Линлун, едва завидев возвращающуюся Линцяо, бросилась к ней навстречу:
— Ну как? Рассказывай!
Линцяо сердито сверкнула на сестру глазами:
— Сестра, как ты могла подсунуть Ай такого мужчину? Не знаю, какие у него моральные качества, но внешность — просто беда. Ни в чём он не годится ей в пару.
— Беда? Да не может быть!
Линлун обиженно надулась:
— Если не веришь, спроси у Лао Цюя. Он ведь сам считает, что красивее Чжан Сюэюя никого нет, а всё равно признаёт: Сяо Мин гораздо лучше его.
— Нет, муж твой куда красивее.
— Не может быть! Живи у нас хоть до старости — только не льсти моему мужу из-за этого.
— Я и не льщу. Просто этот Сяо Мин действительно никуда не годится.
— Ты всё твердишь, что он плох. В чём именно?
Только после этой перепалки сёстры поняли: они говорили о разных людях. «Сяо Мин» Линлун и «Сяо Мин» Линцяо — совершенно разные люди.
— Ах… Ладно, забудем об этом, — вздохнула Линлун с досадой. — Раз даже встретиться не получается, значит, им не суждено быть вместе.
Но Линцяо с ней не согласилась:
— Сестра, если этот Сяо Мин такой замечательный, как ты говоришь, мы всё равно должны найти способ познакомить их. Ведь судьба — дело такое: стоит упустить момент — и она исчезнет.
— Где ещё взять шанс? Наша племянница не дура. В этот раз мы её обманули, но в следующий раз она уже не поведётся.
Линцяо задумалась на мгновение и сказала:
— У меня есть идея.
Цю И вернулась домой почти в десять вечера. Ужинать было ещё рано, и она решила вздремнуть. В этот момент пришло сообщение от Чи Аньань.
[Аньань: Завтра сможешь сходить примерить платье подружки невесты?]
[Цю И: Завтра не получится. А сегодня можно? У меня сегодня выходной.]
[Аньань: Завтра привезут много новых моделей — будет из чего выбрать. Может, подождёшь до следующего отпуска и тогда зайдёшь? Если я буду свободна, пойду с тобой, а если нет — выбирай сама. Моделей полно, бюджет не ограничен.]
[Цю И: Выберу что-нибудь попроще. Хотя мне и не придётся платить, всё равно не хочу, чтобы ты сильно потратилась.]
[Аньань: Ни в коем случае! Бери самое дорогое из тех, что тебе понравятся. Всё равно платить будет Цзи Юань — нельзя же ему так легко отделываться!]
[Цю И: …Так ты точно его жена?]
[Аньань: Фиктивный брак. Сейчас не потратить его деньги — когда ещё? Но слишком красивое платье не берите — это мой первый брак, и ты не должна затмевать невесту.]
[Цю И: …Похоже, ты уже планируешь второй брак.]
[Аньань: Именно! Я уже с нетерпением жду дня, когда получу огромное разводное состояние.]
[Цю И: …]
Чи Аньань должна была в полдень отправиться с Цзи Юанем обедать в семью Цзи, поэтому их переписка вскоре закончилась.
Цю И взглянула на часы. Самое время заказать доставку еды, и она уже собиралась открыть приложение, как вдруг зазвонил телефон — звонила Линлун.
— Приезжай домой обедать, — приказала та без предисловий.
Цю И испугалась, что, вернувшись, сразу столкнётся с очередной попыткой расхвалить Сяо Мина, и инстинктивно отказалась:
— У меня редкий выходной. Хочу хорошенько выспаться.
Линлун фыркнула:
— А как же твои слова, что в компании аврал? Ха! Редкий выходной, а родителей не навещаешь? Неблагодарная дочь! Лучше бы родила кусок чарсю!
Цю И: «…»
Она совсем забыла о своей лжи.
Неблагодарная дочь покорно спустилась вниз и села за руль.
— Мама, — проворчала она, войдя в дом и увидев на столе блюда из лавки готовой еды: жареного гуся, чарсю, холодную закуску из соевого творога, курицу, рваную вручную. — Ты вызвала меня срочным звонком, чтобы накормить доставкой?
Линлун хмыкнула:
— Мы с твоим отцом трудились до половины одиннадцатого. Ты радуйся, что вообще есть чем кормить. Если недовольна — ешь белый рис с тушёной капустой. Капусту жарил твой отец, рис тоже он варил.
Цю И взяла палочками лист капусты и сказала:
— Вам уже не молоды. Может, закроете лавку рисовых блинчиков и начнёте наслаждаться жизнью?
— Закрыть? Мы не на государственной пенсии, чтобы довольствоваться жалкими деньгами, которых не хватит даже на еду! — возмутился Лао Цюй.
Цю И посмотрела на него, потом на Линлун и прямо заявила:
— Хватит притворяться! Я до сих пор не понимала, почему в детстве чувствовала себя такой бедной. А вы всё это время скрывали правду!
— …Откуда у нас деньги? Ты же знаешь, мы просто продаём рисовые блинчики… — попытался оправдаться Лао Цюй.
Но Цю И сразу его перебила:
— Дядя Дун всё рассказал. У вас в Гуанчжоу три квартиры и два частных дома, которые скоро пойдут под снос!
Лао Цюй и Линлун: «…»
— Дочка… — робко позвал Лао Цюй. — Папа и мама не хотели специально тебя обманывать. Просто не хотели, чтобы ты с детства привыкла к расточительству.
Цю И бросила на него строгий взгляд:
— Это я ещё могу понять. Но почему в выпускном классе вы ради стипендии перевели меня в школу Хуэйчжун? Вы хоть понимаете, насколько рискованно переводить ученицу в выпускном классе?
Чем больше она говорила, тем сильнее чувствовала обиду, и голос дрожал.
— Это потому что… — начала Линлун, но Лао Цюй незаметно дёрнул её за рукав под столом и взял вину на себя:
— Прости меня, дочка. Папа был жаден до денег. Прости?
Увидев, как отец униженно просит прощения, Цю И стало не по себе, и обида начала таять. В конце концов, если бы она сама уперлась, её бы не заставили переходить. По сути, она сама хотела уйти — чтобы избежать встреч с Мин Цзином.
Линцяо тут же вмешалась, стараясь помирить всех:
— Ай, прошло столько лет, не злись. К тому же, если бы ты осталась в школе Гуанчжоу, вряд ли поступила бы в такой хороший вуз, как Педагогический.
После этих слов Цю И окончательно успокоилась. Действительно, в школе Гуанчжоу она выбрала химию — лишь потому, что Мин Цзин выбрал её. А в Хуэйчжун смогла вернуться к любимой истории, и оценки сразу пошли вверх.
— Ладно, давайте скорее есть, — сказала Линцяо, заметив, что настроение племянницы улучшилось. — После обеда нужно обсудить важное дело.
Цю И тут же отвлеклась:
— Какое важное дело?
Линцяо улыбнулась:
— Хе-хе-хе… Твои родители устраивают торжество по случаю тридцатилетия свадьбы!
Цю И удивлённо посмотрела на Лао Цюя и Линлун:
— …Правда?
— Правда, — кивнул Лао Цюй. — Ты ведь знаешь, когда твоя мама выходила за меня, её родители были против, да и денег у меня не было. Мы просто пошли в загс — и всё. Через месяц исполняется тридцать лет со дня нашей свадьбы. Говорят же, в жизни нужны ритуалы. Я хочу устроить для неё настоящую свадьбу.
Он говорил искренне. Обычно дерзкая Линлун растрогалась, но, находясь при посторонних, смущалась. Она опустила голову, покраснела и сидела тихо, как юная невеста.
Цю И вдруг почувствовала зависть к матери. Жизнь с Лао Цюем — настоящее счастье!
— Отлично! Устраивайте свадьбу как хотите, я оплачу всё, — сказала она.
— Не надо, — отмахнулся Лао Цюй. — У нас есть… деньги.
Вспомнив, что только что притворялся бедняком, он сразу сник.
Цю И не настаивала:
— В любом случае, раз уж решили устраивать, обращайтесь ко мне, если не хватит средств.
Обсудив главное, Цю И после обеда вернулась в Сеи Гэ.
Едва за ней закрылась дверь, Линцяо спросила:
— Сестра, Лао Цюй, разве у вас не было других причин, когда вы переводили Ай из школы Гуанчжоу в Хуэйчжун?
— Конечно, были! — вздохнула Линлун. — Мы мало учились, но не глупы.
Оказалось, однажды в воскресенье, когда Цю И осталась дома одна, Линцяо вернулась за забытой вещью и застала племянницу за тем, как та, рыдая, складывала бумажные звёздочки и шептала: «Почему он меня не любит?..»
Линцяо сама когда-то была молода — сразу поняла: девочка переживает разочарование в любви. Чтобы не ранить её самолюбие, сделала вид, что ничего не заметила. Но в последующие дни Цю И стала какой-то заторможенной, слишком тихой — это пугало. Как раз в это время школа Хуэйчжун предложила стипендию за переход, и они воспользовались возможностью.
— Вот оно что, — сказала Линцяо, помолчав. — А вы не думали, что Ай до сих пор помнит того парня и поэтому не заводит отношений? Ведь за ней наверняка многие ухаживают.
— Конечно, подозревали, — ответила Линлун. — Но если она сама не хочет, мы бессильны.
— Хм… Жаль этого слепого к дарам судьбы мальчишку! Такую умную и красивую девушку, как наша Ай, и не замечает! Если когда-нибудь встречу его — ужо получит!
Цю И и не подозревала, что родители знают о её юношеской трагедии. Вернувшись в Сеи Гэ, она сразу легла спать.
Она собиралась спать до тех пор, пока не разбудит голод, но чуть раньше семи её разбудил кашель.
С наступлением осени воздух стал сухим, а из-за обилия разговоров горло часто болело. Обычно помогали пастилки, но сегодня она наелась жирной еды из лавки — это только усилило внутренний жар. Она заранее приняла охлаждающие пилюли, но, видимо, этого было недостаточно.
Она встала, выпила воды, рассосала пастилку, но всё равно чувствовала ком в горле.
Завтра вечером эфир — нельзя рисковать. Она быстро переоделась и пошла вниз за лекарством.
Лифт медленно поднимался. Она стояла в холле и смотрела, как цифры на табло поочерёдно загораются.
Когда цифра достигла 26, раздался звуковой сигнал, и двери лифта открылись. Она опустила голову и увидела перед собой Мин Цзина.
«…» Да уж, везде с ним сталкиваешься.
В отличие от неё, которая выглядела растерянной и неловкой, Мин Цзин улыбнулся тепло:
— Выходишь?
— Да, — кивнула Цю И. — Иду купить лекарство.
— Нездоровится? — Его брови тревожно сдвинулись.
— Горло болит, — ответила она и шагнула в лифт. — Пойду, не хочу мешать другим пользоваться лифтом.
Едва её левая нога коснулась пола кабины, как Мин Цзин сделал шаг наружу.
Внезапно она почувствовала тепло на запястье.
Опустив взгляд, увидела, что её запястье обхватила красивая мужская рука. Не дав ей опомниться, он вывел её из лифта.
— Дай пощупаю, — сказал он, повернув её руку. Большой палец прижался к тыльной стороне запястья, остальные четыре пальца нащупали пульс.
Она прекрасно понимала, что он просто проверяет пульс, но в голове всё равно завертелись непристойные мысли. «Эх… Не моя вина. Почему он говорит „пощупаю“, а не „проверю пульс“? От таких слов сразу начинаешь фантазировать…»
Двери лифта мягко закрылись с лёгким щелчком. Ей показалось, что её сердце резонировало с этим звуком и тоже «бум!» — остановилось.
Она стояла, не смея пошевелиться, и не решалась поднять глаза. Только смотрела на его руки.
Эти руки были чертовски красивы. Хотелось бы однажды самой их потрогать.
— Ладно, иди домой и ложись. Через полчаса принесу лекарство, — сказал Мин Цзин, выводя её из задумчивости.
— Что? — Она подняла голову и растерянно уставилась на него.
Обычно, встречая его, она вела себя как еж, готовый уколоть каждого. А сейчас выглядела такой растерянной и милой — ему захотелось снова увидеть эту картину.
Он поднял руку и погладил её по макушке, как ребёнка:
— Сейчас пойду домой и сварю тебе отвар. Уверен, завтра утром горло пройдёт.
— Окей, — пробормотала Цю И. От такого «поглаживания по голове» мозги совсем отключились, и она забыла, что должна отказаться.
Вернувшись домой, она сидела, как в тумане: то трогала место, где он щупал пульс, то гладила макушку, то глупо улыбалась, то прятала лицо в подушку от смущения.
Ровно через полчаса раздался звонок в дверь.
Она мгновенно вскочила с дивана и бросилась открывать.
— Почему босиком? Пол холодный, — сразу начал он, будто взрослый, ругающий ребёнка.
— …Просто торопилась, — смущённо почесала она волосы. — Прости, что заставила ждать.
http://bllate.org/book/9778/885406
Готово:
