Невольно Цзян Ци вслух произнесла то, о чём думала.
Чжоу Юаньчуань долго молчал и лишь потом тихо заговорил — ровно, без тени эмоций:
— Цици, если она тебе действительно не по душе, тогда забудь об этом.
Не успел он договорить, как Цзян Ци резко повернула голову. Чжоу Юаньчуань медленно опускал длинные чёрные ресницы; профиль его был изящен и мягок. Он выбрал её, а не Вэнь Ци.
«Чжоу Юаньчуань… ты плачешь?»
Она не осмелилась задать этот вопрос вслух. Сердце у неё заныло — мягкое, кислое, смятое в комок.
Ведь он ни в чём не виноват. Просто не любит её.
Он всегда готов уступить ей во всём, даже ради неё готов отказаться от девушки, которую сам любит, а она всё ещё капризничает.
Цзян Ци потерла глаза и долго молчала, будто принимая решение. Наконец, дрожащим, но твёрдым голосом сказала:
— Чжоу Юаньчуань, иди за ней. Я… я постараюсь ладить с ней.
В тот самый миг, когда он поднял на неё взгляд, ей показалось, будто она увидела самый прекрасный отблеск света в драгоценном камне.
И вдруг всё стало неважным.
Главное — чтобы ты был счастлив. Мне всё равно.
Даже если она сейчас умрёт от горя.
Цзян Ци протянула руки, прося об объятии, и он тоже обнял её, мягко прижав к себе.
Там, где она не могла видеть, уголки губ Чжоу Юаньчуаня медленно изогнулись в лёгкой улыбке.
«Малышка Цзян… всё такая же добрая».
У будущих выпускников летние каникулы длятся меньше месяца — остальное время школа забирает на занятия.
Хотя ученики и роптали, никто не осмеливался ослушаться «императорского указа», и все послушно вернулись в классы.
В середине жаркого лета за окнами не умолкали цикады, янтарный свет проникал сквозь стёкла, а над головами медленно вращались несколько старых вентиляторов. Учитель математики говорил таким монотонным голосом, что это идеально подходило для сна, а шуршание мела по доске лишь усиливало дремоту.
На улице стояла палящая жара, и Цзян Ци надела полусарафан до колена — лёгкая ткань хранила тепло её тела и летнего зноя.
После месяца безудержного отдыха мало кто из учеников смог сразу сосредоточиться, и вскоре половина класса уже спала.
Сначала учитель математики пару раз стучал указкой по кафедре, но, увидев, что это бесполезно, махнул рукой и продолжил объяснять задачи сам.
Мэна Шэна, из-за постоянных разговоров на уроках, перевели на место позади Цзян Ци. Теперь он целыми днями играл в игры вместе с Чжун Хэн, зависимым от интернета подростком.
Он уже оправился от недавнего расставания и даже успел подружиться с Чжун Хэн настолько, что они стали называть друг друга братьями.
Цзян Ци тоже захотелось поиграть, и она присоединилась к ним.
Все трое были заядлыми геймерами, поэтому быстро нашли общий язык и уже через несколько партий действовали слаженно и чётко.
Внезапно в дверь постучали, и в класс вошли несколько членов студенческого совета с красными повязками на рукавах. Школа предупреждала, что в эти дни студсовет будет проводить внезапные проверки.
Видимо, настало время.
Пока Мэн Шэн и Чжун Хэн торопливо прятали телефоны, Цзян Ци всё ещё сидела в наушниках и ничего не слышала. Чжун Хэн толкнул её, и она чуть не выронила телефон, раздражённо прошипев:
— Ты чего толкаешься? Быстрее подлечи меня!
Она этого не чувствовала, но на самом деле её шёпот прозвучал довольно громко. Несколько одноклассников уже фыркнули от смеха.
Лу Шиюнь мысленно закрыл лицо ладонью. Теперь уж точно нельзя сделать вид, что ничего не заметил.
Цзян Ци почувствовала что-то неладное и подняла глаза — прямо в его взгляд.
Сначала она опешила, но, когда он направился к ней, наконец очнулась, быстро сорвала наушники и швырнула телефон в парту, прикрыв его книгами.
Лу Шиюнь уже стоял у её парты и протянул чистую ладонь:
— Давай.
Она сделала вид, что не понимает:
— А?
Увидев её выражение лица, он сразу понял: она собирается юлить. Поэтому перешёл сразу к делу:
— Телефон.
— У меня нет телефона. Спроси у моего соседа, — невозмутимо перекинула она вину на Чжун Хэн.
Тот уже собирался подтвердить её слова, но, встретившись взглядом с Лу Шиюнем, сжал зубы и отвёл глаза:
— В её парте.
«Что?!»
«А как же наша игровая синхронизация?»
Цзян Ци знала, что скрывать бесполезно, и с кислой миной вытащила телефон из парты. Её пальцы случайно коснулись его ладони — будто ударило током — и она резко отдернула руку.
Лу Шиюнь опустил глаза и увидел на своей ладони леденец в светло-голубой обёртке.
Она пыталась его подкупить?
Цзян Ци улыбнулась ему с наигранной миловидностью. Заметив, что он остаётся бесстрастным, она засомневалась и уже решила просто отдать телефон.
Но тут Лу Шиюнь без единого слова развернулся и спокойно заявил:
— В тридцать седьмом классе всё в порядке.
И вышел из кабинета так же бесстрастно, как и вошёл.
Во всей школе знали: председатель студсовета Лу Шиюнь — самый строгий инспектор. И вот его подкупили одной конфеткой от Цзян Ци.
Если не думать об этом в романтическом ключе, трудно было придумать другое объяснение. Неужели Лу Шиюнь так любит конфеты?
Теперь одноклассники смотрели на неё с подозрением и любопытством.
Цзян Ци не обращала на них внимания и пнула ножку стула Чжун Хэна:
— А доверие?
Чжун Хэн выглядел обиженным:
— Красавица, ты же чуть не погубила меня.
— Хмф.
Мэн Шэн вдруг сказал сзади:
— Ого, староста, неужели председатель Лу тебя любит?
Цзян Ци замерла с телефоном в руке, опустила ресницы и бросила:
— Ты слишком много болтаешь. Он же преемник коммунизма.
Но внутри она была далеко не так спокойна.
«Лу Шиюнь… может, правда меня любит?»
Раньше она бы ни за что не поверила в такое, но после поездки в Старый город его отношение к ней явно изменилось. Голова у неё пошла кругом.
Чжун Хэн взглянул на неё и промолчал, но потом с хитрой ухмылкой добавил:
— Красавица, по моему опыту, он просто тебя разыгрывает. Не попадайся.
Цзян Ци только что взяла телефон, но теперь снова шлёпнула его обратно в парту:
— Ты вообще никогда не замолкаешь, предатель.
Учитель математики терпел, терпел, но, видя, что они не угомонятся, резко ударил указкой по кафедре:
— Цзян Ци! Чжун Хэн! Мэн Шэн! Вон из класса! Будете слушать урок за дверью!
Чжун Хэн закатил глаза и спросил её:
— Пойдём?
Цзян Ци спрятала телефон и встала:
— Пошли гулять. Почему бы и нет.
Выйдя из класса, Цзян Ци направилась к своему любимому месту, чтобы покурить. По пути никого не встретилось, и она спокойно закурила.
Проходя мимо рощицы, она вдруг заметила двух парней со студенческими повязками. Инстинктивно она потушила сигарету, но те её не заметили и тайком скрылись в чаще.
Цзян Ци заподозрила неладное и, прикрывшись за толстым старым деревом, стала подслушивать.
— Говорят, в школе скоро поменяют руководство. Надо воспользоваться моментом и свалить его.
— Но ведь он из Пекина, у него мощная поддержка. Так просто его не снимут.
— Поддержка — это хорошо, но если мы передадим эти документы администрации, ему точно конец. Ха! Лу Шиюнь слишком долго сидит в кресле председателя. Пора мне занять его место.
Цзян Ци прищурилась и выпустила клуб дыма.
— Говори тише, а то услышат.
— И что? Кто станет слушать хулиганку, которая курит и дерётся? Председателем студсовета она точно не станет.
Цзян Ци слегка повернула голову и увидела двух внешне вполне приличных парней. Тот, что говорил громче, носил чёрные очки и держал в руках коричневый конверт — наверняка заместитель председателя.
Она бесстрастно потушила сигарету и вышла из-за дерева. Хруст сухих листьев под ногами заставил их обернуться. Увидев её, они бросились бежать, но остановились, услышав её слова:
Цзян Ци улыбнулась, прищурив глаза:
— Хотите свалить Лу Шиюня? Считайте, что я с вами.
Они знали, что Цзян Ци и Лу Шиюнь не ладят, и, решив, что она говорит серьёзно, охотно согласились.
— Как вы собираетесь это сделать?
Зампред самодовольно помахал конвертом:
— Здесь архив Лу Шиюня из средней школы. Нарушений больше, чем пальцев на руке.
Цзян Ци притворилась удивлённой:
— Есть копии?
— Пока нет. Но и оригинал администрации хватит. Уж теперь-то его точно уволят.
Убедившись, что копий нет, Цзян Ци не стала церемониться: одним точным ударом в живот она свалила зампреда, а затем резко вывернула ему руку за спину. Второй парень попытался сбежать, но она мгновенно перехватила его и тоже устроила хорошую взбучку. Благодаря богатому боевому опыту она точно знала, куда бить, чтобы больнее всего.
Подобрав упавший конверт, Цзян Ци поправила несуществующие складки на юбке и холодно произнесла:
— Кто посмеет сказать хоть слово против Лу Шиюня, того я лично прикончу. Поняли?
Оба закивали, как заведённые.
Цзян Ци пошла обратно и, завернув за несколько углов, села на третью ступеньку лестницы. Зажгла новую сигарету и глубоко затянулась.
Рядом лежал конверт.
Внутри — прошлое Лу Шиюня. Как ящик Пандоры, он манил её узнать правду.
Она провела пальцами по волосам, коснулась конверта — и тут же отдернула руку.
«Нельзя. Так нельзя».
Хруст сухой ветки заставил её поднять глаза.
Лу Шиюнь стоял в нескольких метрах от неё в простой, но элегантной светло-голубой футболке. Особенно бросался в глаза логотип известного люксового бренда на груди — одна такая вещь стоила как месячный доход обычной семьи.
И вот он совершенно спокойно прикрепил красную повязку студсовета прямо к рукаву этой дорогой футболки. Даже Цзян Ци мысленно отметила его расточительность.
Он заговорил, и его голос прозвучал, как журчание родника:
— Не хочешь посмотреть?
Солнечный свет озарял его путь, пока он шаг за шагом приближался к ней.
Он взял у неё конверт. Цзян Ци подумала, что он сейчас уничтожит доказательства, но вместо этого его тонкие, изящные пальцы начали аккуратно распутывать белую верёвочку, будто обращаясь с драгоценным артефактом.
Он вынул несколько листов бумаги и, глядя ей в глаза, тихо сказал:
— Дай тебе шанс заново узнать меня.
Солнечные зайчики пробивались сквозь листву, играя на его длинных пальцах с чистыми, аккуратно подстриженными ногтями.
Как во сне, Цзян Ци протянула руку и взяла второй край бумаги.
Бум-бум-бум-бум.
Сердце колотилось, как барабан.
После вечерних занятий лунный свет заливал комнату. Цзян Ци вернулась домой, приняла душ, и, пока кондиционер охлаждал воздух до двадцати трёх градусов, босиком ступила на серый ковёр — и не почувствовала жары.
Она достала из холодильника йогурт, воткнула соломинку и сделала глоток. Кисло-сладкий вкус разлился по рту.
Устроившись в мягком тканевом кресле, она взяла со столика коричневый конверт, аккуратно распутала верёвочку и вынула листы. На самом верху лежала анкета.
Опустила глаза — и увидела чёткую фотографию размером три на четыре. Лу Шиюнь смотрел в камеру с лёгким раздражением на лице. Даже нахмуренный, он был чертовски красив.
Оказывается, и раньше он был таким же красавцем.
Целая гора коллагена.
Цзян Ци немного помедлила, глядя на фото, потом перевела взгляд ниже, пробежалась по анкете и замерла на строке «Отец».
Отец: Лу Гуанцзин.
Это имя часто мелькало в новостях. Его называли мужчиной, поднявшим средний уровень внешности всей провинции. Министр высшего ранга, первый секретарь партийного комитета.
Автор примечает: В следующей главе расскажу о прошлом старшего брата Лу!
В эту ночь плотные тучи закрыли луну. Центральный район считался самым престижным — земля здесь буквально на вес золота, и потому его называли кварталом богачей.
В гостиной было темно, но яркий свет с улицы свободно проникал внутрь. В центре города ночи не бывает.
Лу Шиюнь стоял у панорамного окна с бокалом тёплой воды в руке и смотрел вниз на нескончаемый поток машин.
http://bllate.org/book/9710/879798
Готово:
