
— Госпожа Ци, хоть и молода, но невероятно талантлива. Выйти на главную биржу — задача не из лёгких, а она справилась! Это поистине поразительно.
Мачеха Ци усмехнулась, и невозможно было понять, искренне ли это. Её тон был холоден:
— Да, Ци Лэ умеет зарабатывать деньги.
Очевидно, ей было крайне неприятно говорить это, и она язвительно добавила:
— Но какой в этом смысл, если всё равно это не её?
Чэнь Хань тихо улыбнулась. Подняв белую фарфоровую чашку, она спросила мачеху:
— Правда ли это?
Мачеха Ци услышала в её голосе восхищение Ци Лэ, и это её разозлило. Нахмурившись, она обратилась к Чжао Мину:
— Молодой господин Чжао, ваша подруга пришла сюда, чтобы устроить скандал?
Чжао Мин уже собирался сгладить ситуацию, но Чэнь Хань поставила чашку на стол.
Звук был достаточно громким, и Чжао Мин сразу понял: старшая сестра собирается применить уловку. Лучше молчать и не мешать.
И он замолчал.
Чэнь Хань заговорила:
— Конечно, я уважаю вас. Ведь я здесь как ваша гостья.
Взгляд мачехи Ци изменился.
— Так позвольте спросить, — продолжала Чэнь Хань, — где вы приобрели эту кость?
Мачеха машинально посмотрела на свою чашку.
Чай «Эрл Грей», который был в ней, внезапно стал прозрачной водой, а на дне лежал сморщенный кроваво-красный мизинец.
— А-а-а!..
Мачеха в ужасе швырнула чашку! Вся дрожа, она едва удержалась на ногах среди осколков и пролитого чая. Когда жидкость снова стала обычным чаем, а палец исчез, она с облегчением перевела дух, но всё ещё дрожала от страха. Уставившись на Чэнь Хань сквозь лужу чая, она закричала:
— Ты прислана Ци Лэ, чтобы отомстить мне?! Ты здесь, чтобы отомстить за неё?!
— Я же сказала — Ли Чаочжоу умер от сердечного приступа! Это не имеет ко мне никакого отношения!
Ли Чаочжоу? Кто такой Ли Чаочжоу?
Чэнь Хань и Ци Лэ переглянулись — это явно новая зацепка.
Мачеха Ци была явно потрясена иллюзией Чэнь Хань. Её реакция убедила Чжао Мина и Чэнь Хань: она точно знала о кости и понимала, для чего она предназначена.
В панике мачеха даже выкрикнула, что торговцы нарушили договор.
Чэнь Хань спросила:
— Вы специально купили эту вещь, чтобы убить свою падчерицу?
Мачеха опомнилась:
— Не клевещите! Я просто купила фэншуй-шар, откуда мне знать, что внутри!
Чэнь Хань спокойно возразила:
— Откуда вы знаете, что она была в фэншуй-шаре?
Глаза мачехи Ци сверкнули злобой. Она прикусила губу, и помада немного размазалась. Холодно глядя на Чжао Мина, она сказала:
— Молодой господин Чжао, если ваша подруга настаивает на том, чтобы допрашивать меня, как преступницу, боюсь, мне придётся вызвать охрану.
Чжао Мин уже собирался что-то сказать, но Чэнь Хань опередила его:
— Вам лучше рассказать всё.
Её палец коснулся молочно-белого стола, и под ним заклубился чёрный туман.
— Вам, вероятно, не хочется знать, что творится в этом доме.
Мачеха вздрогнула, но упрямо ответила:
— Что может быть в этом доме!
Чэнь Хань раскрыла ладонь и провела ею по гладкой поверхности стола, будто снимая покрывало.
— Был ли у вас ребёнок, которого вы потеряли из-за собственной неосторожности?
Её голос оставался спокойным, но прямо под её рукой на столе проявился обугленный след маленького детского босого следа. Он был таким крошечным, таким жалким, что мачеха Ци сразу вспомнила своего погибшего ребёнка.
Молодая женщина не выдержала. Закрыв лицо руками, она вскрикнула и закричала:
— Чжан Ма! Чжан Ма! Позови охрану!
Чэнь Хань и Чжао Мин переглянулись. Увидев, что психическое состояние мачехи Ци не позволяет продолжать разговор, они решили уйти.
Встав, Чэнь Хань сняла иллюзию и, словно предостерегая, сказала мачехе:
— Госпожа, кто не совершал злодеяний, тому нечего бояться духов. На столе ничего нет — просто вам так показалось.
Мачеха Ци услышала эти слова и сквозь пальцы уставилась на стол. Действительно, след, как и палец ранее, исчез. Она облегчённо выдохнула и, обессиленная, опустилась на диван. Её лоб был покрыт холодным потом.
Она с ненавистью посмотрела на Чжао Мина и Чэнь Хань:
— Молодой господин Чжао, я радушно приняла вас, а вы так отплатили мне?
Внезапно она рассмеялась:
— Вы так помогаете Ци Лэ… А благодарна ли она вам? Благодарит ли? Она же не верит во всё это! Ли Чаочжоу не верил, поэтому, даже если раньше она и верила, теперь уж точно не будет!
— Вы можете хоть убиться за неё, но она всё равно не оценит и не примет помощь. Она сама хочет умереть — сможете ли вы её остановить?
Она пристально посмотрела на Чэнь Хань:
— Лучше встаньте на мою сторону. Поверьте, компания Ци ещё не её. Всё, что она может вам дать, я дам больше!
Чэнь Хань подумала про себя: «Ци Лэ делает ставку на Чжао Мина. А что можешь предложить ты? Разве что Чжао Мина? Если бы не он, я бы и не связывалась с этой грязью».
Но ей даже не хотелось этого говорить.
Горничная Чжан Ма поспешила в гостиную и поддержала мачеху Ци, которая тяжело дышала. Чэнь Хань и Чжао Мин, разумеется, не стали дожидаться, пока их выгонят охранники. Сказав пару вежливых фраз, они сами покинули дом.
Выйдя на улицу, Чэнь Хань спросила Чжао Мина:
— Ты знаешь Ли Чаочжоу?
— Слышал, конечно. Это был лечащий врач Ци Лэ. Произошло пять лет назад, так что кое-что я знаю.
Чэнь Хань нахмурилась:
— Всё так просто? Если он был просто лечащим врачом, мачеха Ци не стала бы так реагировать.
Чжао Мин задумался и сказал Чэнь Хань:
— Подожди немного.
Он достал телефон и, долго глядя на номер, который давно не набирал, позвонил матери.
http://bllate.org/book/9790/886186
Готово:
