Императрица-мать изначально не собиралась вызывать Бай Мэн.
Она была женщиной простодушной: любовь и ненависть проявляла открыто и никогда не меняла своего отношения к людям в зависимости от их положения.
Когда Цин Юй ещё был наследным принцем и пользовался особым расположением покойного императора, эта прямолинейная женщина — только что ставшая второй императрицей — без тени сомнения притесняла наследника. Она грубо и открыто заменила всех его приближённых своими людьми.
Даже когда покойный император взял воспитание сына под личный контроль и окружил его доверенными лицами, она и не думала заглаживать вину перед государем или проявить хоть каплю доброты к наследнику. Напротив, она просто перестала замечать его существование и полностью отстранилась.
Вот такая она была — честная и без притворства.
После того как Цин Юй взошёл на престол, её характер остался прежним — таким же прямолинейным и упрямым. Пока тело покойного императора ещё не остыло, она издала указ, которым передала невесту, предназначенную для наследника, собственному сыну.
Хотя указ отменили, это ничуть не изменило её натуры.
Императрица-мать по-прежнему безмерно баловала сына. Чтобы компенсировать ему утрату «наследной невесты», она стремительно наполнила его гарем девушками из знатных семей. Затем, опасаясь, что эти знатные жёны и наложницы недостаточно хорошо заботятся о сыне, добавила в его внутренние покои множество молодых, красивых и услужливых служанок-наложниц.
Что до императора, то она попыталась заселить его гарем уродливыми и недостойными женщинами, но клан Ван убедил её отказаться от этой затеи. В итоге она ограничилась тем, что заняла все четыре высшие должности наложниц представительницами клана Ван. Однако, когда она попыталась повторить тот же приём с императрицей, против неё выступили все чиновники, а в народе даже начали распевать сатирические песни, намекающие на её своеволие.
Императрица-мать устроила истерику: плакала, кричала и топала ногами, утверждая, что императрица-мать по праву может повышать статус наложниц. Но представители императорского рода напомнили ей о правиле, установленном ещё при основании династии: кроме императрицы, которую берут в жёны напрямую, все прочие наложницы обязаны проходить через церемонию отбора. Императрица-мать действительно имеет право повышать статус уже находящихся во дворце женщин, но лишь с согласия императора. А вот напрямую вводить новых женщин во дворец она не вправе.
Тех четырёх наложниц следовало бы изгнать из дворца и заставить пройти официальный отбор, как того требует порядок.
Императрица-мать впала в ярость и начала вести себя как последняя уличная торговка.
В конце концов император сгладил конфликт, заставив обе стороны пойти на уступки. Четыре наложницы остались при дворе, но императрица-мать обязалась впредь соблюдать правила: ни напрямую вводить женщин во дворец, ни повышать статус наложниц без согласия императора.
Однако она всё ещё хотела устроить скандал, но клан Ван остановил её. После стольких безрассудных поступков и при том, что император вовсе не был марионеткой, лишение императрицы-матери власти над гаремом стало неизбежным. Четыре наложницы из клана Ван — этого уже достаточно. Если продолжать устраивать сцены, клан Ван и сама императрица-мать станут мишенью для всеобщего осуждения.
Хотя, по правде говоря, императрица-мать и так уже нажила клану Ван немало врагов.
Изначально клан Ван лишь просил императрицу-мать постараться на церемонии отбора, чтобы хотя бы одна из девушек клана заняла место одной из четырёх высших наложниц. Кто мог подумать, что она прямо издаст указ и назначит четырёх девушек — из клана Ван и их союзников, семьи Ли — наложницами императора? А император, к удивлению всех, не стал возражать и просто согласился.
Такой поворот оказался неожиданным даже для самого клана Ван. Разумеется, они не могли теперь сами же разрушать указ императрицы-матери и вынуждены были подчиниться.
Старший брат императрицы-матери, левый канцлер Ван И, теперь сожалел, что в юности не посоветовал родителям больше учить сестру.
Ведь тогда он и представить не мог, что его сестра будет избрана во дворец, станет императрицей и родит сына.
Даже после того, как сестра попала во дворец, Ван И считал, что если она сумеет выжить в интригах гарема и родить хотя бы одного ребёнка, это уже будет величайшей удачей для рода Ван.
Кто бы мог подумать, что глупая сестра станет императрицей?
Ван И, судя по себе, предположил, что, возможно, именно из-за её глупости покойный император и выбрал её в жёны.
Её глупость помогла клану Ван возвыситься, но, похоже, теперь мешала ему подняться ещё выше.
Честно говоря, в момент смерти императора Ван И всерьёз задумывался о поддержке племянника. Но теперь…
Нет, пожалуй, он лучше подумает, как сохранить нынешнее положение клана.
Императрица-мать и князь Чэн слишком глупы. Ради блага клана Ван он готов пожертвовать ими обоими, предложив их императору в качестве жеста лояльности.
Однако, несмотря на глупость императрицы и князя, император вёл себя слишком мягко и снисходительно. Ван И решил пока понаблюдать.
Но в последнее время император, кажется, стал твёрже. Возможно, вся его прежняя уступчивость была лишь хитрой ловушкой.
Ван И снова засомневался.
Однако независимо от того, решит ли он предложить свою лояльность или нет, присутствие четырёх наложниц во дворце обязательно. Сама императрица-мать глупа, но эти четыре девушки умны. Надо лишь надеяться, что они скорее родят наследников. Как только у них появятся сыновья, даже если императрица-мать и князь Чэн падут, слава клана Ван сохранится.
Ради этой цели клан Ван посоветовал императрице-матери, которой теперь запрещено было вмешиваться в дела гарема и которая, как и в прежние времена, предпочитала игнорировать императора и его окружение, чаще общаться с Бай Мэн, чтобы понять её отношение к наложницам.
Императрица-мать, хоть и часто поступала по собственному усмотрению, всё же прислушивалась к советам брата и невестки.
Она немедленно отправила гонцов с приглашением для Бай Мэн и Бай Мо.
Зачем пригласили и Бай Мо? Разумеется, чтобы взглянуть на ту «маленькую соблазнительницу», которая, по слухам, свела с ума её драгоценного сына (князь Чэн: на самом деле — нет…).
Узнав, что императрица-мать вызывает и Бай Мо, Ван И почувствовал, что дело пахнет керосином. Его супруга успокоила его:
— Императрица-мать хочет увидеть Бай Мо лишь из-за князя Чэна. Я слышала, что сёстры Бай Мэн и Бай Мо не ладят. Даже если императрица-мать будет грубо обращаться с Бай Мо, Бай Мэн, скорее всего, обрадуется.
Ван И кивнул.
Возможно, в делах заднего двора женщины действительно разбираются лучше мужчин.
Тем не менее Ван И попросил супругу зайти во дворец и «побыть рядом» с императрицей-матерью, чтобы вовремя остановить её, если та вдруг выйдет из себя и испортит всё дело.
Поэтому, когда Бай Мэн прибыла во дворец с Бай Мо, на возвышении помимо императрицы-матери сидела также госпожа Ван Ли.
* * *
Бай Мо, всё это время находившаяся под домашним арестом, наконец узнала от своей матери-наложницы, почему её так презирают.
С одной стороны, она была счастлива, что князь Чэн ради неё посмел спорить с отцом на императорском дворе. С другой — злилась, что Бай Мэн назначили императрицей первой.
Бай Мо была уверена: всё дело в том, что Бай Мэн упорно сопротивлялась браку, и отец, взвесив выгоды, решил, что императрица из дочери принесёт больше пользы, чем наложница князя.
«Ведь княжеская наложница и императрица — это же не исключает друг друга! — думала она с негодованием. — Это Бай Мэн завидует мне и не желает мне добра! Она даже привлекла бабушку, чтобы та уговорила меня отказаться. Но я никогда не откажусь! Князь Чэн по-прежнему ко мне расположен и всеми силами пытается взять меня в гарем. Даже отец не сможет устоять перед его настойчивостью!»
«Вот и сейчас императрица-мать лично вызывает меня во дворец. Ха!»
Бай Мо была полна уверенности, что роскошь и почести уже у неё в кармане.
Бай Мэн прекрасно знала, о чём думает сестра. Ведь именно она приказала слугам в доме Бай намеренно вводить Бай Мо в заблуждение, заставляя верить, что князь Чэн безумно влюблён в неё и его чувства нерушимы. Даже потеряв лицо на императорском дворе, князь якобы не отказался от мысли взять её в гарем и даже пообещал, что если у неё родится сын, он возведёт её в ранг главной жены.
Мать и дочь Бай Мо ни на секунду не усомнились в правдивости этих слухов. Они были уверены, что слуги в доме Бай, как и раньше, на их стороне.
Но они забыли об одном — о страхе простых людей перед властью императора.
Бай Мэн, конечно, не платила им жалованье и не решала их судьбу напрямую. Но одного лишь факта, что она станет императрицей, было достаточно, чтобы все слуги перешли на её сторону.
К тому же мать и дочь Бай Мо явно утратили расположение главы семьи.
Единственное, чего не ожидала Бай Мэн, — так это того, что слуги станут распространять столь нелепые и неправдоподобные слухи, лишённые всякой логики. И что Бай Мо с матерью поверят во всё это без тени сомнения. Хотя раньше они казались довольно сообразительными. Такая внезапная глупость даже удивила Бай Мэн.
Но, подумав, она решила, что, пожалуй, не стоит удивляться. Слишком узкий кругозор и неравный доступ к информации — разве это не идеальный рецепт глупости?
...
...
Бай Мо, желая произвести на императрицу-мать хорошее впечатление, надела самые лучшие наряды и драгоценности, которые у неё были. Её наряд был изыскан и миловиден, а выражение лица — трогательное, но при этом стойкое и жизнерадостное. Мужчина, склонный к сентиментальности, наверняка растаял бы при таком виде.
Увы, на возвышении сидели не мужчины, а жена и мать этого самого мужчины.
Императрица-мать и так плохо относилась к Бай Мо, а теперь, увидев её, её «радар гаремных интриг», давно уже бездействовавший, зазвенел тревожным сигналом.
«Это лицо, эта фигура, этот взгляд — чистой воды лиса-соблазнительница!»
«Старый негодяй Бай Юнь точно соврал, сказав, что его младшая дочь заурядна и проста! Ясно же, что именно она соблазнила моего сына!»
Императрица-мать упорно игнорировала тот факт, что её сын на самом деле не питал к девушке особых чувств и выбрал её лишь как средство для удара по клану Бай. Она думала только о том, как её бедный сын на императорском дворе подвергся насмешкам из-за этой «лисы», и ярость её разгоралась всё сильнее.
Что до госпожи Ван Ли, то она лишь подумала, что внешность и манеры девушки не подходят для достойной главной жены. Но мужчины ведь именно такое и любят, так что желание князя Чэна взять её в гарем вполне объяснимо.
Бай Мо только успела вместе с Бай Мэн поклониться и пропеть: «Да здравствует Ваше Величество!», как императрица-мать, эта взрывная натура, не сдержалась и тут же ударила ладонью по столу, приказав страже немедленно подвергнуть Бай Мо палочным ударам до смерти — «этой лисе-соблазнительнице».
Бай Мо побледнела от ужаса, госпожа Ван Ли в панике бросилась уговаривать императрицу, а даже Бай Мэн, которая как раз задумала разозлить императрицу-мать, была ошеломлена.
«Что за… Что с ней такое? Почему такая ярость? Неужели это тот самый „климакс“, о котором она читала в древних текстах?»
Независимо от того, что думала императрица-мать, Бай Мэн сейчас следовало защищать Бай Мо.
Она, конечно, и вправду хотела разозлить императрицу, но чтобы та без предупреждения начала бить человека палками — это уже перебор.
Чиновники — не дворцовые слуги. Даже император не может без причины избивать чиновников, не вызвав бурного протеста цензоров, которые готовы биться головой о колонны. Бай Мо, хоть и была незаконнорождённой дочерью, отвергнутой в доме Бай, всё же представляла собой лицо клана Бай. Бай Мэн придумала десятки способов заставить Бай Мо разгневать императрицу и понести наказание — это дало бы ей повод вмешаться. Но вот так, сразу по прибытии, без объяснений приказывать бить до смерти…
«Это что — климакс или помешательство?» — мелькнуло в голове у Бай Мэн.
Она тут же шагнула вперёд, загородив собой Бай Мо, и с достоинством произнесла:
— Что означает это, Ваше Величество? Бай Мо — дочь чиновника, пусть и младшая. Если вы хотите её наказать, укажите причину. Если она виновна в преступлении, клан Бай никогда не станет её прикрывать. Но бить до смерти без всякой причины — разве это не слишком жестоко?
Императрица-мать в ярости крикнула:
— Да она всего лишь младшая дочь чиновника четвёртого ранга! Даже если я убью её без причины, что с того?
Бай Мэн серьёзно ответила:
— Наша империя правит с помощью милосердия и добродетели. Даже простого человека нельзя убить без вины. Ваше Величество, возможно, и пренебрегаете главным учёным, чиновником четвёртого ранга, но при покойном императоре даже наложницу, убившую служанку без причины, наказывали. Вы — образец для всех женщин Поднебесной. Как вы можете проявлять такую жестокость?
Госпожа Ван Ли почувствовала, как в голове у неё словно грянул гром: «Всё пропало!»
Императрица-мать — упрямая, как мул. Когда она злится, с ней можно только говорить ласково. Слова Бай Мэн прозвучали слишком резко — это всё равно что подлить масла в огонь.
О ней и правда ходили слухи, что она прямолинейна и вспыльчива. Теперь это подтвердилось. Она прямо в глаза обвинила императрицу-мать в жестокости! Неужели это не то же самое, что бросить горящую головню в бочку с порохом?
Императрица-мать, разъярённая словами Бай Мэн, пришла в ещё большую ярость. Она уже не слушала даже увещеваний госпожи Ван Ли и приказала бить палками и саму Бай Мэн.
Бай Мэн холодно усмехнулась:
— Ваше Величество пригласила меня во дворец лишь для того, чтобы оскорбить меня и мою сестру?
Императрица-мать, вне себя от гнева, выкрикнула:
— Да! И что с того? Даже если я убью тебя, что император сможет мне сделать?
Госпожа Ван Ли поспешно вмешалась:
— Ваше Величество, успокойтесь! Вспомните слова господина Ван И!
Упоминание брата наконец-то немного остудило пыл императрицы-матери. Но ей казалось, что уступить сейчас — значит потерять лицо. Ведь теперь она — самая почётная женщина в империи! Как она может допустить такое унижение? Когда она была императрицей, она притесняла наследного принца, а покойный император лишь наложил на неё лёгкое наказание — лишил жалованья и запер в покоях. Теперь же, даже если она позволила себе грубость по отношению к дочери чиновника четвёртого ранга, разве она обязана извиняться?
http://bllate.org/book/9626/872390
Готово:
