— Скажи-ка, поверил ли старик Чэнь Шэнхай? — с живым интересом спросил Цинь Чжэньхань и взял кисть, чтобы поставить резолюцию.
Императорская печать — алый иероглиф «да» — вспыхнул на меморандуме.
Теперь, получив одобрение государя, Цинь Шуньань мог отправиться в Управление родословных и вписать имя Си Гуан под своё.
— По скромному мнению вашего слуги, Главный наставник, скорее всего, не поверил, — ответил Чань Шань. Тот, кто дослужился до его положения, почти что дух — разве станет он слепо верить чужим словам?
— Да уж, этот старик, — бросил Цинь Чжэньхань кисть и холодно рассмеялся.
Впрочем, верит он или нет — для того старика это всё равно. Ведь фаворитку наследного принца всё равно не сделают наследной принцессой. Но теперь, когда появилась эта Си Гуан, у него появился повод действовать. Почему бы и нет?
— Я ещё не умер, а эти старые хрычи уже начали поглядывать на мой трон, — проговорил император.
Его холодный смех эхом разнёсся по пустому залу, заставляя сердце стынуть.
Чань Шань опустил голову, сохраняя невозмутимое выражение лица.
Государь непредсказуем в гневе и милости, но за все эти годы он научился спокойно переносить его капризы.
— Ладно, пора умываться. Я лягу отдыхать, — вдруг снова засмеялся Цинь Чжэньхань, на этот раз легко и с лёгким ожиданием в голосе.
После умывания опустили занавески, и Цинь Чжэньхань быстро уснул.
Ему снова приснилось то самое лунно-белое платье, та самая ветвь грушевого цвета. Всё тело охватила незнакомая, томительная страсть — то радостная, то мучительная. Он крепко прижимал к себе женщину, и та тихо всхлипывала, словно плакала.
Её талия была тонкой, а кожа — тёплой и мягкой на ощупь.
Император метался во сне, не находя покоя. Чань Шань стоял за занавесками, не осмеливаясь войти.
Ранее государь строго приказал: какими бы звуками ни наполнился дворец, если он сам не позовёт, никто не должен входить.
Долгий сон наконец закончился, и Цинь Чжэньхань проснулся, но настроение у него было мрачное.
Сейчас его душа бурлила от возбуждения, а тело оставалось совершенно спокойным. Эта пропасть между чувствами и плотью сводила с ума.
Он не был глупцом и прекрасно понимал: ему приснился эротический сон.
Но вот в чём загвоздка: когда он был отравлен, он ещё не знал женщины, а после того и вовсе жил в полном воздержании — даже мысли подобного рода не возникало.
Так почему же теперь ему снятся такие сны?
К тому же двадцать восемь лет подряд ничего подобного не происходило, а тут вдруг началось?
Подавив в себе дискомфорт, Цинь Чжэньхань встал и позвал Чань Шаня.
— Завтра приведи ко мне Хуэйцзюэ из храма Ханьгуан, — приказал он низким, напряжённым голосом.
Он никогда не верил в духов и богов, но происходящее было слишком странно. Несколько дней он тщательно всё проверял и не нашёл никаких следов вмешательства.
Теперь, чтобы разгадать эту загадку, оставалось лишь обратиться к потустороннему.
Услышав ярость в его голосе, Чань Шань внутренне сжался и немедленно ответил:
— Слушаюсь, Ваше Величество.
На следующее утро, едва распахнулись ворота дворца, отряд Внутренней стражи поскакал на быстрых конях за город и к обеду успел доставить монаха обратно.
Храм Ханьгуан был государственным буддийским храмом империи Цзинь, а его настоятель Хуэйцзюэ — всеми признанным высокодуховным монахом. Ему уже исполнилось восемьдесят девять лет.
Даже такого мудреца тряска в повозке изрядно вымотала. Едва его подвели ко дворцу, придворные слуги поспешили подхватить под руки:
— Мастер, вы так устали! Прошу вас, проходите скорее!
Несмотря на почтительные слова, их движения были предельно быстрыми и деловитыми.
— Не устал, не устал. Для старого монаха — великая честь служить Его Величеству, — запыхавшись, ответил Хуэйцзюэ, с трудом выпрямившись. Он поднял глаза на дворцовые стены и вспомнил о том, кто там правит. В душе его шевельнулась тревога.
Много лет назад он уже читал лицо этому человеку: «Небесная звезда одиночества, холодный и безжалостный». Позже, когда тот вернулся в Юйцзин, залив кровью каждый камень дворца, предсказание подтвердилось.
В последние годы судьба империи Цзинь становилась всё нестабильнее — беда, видимо, ещё не миновала.
Хуэйцзюэ не знал, зачем именно император вызвал его сейчас. Хотя он и чувствовал себя ничтожным перед лицом судьбы, всё же надеялся хоть немного смягчить надвигающуюся бурю.
По вымощенной брусчаткой дороге дворцовых садов ранним утром уже вымели весь снег.
Си Гуан с горничными вышла прогуляться и вдалеке заметила фигуру в алой монашеской рясе. Она сразу остановилась.
— Как это монах попал во дворец? — удивилась она.
— Судя по тем, кто его сопровождает, Его Величество, верно, приказал привести его, — внимательно пригляделась Юньчжи и тут же ответила.
— Алый плащ… Значит, это настоятель храма Ханьгуан? — задумалась Си Гуан, но тут же нахмурилась ещё больше.
Алую рясу носил только настоятель государственного храма Ханьгуан — её когда-то лично пожаловал основатель империи. Но ведь она помнила, что нынешний император особенно не любил монахов и даосов. В прошлой жизни старый настоятель Ханьгуана не раз просил аудиенции, но государь всякий раз отказывал.
Так почему же теперь?
Или, может, тогда тоже был вызов, просто она не знала?
В ту жизнь она была занята ссорами с Цинь Шуньанем и действительно мало что знала о делах двора. Си Гуан слегка нахмурилась.
— Это точно настоятель Хуэйцзюэ. Говорят, он истинный святой, обладающий великой добродетелью, — с благоговением сказала Юньчжи, не зная, о чём думает её госпожа.
Си Гуан кивнула в знак того, что услышала.
Империя Цзинь почитала буддизм, и народ в массе своей верил в Будду. Однако она росла под присмотром своего учителя, который предпочитал уединение и даосское учение о недеянии. Поэтому и она сама склонялась к даосизму, хотя к буддизму относилась без предубеждений.
Тем временем слуги вели Хуэйцзюэ на аудиенцию к императору, а Си Гуан, немного побродив без особого интереса, вернулась во Восточный дворец.
За ней следовала целая свита горничных и евнухов, не смеющих отстать ни на шаг. Увидев, что она возвращается, они все с облегчением перевели дух.
Вчера слуги самого наследного принца строго предупредили их: нужно беречь эту госпожу как зеницу ока. Если она хоть на миг исчезнет из виду или с ней что-то случится — им всем не поздоровится.
Едва она вошла во Восточный дворец, как её остановила одна из служанок.
— Госпожа Шэн? Наследная принцесса желает вас видеть, — сухо произнесла та, бросив взгляд на лицо Си Гуан и чуть нахмурив брови. Хотя она и сказала «желает видеть», тон её был непреклонным и властным.
Си Гуан взглянула на неё и сразу поняла: эта служанка и её спутницы — обученные бойцы.
Это было редкостью. Видимо, генерал Чжао очень заботился о своей дочери.
Горничные растерялись. Юньчжи, собравшись с духом, хотела уже отказаться.
Ведь когда наследный принц привёз Си Гуан во дворец, наследная принцесса устроила скандал, за что принц в ярости толкнул её — говорят, она даже получила ушиб. Так что теперь её приглашение явно сулило неприятности.
— Хорошо, проводите меня, — без колебаний согласилась Си Гуан.
— Госпожа! — встревожилась Юньчжи. — Наследная принцесса вспыльчива. Вам не стоит идти одной!
Служанка не ожидала такой лёгкости и на миг удивилась. Но, увидев безразличное выражение лица Си Гуан, решила, что та слишком самоуверенна, полагаясь на поддержку наследного принца, и внутри её разгорелась ещё большая злоба.
«Простая деревенская девчонка! Всё лишь благодаря красивому личику осмеливается так себя вести перед нашей наследной принцессой!»
— Тогда пойдёмте, — сказала служанка и пошла вперёд.
Си Гуан последовала за ней. Один из евнухов в свите незаметно отстал и поспешил доложить обо всём наследному принцу. Получив известие, служанка сжала губы, затаив ещё большую ненависть, но уже готовясь удерживать свою госпожу, если та вдруг вспылит.
Теперь, когда её отец сдал военную власть, наследный принц без стеснения начал холодно обращаться с её госпожой. И правда, теперь её госпожа уже не могла позволить себе прежнюю вольность и дерзость.
Времена изменились.
Вскоре они добрались до дворца Хуэйфэн — резиденции наследной принцессы.
По пути Си Гуан размышляла, может ли наследная принцесса стать для неё союзницей. Но едва она переступила порог, как увидела: кроме наследной принцессы Чжао Хуаньинь, здесь также присутствовали наложница Чэнь и фаворитки Сун и Цюй.
Все четверо подняли глаза и пристально уставились на неё.
— Здравствуйте, — слегка кивнула Си Гуан и сразу же заняла свободное место.
Её поведение было настолько естественным, что все четверо опешили.
— Наглец! Как ты смеешь не кланяться нам?! — возмутилась Сун Ваньи из дома графа Шуньчэн. Красивая и капризная, она раньше была любимейшей фавориткой наследного принца и поэтому больше всех ненавидела появление Си Гуан.
Наложница Чэнь и другая фаворитка Цюй Сыюнь были из учёных семей: первая — изящна и утончённа, вторая — строга и сдержанна.
— Кланяться? А зачем мне кланяться вам? — спросила Си Гуан и перевела взгляд на наследную принцессу Чжао Хуаньинь. Их глаза встретились, и Си Гуан заметила в них не презрение, а скорее любопытство. Что-то здесь было не так.
В прошлой жизни, когда она впервые увидела наследную принцессу, та была невероятно надменна и даже не удостоила её взглядом. Почему же сейчас всё иначе?
— Даже если тебя лично привёз наследный принц, у тебя нет ни титула, ни положения. При встрече с нами ты обязана кланяться! А ты ещё спрашиваешь «зачем»? Видно, деревенское воспитание не научило тебя приличиям! — закончила Сун Ваньи и гордо подняла подбородок.
Она была красива, и даже в гневе выглядела очаровательно. Си Гуан не почувствовала злобы, даже услышав такие слова.
Однако кое-что требовалось уточнить.
— Тогда пойди и скажи всё это Цинь Шуньаню. Когда мы встретились, он сам заявил, что у него нет ни жены, ни наложниц, и даже совершил обряд бракосочетания перед моим учителем. А вернувшись в столицу, я узнала, что он меня обманул.
— Я хочу домой, а он запер меня во дворце. Зачем ты сейчас говоришь мне всё это? Сходи к Цинь Шуньаню! Пусть отпустит меня — и я никогда не оглянусь назад! — с горькой усмешкой сказала Си Гуан, не скрывая ненависти и обиды.
В зале воцарилась тишина. Все слуги опустили головы, желая провалиться сквозь землю — лучше бы им быть глухими и слепыми, лишь бы не слышать таких слов!
И четыре женщины тоже остолбенели. Они не ожидали, что всё обстоит именно так. Раньше они думали, что наследный принц просто запер Чэнгуаньский дворец, чтобы защитить свою возлюбленную от их козней… Но теперь…
— Наследный принц добр и благороден. Он не мог так поступить. Госпожа Шэн, не порочьте его доброе имя ложными словами, — первой пришла в себя наложница Чэнь. Она бросила взгляд на наследную принцессу и, увидев, что та лишь молча смотрит на Си Гуан, почувствовала лёгкое недоумение, но всё же сделала предостережение.
Чжао Хуаньинь всегда ревниво относилась к наследному принцу. Услышав подобное, она непременно вспылила бы. Почему же сегодня молчит?
— Бредни, — холодно бросила Цюй Сыюнь. Её отец был заместителем главы Императорской инспекции — строгим и принципиальным человеком, и воспитал дочь в том же духе.
— Всё, что я сказала, — правда. Если я лгу, пусть меня поразит молния, и душа моя не обретёт покоя вовеки, — с презрением фыркнула Си Гуан.
Клятва была столь страшной, что все замолкли.
— Ты… тебе, наверное, нелегко, — запинаясь, сказала Сун Ваньи, а потом добавила: — Но больше так не говори. Вдруг наследный принц рассердится? Раз уж ты вернулась во дворец, и он тебя любит, лучше живи здесь спокойно. Разве это не лучше, чем в какой-то глуши?
Чэнь Чжи и Цюй Сыюнь переглянулись с лёгкой улыбкой — они понимали наивность Сун Ваньи.
Си Гуан тоже улыбнулась. Сун Ваньи, хоть и капризна, но добра и простодушна — из всех женщин во Восточном дворце с ней легче всего иметь дело.
Жаль только…
Она бросила взгляд на Чэнь Чжи и отвела глаза.
Жаль, что та погибнет из-за семьи Чэнь.
— Так кто из вас может уговорить Цинь Шуньаня отпустить меня домой? — поочерёдно оглядела она всех четверых.
Никто не ответил. Как они могут изменить волю наследного принца?
За дверью Цинь Шуньань слушал всё это, и его суровое лицо постепенно смягчилось. Он понимал, что Си Гуан злится на него, но со временем она всё поймёт.
Он чуть дёрнул уголком рта и тихо приказал:
— Проследите, чтобы все держали язык за зубами.
Евнух понял, что речь идёт о слугах, услышавших слова Си Гуан, и немедленно кивнул.
— Си Гуан, не упрямься. Прости, что раньше обманывал тебя, но постоянный гнев вредит здоровью, — терпеливо сказал Цинь Шуньань, входя в зал.
Все четверо встали, чтобы поклониться. Чжао Хуаньинь замешкалась и поднялась последней.
Цинь Шуньань этого не заметил, но Си Гуан, которая всё время наблюдала за ней, увидела неуклюжую манеру и задумалась.
— Тогда отпусти меня, — повторила Си Гуан уже надоевшую фразу.
— Ни за что. Я уже вписал твоё имя в Императорскую родословную. Мы будем вместе во всех жизнях, — счастливо улыбнулся Цинь Шуньань, а затем обратился к Чжао Хуаньинь и остальным: — Отец одобрил мой меморандум о назначении Си Гуан наложницей наследного принца. Она ещё плохо знает порядки дворца, так что не обижайте её.
http://bllate.org/book/9648/874153
Готово:
