«Неужели после выхода программы в эфир эта участница хоть кого-нибудь найдёт себе в реальной жизни?»
«Подписчиков вдруг стало столько — не накрутила ли фейков?»
Нелестные комментарии хлынули на Цзянь И со всех сторон. За всё время, что она вела свой стриминговый аккаунт, ей ещё ни разу не доводилось сталкиваться с подобным. Более того, кто-то даже организовал массовые призывы к доксингу — требовали раскрыть её личные данные и адрес семьи. Сдерживая боль, Цзянь И продолжала пролистывать ленту.
Однако среди злобных отзывов она увидела и своих поклонников: те, хоть и не могли удалить чужие комментарии, отчаянно старались «забить» их своими сообщениями. Но атака словно была спланирована заранее — усилия фанатов не успевали за скоростью появления новых ядовитых постов. Тем не менее, они не сдавались.
«Разве на шоу разрешают пользоваться своим телефоном? Вы что, не знаете?»
«Ха-ха, да вы же боты! Ваш „бог“ лично сказал и в программе, и в вэйбо — всё равно не верите, что они друг другу нравятся?»
«Без лишних слов — богиня, открой скорее стрим! Без твоих видео с готовкой я уже похудел — нечем запивать еду!»
«Первый в очереди! Богиня, возвращайся в эфир! Цзянь И так мила, её глазки при улыбке изгибаются, как месяц — кому вообще надо?»
«Умоляю, Кролик-соус, открой стрим! Мы надёжнее „Касперского“ — настоящий файервол против троллей!»
«Умоляю, Кролик-соус, открой стрим! Мы надёжнее „Касперского“ — настоящий файервол против троллей!»
«Умоляю, Кролик-соус, открой стрим! Мы надёжнее „Касперского“ — настоящий файервол против троллей!»
Их самоотверженная защита растрогала Цзянь И, впервые пережившую интернет-травлю. Глаза её покраснели, слёзы больше не помещались в глазах и одна за другой катились по щекам, капая прямо на лицо Лу Чжэня.
Тяжёлая капля разбудила Лу Чжэня, который лишь притворялся спящим, положив голову ей на колени. Он резко сел, взял её лицо в ладони и большим пальцем — будто полировал драгоценный камень — осторожно вытер слёзы. В его глазах читалась тревога:
— Что случилось?
Под таким заботливым взглядом Цзянь И почувствовала себя потерянным ребёнком, наконец нашедшим родителей. Слёзы хлынули ещё сильнее. Помня, что запись всё ещё идёт, она закрыла лицо руками и сквозь рыдания показала на камеру.
Лу Чжэнь сразу всё понял. Он схватил простыню и один за другим накрыл все камеры. На экранах монтажной группы воцарилась кромешная тьма, слышались лишь прерывистые всхлипы Цзянь И, вызывая у всех участников съёмок искреннюю тревогу.
Закрыв камеры, Лу Чжэнь вернулся к Цзянь И и обнял её, больше не торопясь с расспросами. Он просто прижал её к себе, мягко гладя по голове. Немного поплакав и выпустив накопившиеся эмоции, Цзянь И утёрлась о его рубашку и, уютно устроившись у него на груди, с заложенным носом прошептала:
— Почему ты не спрашиваешь, в чём дело?
— Да я ведь занят — тебя утешаю, — тихо ответил Лу Чжэнь, а затем добавил с лёгкой усмешкой:
— Не переживай, я никому не скажу, что ты вытерла нос о мою одежду.
Он поправил её позу, чтобы ей было удобнее.
— Да не было такого! — Цзянь И покраснела и слегка ткнула его пальцем. — Теперь рассказывай, что происходит?
Лу Чжэнь ласково похлопал её по плечу.
Цзянь И протянула ему телефон:
— Может, я слишком сильно реагирую?
Она сидела, широко распахнув глаза, и с тревогой смотрела на него. Лу Чжэнь провёл длинными пальцами по экрану, потом снова похлопал её по плечу и, почесав лоб, произнёс с видом человека, оказавшегося в затруднительном положении:
— Это очень серьёзно…
— Ничего страшного, со мной всё в порядке, это не повлияет на тебя, — поспешно заверила его Цзянь И, заметив его обеспокоенность.
— О чём ты думаешь?! — воскликнул Лу Чжэнь и вдруг расхохотался. — Я переживаю, как теперь объяснюсь с будущим тестем! Ведь я обещал, что не допущу, чтобы тебя затравили в сети. А теперь сам нарушаю обещание и проваливаюсь в бездну недостойного поведения!
Увидев, как она встревожилась, он не удержался и громко рассмеялся. Его смех развеял тучи над её сердцем.
Он снова притянул её к себе:
— Ты должна верить мне. В любых обстоятельствах ты для меня важнее всего. Доверься мне полностью — я хочу почувствовать, что могу быть твоей опорой.
Он поправил выбившуюся прядь её волос, и в его глазах читалась твёрдая решимость и надёжность.
— Мои фанаты такие милые! Ха-ха, они надёжнее „Касперского“! — Цзянь И забрала телефон и решила передать все заботы Лу Чжэню.
— Уже веселее? А я разве не тёплый? — Лу Чжэнь щекотнул её под мышками.
Цзянь И, у которой там особенно чувствительные места, залилась смехом. В темноте раздавался её звонкий хохот, перемешанный с низким бархатистым смехом Лу Чжэня.
— Тёплый, тёплый! Ты мой грелочный мешочек! — закричала она, сдаваясь и поднимая руки в знак капитуляции.
Лу Чжэнь прекратил щекотать. Её волосы были взъерошены сильнее, чем когда она сама теребила его пряди. После смеха Цзянь И села, поправляя причёску, но тут Лу Чжэнь вдруг предложил:
— Крольчонок, давай я тебе расчешу волосы?
— А? — Цзянь И ещё не до конца осознала, что услышала, а он уже направился в ванную за расчёской.
— Бог мой! У меня и так мало волос! Прошу, будь осторожен!! — закричала она в панике.
— А где же твоё обещание полностью доверять мне?! — Лу Чжэнь нарочито нахмурился.
— Ладно, ладно, хорошо! — Цзянь И согласилась, хотя и с неохотой.
Лу Чжэнь распустил её волосы и начал осторожно водить расчёской, то и дело замедляясь, будто боясь причинить боль.
— Ты чего завис? — Цзянь И сидела прямо, как на фото для паспорта, и уже начинала напрягаться.
— Просто боюсь потянуть за волосы, — признался он и, наконец, уверенно провёл расчёской. Движения стали плавными и ритмичными.
Цзянь И постепенно расслабилась и даже обернулась к нему с улыбкой:
— Мои фанаты просят меня вернуться в эфир! Хочу начать стрим!.. Ай!
Резкий поворот застал Лу Чжэня врасплох — он случайно дёрнул её за прядь.
— Ай! Ты что, специально пугаешь?! — воскликнула она.
Оба рассмеялись. В монтажной группе, услышав, как настроение нормализовалось, наконец перевели дух и отправили ассистентку постучать в дверь.
Как только раздался стук, Цзянь И испуганно вскочила, но Лу Чжэнь мягко усадил её обратно и сам пошёл открывать. Ассистентка, увидев перед собой своего «бога», покраснела и заикаясь проговорила:
— Д-добрый вечер, господин Лу… Цзянь И всё в порядке?
Лу Чжэнь, вспомнив девушку в комнате, тоже улыбнулся:
— Всё хорошо, спасибо за беспокойство.
— О-о-о, отлично… Только… господин Лу… Вы так плотно всё занавесили… Но зато «собачьего корма» стало ещё больше! Все хотят видеть живые эмоции, а не просто слышать голоса… — жалобно протянула ассистентка.
Лу Чжэнь рассмеялся — его смех напоминал глубокое, случайное перебирание струн виолончели.
— Она отдыхает. Я человек ревнивый — хочу, чтобы только я видел её такой, — заявил он без тени смущения.
— Да что ты! — возмутилась Цзянь И с кресла. — Иди в свою комнату! Ты должен быть честным человеком!
— За каждого одинокого человека отвечает каждый! — театрально воскликнула ассистентка и, изображая плач, ушла.
Лу Чжэнь, совершенно не чувствуя за собой вины, закрыл дверь и вернулся к Цзянь И. Та встала, собираясь вернуть камерам их функциональность. В этот момент сами камеры, казалось, с надеждой ожидали возвращения света.
Но Лу Чжэнь разрушил их мечты:
— Пусть остаются закрытыми. Иди умывайся, я сейчас выйду. Подожду тебя здесь.
— Ах! Господин Лу, нельзя так! Ты обязан быть честным! — запротестовала Цзянь И, прячась под одеяло.
Позже, когда зрители дома увидели эту сцену в эфире, в комментариях посыпались:
«Это что, „выключили свет“ и начали роман?»
«Алло, 112? Здесь кто-то занимается чем-то неприличным!»
«Какая огромная порция „собачьего корма“! Я уже начинаю фантазировать…»
«Ребята из съёмочной группы, не уходите! Хотим видеть всё вживую!»
«Алло, 10086? У меня экран погас! Хотя звук есть…»
Под постом разгорелась целая дискуссия: все требовали убрать занавески и показать «сладкую» сцену целиком.
Лу Чжэнь показал знак «окей», повернул замок на двери и вышел. Цзянь И тем временем умылась, переоделась в пижаму и, подумав немного, всё же сняла простыни с камер, снова легла в постель и принялась листать телефон. Перечитывая комментарии в вэйбо, она уже не чувствовала прежней боли — на душе стало гораздо легче.
Видимо, в этом и заключается роль парня: когда тебе грустно, он рядом, чтобы поддержать, позволить на время отпустить маску силы. В такие моменты он не «звезда» и не «бог» — просто человек, дарящий тебе тепло.
Зазвонил телефон. На экране высветилось имя мамы.
— Алло, мам?
— Что случилось, дочка? — спросила мать сладким голосом. — Да ничего особенного… Просто твой папа с тех пор, как ты пошла на шоу, научился пользоваться интернетом. Увидел, сколько тебя ругают, теперь дома переживает… Отпусти меня! Разве это не правда? — слышалось, как отец пытался помешать матери говорить.
Цзянь И улыбалась, слушая их обычную перепалку. Ей даже представилось, как мама делает своё привычное «недовольное» лицо, когда поддразнивает отца. Вдруг захотелось домой.
— Ты не обижена? С тех пор как программа вышла в эфир, нам звонят со всех сторон, — волновалась мать.
— Нет, со мной всё хорошо. А вам никто ничего плохого не сказал?
— Ничего страшного! Ой, дочка, ты в телевизоре так красива! — радостно воскликнула мать.
— В тебя! — тут же добавил отец.
— Если бы в меня, то ни Лу Чжэнь, ни Шэнь Чжэнь не стали бы с тобой в паре, — парировала мать с неожиданной современностью.
Цзянь И залилась смехом:
— Мам, ты молодец! Даже знаешь, что такое «пара»! А кто такой Шэнь Чжэнь?
— Не знаю, кто это. Главное — береги себя. Заканчивай съёмки и скорее возвращайся домой. Пусть этим Лу Чжэнем всё и решает. По-моему, вся эта неразбериха из-за него. Как говорится: „Красота — обоюдоострый меч“. Прости его. Ладно, всё, кладу трубку. Если соскучишься — звони.
— Погоди, я ещё не всё сказала!
— Да ладно тебе, ты и так всё уже сказала, — раздалась последняя реплика родителей перед тем, как связь оборвалась. Настроение Цзянь И окончательно улучшилось, и она, улыбаясь глупой улыбкой, уютно устроилась под одеялом.
В дверь снова постучали. Цзянь И спросила, кто там, и услышала голос Лу Чжэня. Она уже собралась встать, чтобы открыть, но он остановил её:
— Не вставай, я сам.
Дверь открылась сама — Лу Чжэнь вошёл с помощью карты.
— А? — удивилась Цзянь И. — Разве не одна карта на двоих? Она же у меня в кармане! Откуда у тебя?
— Я попросил у организаторов. Они же ежедневно приходят убирать номера, — спокойно пояснил Лу Чжэнь.
— Уже поздно, иди умывайся, — поторопила его Цзянь И, прячась под одеяло.
— Не торопись. Давай сначала решим следующую проблему, — сказал Лу Чжэнь и направился к кровати.
Цзянь И мгновенно вскочила и, обхватив одеяло, резко села на то место, куда он собирался присесть — быстро, как кошка, ловящая игрушку.
— Нет! — заявила она, подняв на него большие чёрные глаза.
— Почему? — Лу Чжэнь еле сдерживал смех от её серьёзного вида.
— Просто так! Девчачья кровать — не для парней! Да и вообще… вот эти… вещи! — она махнула рукой в сторону камер.
Лу Чжэнь обвёл взглядом комнату и сделал вид, что наконец понял:
— А-а! Значит, если я их снова прикрою, можно?
— Нельзя! — Цзянь И уже начала нервничать.
Поняв, что шутить больше нельзя, Лу Чжэнь сел на диван:
— Ладно, как скажешь. Тогда давай решим вопрос с обращением.
— А что с ним не так?
— Кем я тебе прихожусь? — Лу Чжэнь постучал длинными пальцами по колену.
— Ты мой Юлэмэй! — выпалила Цзянь И, вспомнив рекламу.
— Я твой „бог“! — быстро поправилась она.
— Нет, так нельзя. Многие так меня называют. Это не отражает моей особенности для тебя, — возразил Лу Чжэнь.
— Но ты и правда мой „бог“! Или… Лу-гэгэ? — задумавшись, предложила Цзянь И.
Лицо Лу Чжэня потемнело, и он холодно произнёс:
— Если не ошибаюсь, ты так же называла Лу Вэя…
http://bllate.org/book/9681/877743
Готово:
