Однако ей так и не удалось додуматься ни до чего толкового — Юй Сяолинь уже заметила её. Та бросилась к ней, будто увидела спасительный отряд.
— Куратор Шэн!
Пиршество молчала.
Она и не подозревала, что занимает в сердце Юй Сяолинь столь важное место.
Девушка подбежала и встала рядом. Парень, с которым она только что поссорилась, перевёл взгляд на Пиршество. Та дружелюбно улыбнулась ему.
Он подошёл ближе, но не успела Пиршество открыть рот, как Юй Сяолинь опередила её:
— Это мой куратор класса. Можешь уходить.
Парень промолчал.
Пиршество, однако, мягко улыбнулась:
— Вы мне кажетесь незнакомым. Не с факультета иностранных языков, верно?
Парень кивнул и вежливо ответил:
— Здравствуйте, учительница. Я студент архитектурного факультета, меня зовут Ян Чжэнь.
Пиршество слегка кивнула. Было видно, что Ян Чжэнь вырос в хорошей семье: простая белая рубашка и джинсы подчёркивали его свежесть и уверенность, а осанка оставалась спокойной и достойной. Обычно раскованная и общительная Юй Сяолинь рядом с ним будто превратилась в застенчивую девочку, страдающую от неуверенности.
Пиршество потерла виски. Похоже, она слишком давно оторвалась от студенческой жизни — эмоциональные перипетии нынешних студентов поражали воображение.
Ян Чжэнь добавил:
— Наши семьи — старые знакомые. Сегодня утром я увидел публикацию в Weibo и немного обеспокоился, поэтому решил заглянуть к Сяолинь. Если родители спросят, я хотя бы смогу что-то объяснить.
— Ты уже всё увидел, — резко ответила Юй Сяолинь. — Можешь уходить.
Ян Чжэнь спокойно взглянул на неё, а затем перевёл взгляд на Пиршество.
Та улыбнулась:
— Не волнуйтесь. Полиция уже опровергла ложную информацию в Weibo и официальных аккаунтах. Всё это — домыслы журналистов. Если родители спросят, просто отправьте им скриншот опровержения от полиции Мо Чэна. Пусть доверяют нашей администрации — мы обязательно защитим права студентов. А с тем журналистом, который распускает слухи, я сама потом разберусь. Господин Ян, если у вас нет других дел, можете идти. Мне хотелось бы поговорить с Сяолинь наедине.
Ян Чжэнь вежливо попрощался, но перед уходом многозначительно посмотрел на Юй Сяолинь.
Та лишь сжала губы, явно недовольная.
Пиршество, наблюдавшая за всей этой детской ссорой, устало сказала:
— Ты же плакала по телефону сегодня утром? Почему теперь не плачешь?
Юй Сяолинь промолчала.
Пиршество бросила на неё короткий взгляд и направилась прямо в студенческое общежитие.
— Куратор Шэн, вы правда хотите зайти? — растерянно спросила Юй Сяолинь.
— Похоже, я никогда не заглядывала в общежитие, — ответила Пиршество. — Как преподаватель, совершенно не интересоваться повседневной жизнью студентов — это непростительно. Думаю, стоит навестить вас и узнать, чем вы заняты вне учёбы.
Юй Сяолинь забыла о своём горе из-за публикации в социальной колонке газеты Мо Чэна и в панике задумалась: успеет ли она предупредить одногруппниц убрать развешанное нижнее бельё в шкафы и напомнить соседкам, которые устроили в комнате мини-магазин с закусками, чтобы те тоже прибрались?
Конечно, не успеет. Юй Сяолинь только и смогла, что написать в общий чат группы:
«Ребята, куратор Шэн идёт в общежитие! Она уже у подъезда — готовьтесь встречать!»
В спешке она забыла, что куратор Шэн тоже состоит в этом чате.
Пиршество услышала звук уведомления, провела пальцем по экрану и увидела сообщение от Юй Сяолинь. Она многозначительно посмотрела на девушку.
Проходя по коридору между корпусами, Пиршество спросила:
— Странно. Утром ты так боялась, а сейчас будто бы совсем не боишься?
Юй Сяолинь помолчала и тихо ответила:
— Мои родители уже позвонили Ян Чжэню.
Брови Пиршества чуть дрогнули:
— Понятно. Он помог тебе уладить эту историю, и теперь твои родители поверили, что ты не ведёшь себя безрассудно, верно?
Юй Сяолинь поперхнулась от её слов и рассердилась:
— Куратор Шэн, мои отношения с Чэнь Цяньфанем были нормальными. Его уже нет в живых, пожалуйста, не используйте такие выражения, описывая нас.
Пиршество слегка удивилась, затем искренне сказала:
— Прости.
Юй Сяолинь не ожидала извинений и растерялась:
— Н-ничего страшного.
Новость о том, что утром Пиршество побывала в общежитии, снова разлетелась по университетскому форуму, а некоторые студенты даже выложили фото в Weibo. Студенты других факультетов восхищались: «Куратор Шэн так красива, у неё такой приятный голос и она так заботится о студентах!» А студенты её собственного факультета стенали: «У нас и у других — две разные планеты!» Пиршество, никогда не жившая в общежитии, впервые увидела, что такое настоящий хаос, и вместе с Юй Сяолинь отправилась в кофейню. Сначала она хотела пойти в студенческую столовую, но, подумав о том, что эти «медвежата» фотографируют всё подряд и выкладывают в соцсети, решила отказаться от этой идеи.
Хотя история Юй Сяолинь и попала в социальную колонку газеты Мо Чэна, городское управление полиции отреагировало быстрее самого университета Мо Чэна: спустя несколько часов после публикации новость уже опровергли. Поэтому студенты в основном возмущались беспринципностью журналистов, но никто не осуждал Юй Сяолинь. Пиршество чувствовала, что обязана Гу Яну огромной благодарностью и обязательно должна будет угостить его обедом, когда у него найдётся время.
Она подняла глаза и увидела, что Юй Сяолинь разговаривает с Пэн Юань, рассказывая, когда заметила, что за ней следят, и как выглядели эти люди.
Пиршество не была полицейским. Хотя она и переживала за Юй Сяолинь, считала, что раз дело передано в руки правоохранителей, ей не обязательно знать все детали. Поэтому она отошла к свободному столику, чтобы немного отдохнуть.
Думая о Гу Яне, она опустила глаза на список контактов в WeChat и нажала на его имя. Не раздумывая долго, она набрала сообщение:
«Пэн Юань сейчас беседует с моей студенткой. Он уже рассказал мне об опровержении утром. Спасибо, старший товарищ по учёбе!»
Судя по всему, Гу Ян был занят — ответа не последовало.
Пиршество без цели пролистала Weibo и другие соцсети, а затем получила сообщение от Ван Цзиньпина:
«Уже получил номер телефона нынешнего главного редактора газеты Мо Чэна. Разобрался в ситуации: один из студентов сам сообщил журналисту и предоставил фото Юй Сяолинь, из-за чего и появилась эта статья. Поскольку полиция уже опровергла слухи, не стоит больше ничего предпринимать. Не трать силы зря.»
Формулировка Ван Цзиньпина была весьма деликатной, но Пиршество поняла его намёк. Очевидно, кто-то из студентов слил информацию журналисту. Но Юй Сяолинь только что просила её скрыть эту историю — зачем бы ей самой рассказывать обо всём посторонним? Если виноваты студенты, то, возможно, лучше не копать дальше: вдруг вылезет ещё куча грязи и это испортит репутацию университета.
Лишь взглянув на эту ситуацию, Пиршество уже могла представить целую мелодраму о любовных интригах и вражде среди этих «медвежат». Она ответила Ван Цзиньпину и уставилась в окно, погрузившись в размышления.
Она вспомнила, как утром Шэн И сказал, что ему приснился папа.
В прошлый раз, когда она была на ферме, мама осторожно напомнила ей:
— Ребёнок начинает взрослеть. Он часто спрашивает о папе. Ты уже решила, как ему всё объяснить?
Пиршество подумала: «Что я могу сказать? Неужели рассказать ему, что он — ребёнок, зачатый под действием алкоголя, и что в ту ночь, хоть тот человек и был очень страстен, скорее всего, вообще ничего не помнит?»
Она знала, что всё это — её собственный выбор, и готова нести за него ответственность. Но вспоминать об этом было тяжело.
Тяжело… Когда вырастаешь, жизнь становится такой непростой.
***
Пэн Юань допросила Юй Сяолинь, дала ей электрошокер и наставила:
— Если они снова последуют за тобой, держись людных мест и немедленно сообщи нам. Старайся запомнить их лица — мы составим фоторобот и проверим, не числятся ли они в базе преступников.
Она задала Юй Сяолинь множество вопросов, но та, испугавшись в момент, когда заметила слежку, не смогла хорошо рассмотреть лица преследователей.
Юй Сяолинь кивнула:
— Спасибо, госпожа Пэн.
Пэн Юань широко улыбнулась:
— Служу народу!
Юй Сяолинь замолчала, не зная, что ответить. Пиршество, сидевшая позади, услышав эти слова, поняла, что разговор подходит к концу, и подошла ближе:
— Сегодня вы нам очень помогли, госпожа Пэн.
Пэн Юань радостно замахала руками:
— Да что вы! Вовсе не трудно!
Пиршество хотела спросить о ходе расследования дела Чэнь Цяньфаня, но передумала: лучше уж спросить об этом Гу Яна. По крайней мере, они могут сослаться на то, что учились в одном университете, а с Пэн Юань у неё лишь несколько встреч.
Она промолчала, но Юй Сяолинь не выдержала. Стиснув губы, девушка долго колебалась, но наконец собралась с духом и спросила:
— Госпожа Пэн, как продвигается расследование дела Чэнь Цяньфаня?
Пэн Юань ответила стандартной фразой:
— Расследование продолжается. Не стоит слишком переживать, Юй Сяолинь. Полиция прилагает все усилия, независимо от того, какое это дело.
Лицо Юй Сяолинь потемнело, и она больше ничего не сказала.
Пиршество взглянула на неё и обратилась к Пэн Юань:
— Вы возвращаетесь в участок? Я как раз проезжаю мимо — подвезу вас.
Пэн Юань была приятно удивлена:
— Как вам не стыдно предлагать такое?
Пиршество улыбнулась:
— Да ведь по пути. Не церемоньтесь.
Сев в машину Пиршества, Пэн Юань заметила, что внутри нет никаких женственных украшений — всё выдержано в нейтральном стиле. Это удивило её: по внешности казалось, что у Пиршества в салоне должно быть полно милых безделушек. Наблюдая, как та уверенно ведёт автомобиль, Пэн Юань восхищённо воскликнула:
— У вас отличное вождение! В прошлый раз, когда я водила машину начальника Гу по служебным делам, умудрилась зацепить чужую машину. Он тогда сказал, что женщинам вообще не стоит садиться за руль.
Пиршество рассмеялась:
— Гендерная дискриминация. Надо бы его отлупить.
Пэн Юань высунула язык:
— Да я бы и рада, да не получится. Кстати, у вас сейчас много занятий? Кажется, вы всё время заняты студентами. У вас вообще остаётся время на свидания?
На светофоре Пиршество нажала на тормоз и с подозрением посмотрела на Пэн Юань.
Та улыбалась без тени коварства:
— В наше время труднее всего быть учителем или полицейским. Вы постоянно вокруг студентов крутитесь, мы — за делами гоняемся. Стоит только случиться чему-то ночью — и бегом в участок, где бы ты ни был. С тех пор как я поступила в управление, у меня не было ни одного нормального свидания.
Пиршество молча слушала её болтовню.
Не получив ответа, Пэн Юань моргнула и посмотрела на Пиршество. Та держала руки на руле и сосредоточенно смотрела вперёд, будто полностью погружённая в дорогу. Пэн Юань, умеющая читать по лицу, поняла, что эту тему лучше не развивать, и вернулась к Юй Сяолинь:
— По делу Чэнь Цяньфаня есть подвижки, но я не могу раскрывать детали. Возможно, вам, куратор Шэн, стоит чаще следить за состоянием Юй Сяолинь. Я уже всё ей объяснила, но боюсь, что юная особа, увлекшись, может скоро забыть обо всём. Дело Чэнь Цяньфаня непростое — затрагивает слишком много сторон. За Юй Сяолинь кто-то охотится, потому что у неё, вероятно, есть нечто ценное.
Пиршество удивилась:
— Так сложно?
Пэн Юань кивнула:
— Мне кажется, она боится, но не собирается полностью сотрудничать с полицией.
Пиршество слегка повернула голову, нахмурившись:
— Вы имеете в виду…
— Она сотрудничает выборочно. Когда узнала о смерти Чэнь Цяньфаня, сначала заявила, что они просто друзья и почти не общались. Потом призналась в отношениях, но сказала, что они давно расстались. Сначала она вела себя холодно, но сейчас в кофейне сама спрашивает о ходе расследования.
— Они встречались. Если вкладывала в эти отношения чувства, невозможно остаться равнодушной. Естественно, она интересуется ходом дела.
Пэн Юань не ожидала, что Пиршество так заступится за студентку, и удивилась:
— Куратор Шэн, вы, наверное, очень популярны среди студентов.
Пиршество не поняла, как разговор вдруг перешёл на её популярность, и недоуменно взглянула на Пэн Юань.
http://bllate.org/book/9674/877246
Готово:
