Дети спали так крепко, что даже гром не разбудил их, и госпожа Юй с облегчением выдохнула. Раз уж всё равно не спалось, она взяла круглый веер и начала мягко обмахивать малышей, думая о муже, отправившемся в Цзичжоу подавлять мятеж.
Весной в Цзичжоу разразилась сильная засуха. Бедняки, не выдержав голода, поддались уговорам местного атамана и подняли восстание.
Несколько тысяч нищих — госпожа Юй не особенно тревожилась за мужа. Просто ей очень хотелось его видеть. Вчера вторая невестка пришла похвастаться браслетом из изумруда, подаренным вторым господином. У госпожи Юй изумрудов хватало, но когда прямо перед носом демонстрируют чужую любовь, сердце невольно тянется к собственному высокому, крепкому супругу, чтобы он скорее вернулся домой.
— Крак! — раздался ещё один удар грома, будто бы прямо над крышей.
Госпожа Юй даже вздрогнула от испуга. Едва она собралась посмотреть в окно, как рядом вдруг раздался детский плач. Она опустила взгляд и с ужасом увидела, что её дочь Гу Луань уже вся в слезах: розовые щёчки мокрые, а белые, словно лотосовые корешки, ручки подняты к шее, будто девочка пытается что-то от себя оттолкнуть.
Малышка плакала и извивалась во сне, но глаза её были плотно зажмурены — явно попала в кошмар!
Госпожа Юй не стала будить дочь сразу. Она осторожно перевернулась на бок и легла рядом, нежно похлопывая крошечное плечико и ласково шепча:
— Алуань, не бойся, мама и братец рядом. Я уже прогнала громового духа, теперь тебе ничего не грозит.
Умирающая Гу Луань услышала голос матери. Её мать была красива и нежна; всякий раз, когда Гу Луань болела или страдала, достаточно было присутствия матери, чтобы боль утихала. Неужели её уже задушил новый император? Может, потому, что она больше всего скучала по матери, Янвань смилостивился и позволил ей в последний раз услышать её голос?
«Мама…»
Гу Луань с тревогой распахнула глаза. Слёзы застилали зрение, и она не могла разглядеть лицо перед собой. Девочка уже потянулась рукой, чтобы вытереть глаза, как вдруг к ней прикоснулась тёплая ладонь с нежным ароматом и аккуратно промокнула все слёзы мягким платком. Взор постепенно прояснился, и перед ней предстало белоснежное, сияющее красотой лицо.
Похоже на материнское, но лет на десять моложе.
Гу Луань оцепенела. Что происходит?
А госпожа Юй смотрела на свою дочку: большие миндалевидные глаза растерянно смотрели, маленький ротик был широко раскрыт — такая жалобная и трогательная картинка.
— Алуань видела плохой сон, да? — улыбнулась госпожа Юй и, усевшись, усадила дочку себе на колени.
Гу Луань послушно позволила себя поднять и повернуть. Взгляд её скользнул по занавескам с вышитыми лотосами, по уютной, хоть и не такой роскошной, как в императорских покоях, комнате и, наконец, остановился на мальчике, мирно спящем неподалёку и выставившем наружу две пухлые ножки. Она не знала этого мальчика, но он казался знакомым.
Госпожа Юй, заметив, как дочь уставилась на брата, рассмеялась и взяла её ручку в свою:
— Это же твой братец. Алуань разве забыла?
Брат?
В голове Гу Луань мгновенно возник образ стройного, гордого юноши — её старшего брата Гу Тина, наследника дома маркиза Чэнъэнь, знаменитого своей отвагой и красотой. Как такое возможно…
Пока Гу Луань безуспешно пыталась связать образ своего благородного брата с этим спящим мальчишкой, пускающим слюни, она вдруг осознала, что и сама стала маленькой. На ногах у неё были белые шаровары из тонкой ткани, а пухлые ступни торчали наружу — они были меньше её собственной ладони! Рука? Гу Луань подняла руку и увидела, что и она тоже уменьшилась.
Голова пошла кругом. Ведь ей было шестнадцать, и она находилась в императорской постели!
Неужели это просто галлюцинация перед смертью?
Решив проверить, Гу Луань ущипнула себя.
Четырёхлетняя девочка сосредоточенно наклонилась, нашла подходящее место и, сквозь тонкие шаровары, сильно ущипнула ногу.
Больно!
Она тут же отпустила кожу, но бровки нахмурились от боли.
Госпожа Юй растерялась и, поглаживая ушибленное место, удивлённо спросила:
— Алуань, зачем ты себя ущипнула?
Гу Луань посмотрела на молодую, прекрасную мать и растерянно пробормотала:
— Мама, я что, сплю?
Госпожа Юй улыбнулась, прижала дочку к себе и поцеловала:
— Только что ты спала и видела сон. Теперь проснулась — все злодеи убежали, бояться нечего.
Бедняжка… Какой же ужасный сон ей приснился?
Гу Луань прижалась к материнской груди, вдыхая родной, успокаивающий запах, но всё ещё не могла прийти в себя. Пока четырёхлетний Гу Тин, разбуженный позывами, зевая и потирая глаза, позволил няне увести себя в уборную, мысли в голове Гу Луань крутились, как в водовороте, пока наконец не улеглись, и разум не вернулся к ней.
Теперь она поняла: молитвы бабушки и все те кувшины масла, что она пожертвовала в храм, действительно помогли. Будда сжалился над невинной девушкой, убитой императором, и вернул её в детство, дав второй шанс на жизнь.
Правда ли это?
Гу Луань жадно обняла мать. Только так, только чувствуя живое тепло её тела, она могла убедить себя, что это не сон.
— Стыдно, сестрёнка опять ластится! — раздался весёлый голосок позади.
Гу Луань почувствовала, как лицо её залилось румянцем. Она отстранилась от матери и обернулась.
Маленький наследник Гу Тин сидел у няни на руках и с явным превосходством насмехался над сестрой за её «детскую привязанность».
Гу Луань помнила другого брата: после того как она в детстве упала в прорубь и простудилась, он всегда баловал и оберегал её. Когда другие девушки хвастались, как здорово ездить верхом, а она не могла из-за слабого здоровья, брат нашёл для неё кроткую пони, лишь бы она хоть раз попробовала.
Но сейчас ей всего четыре года. Она ещё не заболела, ещё здорова, и брат тоже ещё ребёнок.
Они оба дети.
Глядя на братнину важную рожицу, Гу Луань хитро прищурилась и указала на няню:
— А вот брату стыдно! Такой большой, а всё ещё на руках у няни!
Личико Гу Тина мгновенно покраснело!
Ему уже четыре года! Он даже обуваться сам умеет, а сейчас просто проснулся и забыл!
— Отпусти меня! — закричал мальчик, пытаясь вырваться.
Няня не смела позволить маленькому господину ходить босиком по полу. Она быстро перенесла его и поставила на циновку.
Но Гу Тин всё ещё кипел от злости и, сверкая глазами, прикрикнул на няню:
— Больше никогда не смей меня носить!
Няня была глубоко огорчена. Ещё недавно, когда он ходил в уборную, он был таким милым!
— Ступай, — с улыбкой сказала госпожа Юй, спасая няню от гнева сына.
Няня поклонилась и вышла.
Гу Тин всё ещё сердито сидел спиной к матери и сестре, и даже плечики его гневно вздрагивали.
Гу Луань вдруг показалось, что такой братец очень мил. Она попросила мать поставить её на пол и босиком подошла к нему.
Она встала слева — мальчик надул губы и повернулся направо. Гу Луань обошла его — он снова развернулся.
Гу Луань расхохоталась, но вдруг споткнулась и упала на циновку. Рот её раскрылся, и она заревела.
И госпожа Юй, и Гу Тин остолбенели.
Гу Луань рыдала безудержно, выплакивая весь страх и обиду последних мгновений жизни. Проклятый Нинский князь! Хотел убить — так убивай сразу, как всех в восточном дворце! Зачем спать, а потом убивать? После того как действие снадобья прошло, она ведь так старалась ему угодить!
— Сестрёнка, что случилось? — встревоженно спросил Гу Тин и неуклюже погладил сестру по голове. — Не плачь, не плачь, братец с тобой поиграет.
Конечно, он решил, что сестра плачет из-за того, что он на неё обиделся.
— Нет, мне просто приснился кошмар, — всхлипывая, пожаловалась Гу Луань матери и брату. Ей нужно было выговориться. — Мне снилось, будто злодей душит меня за шею.
Выражение лица госпожи Юй изменилось. В этом возрасте девочка могла видеть духов — это ещё можно понять. Но кто стал причиной такого сна?
И тут она вспомнила: недавно она брала детей во дворец, где они играли с принцами и принцессами. Наследный принц прислал им красивого красноперого попугая, и все дети были в восторге. Но мимо проходил второй принц, и, якобы чтобы получше рассмотреть птицу, подошёл ближе… и при всех детях задушил попугая.
Проклятый маленький тиран!
Гу Тин тоже разозлился — на того злодея из сна сестры. Он крепко обнял Гу Луань и громко пообещал:
— Не бойся, сестрёнка! В следующий раз присни мне тоже — я тебя защитлю и прогоню злодея!
Эти наивные слова заставили Гу Луань сквозь слёзы улыбнуться.
Увидев улыбку сестры, Гу Тин тоже радостно захихикал. За окном всё ещё шёл дождь, и он тут же предложил:
— Пойдём, братец покажет тебе, как ловить дождевых червей!
Гу Луань скривилась и оттолкнула его руку:
— Ни за что не пойду!
Только мальчишки интересуются всякими жуками и червями. Гу Луань — девочка, и из насекомых её привлекают лишь красивые бабочки.
Только что помирившиеся брат и сестра снова поссорились — на этот раз из-за червей. Гу Тин уже собрался идти один, но мать, всё это время молча наблюдавшая за их играми, наконец вмешалась:
— Никуда не пойдёшь. Ложись и спи, как следует.
У каждой матери есть две стороны: когда дети спокойны — она нежна, как вода; когда шалят — твёрда, как гора. Горой или водой быть матери — зависит только от поведения детей.
Гу Тин не осмеливался ослушаться рассерженную мать и, ворча, улёгся.
Гу Луань взглянула на подушку рядом с братом и с готовностью легла на неё.
Теперь, когда рядом были и мать, и брат, Гу Луань больше не боялась. Но уснуть не могла — притворялась, что спит.
Прошло неизвестно сколько времени, как вдруг братнин пухлый ручонка обняла её и он пробормотал сквозь сон:
— Сестрёнка, не бойся… Братец тебя защитит…
Глаза Гу Луань наполнились слезами, и она чуть не расплакалась снова, но сдержалась, чтобы мать не заметила.
Гром то затихал, то вновь гремел, а шум дождя действовал усыпляюще. Гу Луань слушала его и вдруг провалилась в сон.
И снова ей приснилось: она в императорской постели, и на самом деле умирает. Но после её смерти дом маркиза Чэнъэнь, до того сохранявший нейтралитет, поднимает знамя против тирана. Отец ведёт армию с северо-запада на столицу. Чжао Куй готов и встречает войска на полпути, но пока не может одолеть их окончательно.
Во время сражения чья-то стрела находит цель — и Чжао Куй падает замертво.
На этом сон оборвался.
За окном дождь уже прекратился. Гу Тин вбежал в комнату и радостно закричал, чтобы сестра выходила смотреть на радугу.
Гу Луань посмотрела на брата и подумала: если сон был правдой, а не просто мечтой о мести, то ту стрелу наверняка пустил именно он.
Какое сладкое возмездие!
После дождя небо прояснилось, и на полнеба раскинулась яркая радуга.
Няня умыла Гу Луань, одела её и, поскольку земля на улице была мокрой, обула в деревянные сандалии.
Сандалии четвёртой барышни дома маркиза Чэнъэнь были сделаны из древесины дерева ляньшу — мягкой, прочной и лёгкой. Верёвочки на них были из розового шёлка, не натирали ноги и выглядели одновременно нарядно и удобно.
Няня подала сандалии, и Гу Луань продела в них свои маленькие ножки. Циновка была высоковата, поэтому няня подняла девочку и поставила на пол.
Став ребёнком, приходилось во всём зависеть от других, и Гу Луань это казалось странным. Но, взглянув на край циновки, который был выше её головы, она тут же забыла обо всех сомнениях.
— Пошли! — нетерпеливо протянул руку Гу Тин, как всегда беря сестру за ладошку.
Брат и сестра-близнецы были очень привязаны друг к другу. Гу Луань смотрела на своего нетерпеливого брата и думала: сейчас ему всего четыре года, он, наверное, и курицу не смог бы одолеть. Но в будущем он станет тем самым отважным юным генералом, который будет её защищать и баловать.
Мать занялась делами, и брат с сестрой вышли во двор. Два похожих, как две капли воды, малыша задрали головы и уставились на радугу. Для Гу Тина радуга была просто красивой и интересной. Но для Гу Луань она символизировала закат, новую жизнь — словно росток, только что пробившийся из земли. Впереди, конечно, будут бури, но и надежда тоже есть.
Она глубоко вдохнула — так глубоко, что грудка надулась, как шарик.
— Сестрёнка! — вдруг закричал Гу Тин.
Гу Луань открыла глаза и увидела, как по галерее к ним идёт шестилетняя сестра Гу Фэн в сопровождении своей служанки Цинтун. На шее у Гу Фэн поблёскивал золотой амулет с нефритовой вставкой, который мягко покачивался при ходьбе, придавая девочке особую миловидность.
Гу Луань невольно улыбнулась. В прошлой жизни из-за слабого здоровья она редко выходила из дома, а сестра часто бывала в обществе знатных девушек и слыла красавицей всей столицы. Женихи чуть ли не вытаптывали порог дома маркиза Чэнъэнь, пока наконец сестра не вышла замуж за второго сына фамилии Ли. По словам матери, когда та навещала её во дворце, сестра и зять жили в согласии и любви.
Но даже эта будущая красавица сейчас — всего лишь шестилетняя девочка.
http://bllate.org/book/9653/874523
Готово:
