Официантка ресторана креветок расставляла у входа столы и стулья под открытым небом.
Компания посоветовалась и решила сесть на улице. Только что прошёл дождь, и ветерок с реки был особенно приятен.
Сун Жань заказала три большие порции острой креветки-малаи, а также суп из рёбрышек с лотосовым корнем, жареный с перцем чили молодой корень лотоса, тушеную зелень с тофу, рыбную голову, тушёную с редькой, и ещё целую гору шашлыков…
— Не переборщи, — остановила её Сяо Цюй. — А то не доедим.
Сяо Дун засмеялся:
— Получила премию за командировку? Так щедро!
— Ну, если не съедим — возьмём с собой, — ответила Сун Жань.
Стыдно же перед коллегами, если мало закажешь.
— Да ладно, — вмешалась Сяо Ся. — Этого вполне хватит.
— Ладно, — согласилась Сун Жань, захлопнув меню. — Тогда пока так. Если не хватит — добавим?
— Договорились.
Все уселись за стол. На работе они много общаются, но вне офиса редко собираются, поэтому теперь просто смотрели друг на друга и глупо улыбались. Несколько секунд повисло молчание.
Сяо Дун первым нарушил тишину:
— В Лянчэне упростили правила регистрации по месту жительства. Теперь цены на жильё точно взлетят.
Шэнь Бэй поправила помаду и легко сказала:
— Я вообще никогда не слежу за ценами на недвижимость.
— Тебе, конечно, не надо, — заметила Сяо Чунь. — Вам, местным, повезло: у вас уже есть жильё, и зарплату можно тратить как хочется, ни о чём не волнуясь.
Сун Жань покачала головой:
— И местные не все могут себе позволить квартиру.
— Тебе-то нечего переживать, — поддержала Сяо Цюй. — Среди всех новых журналистов именно ты самая сильная. Повышение и прибавка — дело времени.
Сун Жань ещё не успела ответить, как Шэнь Бэй бросила помаду в сумочку Chanel и спросила:
— Напитки уже заказали?
— Да. Два кувшина арбузного сока.
Вскоре принесли креветок. Все надели перчатки и с аппетитом принялись за еду.
Сяо Ся, размягчённая угощением, похвалила:
— Честно говоря, «Записки о Восточной стране перед войной» — это просто шедевр! Мне очень нравится. Жаньжань, я давно заметила: твои статьи и заметки выглядят обыденно, но всё равно цепляют, хочется читать дальше.
— Верно, — подхватила Сяо Цюй. — И всегда видишь то, чего другие не замечают.
Сун Жань лишь слегка улыбнулась в ответ.
— Сун Жань, ты же училась на журналиста? — спросила Шэнь Бэй.
— Нет. Я историк по образованию.
— А?! — все удивились. Большинство из них окончили профильные медиавузы, даже Шэнь Бэй хоть и не журналистка, но работает в отделе международных новостей.
— Ваш отдел берёт выпускников исторических факультетов? — недоуменно спросила Шэнь Бэй.
— Во время учёбы я любила писать короткие эссе и подавала их в газету при Лянчэнском телевидении.
— А, понятно! — хором воскликнули коллеги.
— Значит, с детства любишь читать и писать, — сказала Сяо Чунь. — Неудивительно, что пишешь так хорошо.
Сяо Ся, обгладывая креветку, добавила:
— Жаньжань сразу видно — настоящая интеллектуалка: тихая, немногословная, всё время с книгой.
— Сун Жань слишком замкнута, — сказал Сяо Дун. — Надо быть поактивнее.
— Я не замкнутая… — начала объяснять Сун Жань, но осеклась. Просто часто не о чем сказать.
— Ты ведь долго была в Восточной стране, — спросила Шэнь Бэй. — Там ведь опасно было?
Руководство предлагало и ей поехать на передовую, но она испугалась войны и осталась дома, занимаясь аналитикой. Сейчас, глядя на живые истории, запечатлённые Сун Жань, она немного завидовала.
— Там ведь всё время беспорядки?
— Иногда воровали. А так… других опасностей не было, — ответила Сун Жань и замолчала, вспомнив того мужчину.
При мысли о нём в груди вдруг вспыхнуло чувство.
Он был не просто символом, а целым образом: его камуфляж, перчатки без пальцев, его глаза.
Но она не хотела ни с кем об этом говорить.
Это было похоже на то, как вдруг находишь потрясающую книгу или слышишь прекрасную песню — настолько хорошую, что хочется оставить только для себя, никому не рассказывая.
Креветки оказались очень острыми, и у неё на кончике носа выступили капельки пота.
Улица всё ещё была мокрой после дождя, а в нескольких десятках метров бурлила река.
Ветер стих, и воздух стал душным и влажным.
Сун Жань посмотрела вдаль: на чёрной поверхности воды мерцали огоньки — это были огни проходящих судов.
— Куда ты вчера пропала весь день? — спросила Сяо Ся у Шэнь Бэй.
Шэнь Бэй на мгновение замялась:
— Ездила в Цзянчэн брать интервью у военных.
После успеха «Записок о Восточной стране перед войной» она предложила руководству добавить интервью с офицерами, участвовавшими в эвакуации граждан, чтобы подчеркнуть позитивный вклад армии. Руководство одобрило.
Сяо Цюй тут же незаметно ткнула Сун Жань ногой под столом.
Та, облепленная красным маслом, подняла на неё большие чёрные глаза.
Сяо Цюй молчала, не зная, не понимает ли Сун Жань намёка или делает вид.
Тогда она сама спросила у Шэнь Бэй:
— Это те самые военные, что участвовали в эвакуации из Восточной страны?
— …Да. Часть из них прикомандирована из Цзянчэнского гарнизона.
Лянчэн и Цзянчэн находятся в четырёх часах езды друг от друга, но относятся к одному военному округу.
Сяо Цюй нарочно уточнила:
— А почему ты вдруг решила взять у них интервью?
Шэнь Бэй совершенно спокойно ответила:
— Они отвечали за эвакуацию из нескольких городов в центре Восточной страны и пережили пару тревожных моментов. Очень интересный материал.
— Ай! — Сун Жань так сильно сдавила панцирь креветки, что острый бульон брызнул ей прямо в глаз. От жгучей боли она зажмурилась.
Сяо Цюй быстро протянула ей салфетку. Сун Жань вытерла лицо, но глаза всё ещё не открывались. Хотела расспросить Шэнь Бэй подробнее, но боль была невыносимой, и она поспешила в туалет промыть глаза.
Когда вернулась, как раз услышала, как Шэнь Бэй говорит:
— …Его зовут Ло Чжань, он политработник. Очень симпатичный. Мужчины в форме — это вообще отдельная история. Я обожаю военных.
Ло Чжань.
Сун Жань замерла.
В их местном диалекте нет различия между передне- и заднеязычными звуками, поэтому «чжань» местные произносят как «цзань».
Неужели он и есть Ацзань?
— Жаньжань, о чём задумалась? Глаза ещё болят?
— А? Нет, всё в порядке, — очнулась она и взглянула на часы: девять тридцать вечера.
К десяти часам ужин закончился, и снова начался дождь. Сун Жань развезла коллег по домам и вернулась почти к одиннадцати.
Дождь усиливался. Её маленький «Ото» ехал по кольцевой дороге. Следующий съезд направо — и через несколько минут она будет дома.
Фары осветили зелёный дорожный указатель с яркими буквами «Цзянчэн», указывающими вперёд.
Она снова посмотрела на часы: ровно одиннадцать. Дождь лил как из ведра.
На перекрёстке она не свернула, а поехала прямо и исчезла в густой дождевой пелене.
Ливень хлестал по лобовому стеклу, дворники яростно разгоняли водяную завесу. Сун Жань смотрела в лучи ближнего света фар. Тысячи нитей дождя падали вокруг, и она чувствовала, что никогда ещё не была так трезва.
Четыре часа пути не казались утомительными. Напротив, она испытывала странное, почти болезненное волнение и возбуждение. На ночной трассе почти не было машин — только бесконечный дождь сопровождал её.
Постепенно ливень стих.
В три часа ночи Сун Жань добралась до военного гарнизона Цзянчэна. Ворота были заперты, у входа стояли часовые с винтовками.
Она остановила машину в нескольких сотнях метров, заглушила двигатель и уснула на заднем сиденье.
Рассвет застал её врасплох. В шесть утра раздался горн — солдаты выходили на утреннюю зарядку.
Громкий, протяжный сигнал разнёсся по утреннему небу.
Дождь прекратился. В небе пролетели голуби. На востоке загорелась розовая заря.
Часовой спросил, зачем она приехала.
Сун Жань показала ему журналистское удостоверение и паспорт:
— Я из отдела новостей Лянчэнского телевидения. Мне нужно найти Ло Чжаня, политработника. Моя коллега Шэнь Бэй брала у него интервью пару дней назад, но мне нужно уточнить некоторые детали.
Он проверил документы и, не заподозрив ничего, сказал:
— Подождите, сейчас свяжусь.
Сун Жань чувствовала себя неловко. Она всю жизнь была примерной девочкой и никогда не умела врать. Впервые в жизни обманывала — и сразу же покраснела до корней волос.
Солдат ничего не сказал, лишь сообщил:
— Проходите. Кабинет товарища Ло — 0203 в первом корпусе.
— Спасибо.
0203 оказался конференц-залом: простая обстановка, длинный стол, дюжина стульев, на стене — флаги партии, государства и армии, а также лозунг: «Строгая дисциплина в партии и в армии».
За окном с площадки доносились команды: «Хо! Хо!»
Она некоторое время смотрела в окно, потом вдруг вспомнила и достала зеркальце, чтобы привести в порядок волосы.
Она родом из Лянчэна, у неё от природы чёрные, ясные глаза и белоснежная кожа с лёгким румянцем. Ей ещё нет двадцати трёх, и макияж ей не нужен. Но из-за постоянных переработок появились тёмные круги под глазами, а губы побледнели. Жаль, что не заехала домой за помадой.
В этот момент за спиной скрипнула дверь.
Она быстро спрятала зеркальце и обернулась — в комнату вошёл высокий, статный мужчина в форме.
Их взгляды встретились, и у Сун Жань в голове всё словно взорвалось. Он…
Она пристально смотрела ему в глаза.
В этот миг она растерялась.
Она думала, что помнит их чётко, но прошёл почти месяц, и воспоминание о тех чёрных глазах стало расплывчатым.
Медленно подняла руку и закрыла ему лицо, оставив только брови и глаза.
Но…
Она не была уверена.
Не могла сказать наверняка — он или нет.
Боль в сердце была острой и ясной, но глаза, которые хранила в памяти, теперь будто стёрлись. Она не помнила их.
Встреча двух людей — это одна возможность из семи миллиардов.
Раньше Сун Жань считала такие слова наигранными, но теперь ощутила всю хрупкость и безысходность этой цифры.
Тот человек по имени Ацзань… Она не знала его имени, не помнила его лица — только глаза над чёрной маской.
Вот и всё.
Такая мимолётная связь, что даже если он пройдёт мимо неё на улице, она, скорее всего, не узнает.
Спрятав разочарование, она прибегла к заранее придуманной отговорке и начала формальное интервью. Она достаточно разбиралась в теме, чтобы не выдать себя.
Сначала она всё ещё надеялась, что Ацзань и есть Ло Чжань. Но стоило ему заговорить — и она сразу поняла: нет.
Ло Чжань, решив, что она просто нервничает, улыбнулся:
— Вы новенькая?
— Нет, — соврала Сун Жань, стараясь скрыть растерянность. — Просто раньше не брала интервью у военных.
— Не волнуйтесь. Я не страшный.
Сун Жань смущённо улыбнулась:
— В интервью Шэнь Бэй упоминалось, что во время эвакуации вы столкнулись со взрывом и спасли одну соотечественницу?
— Да. Она случайно села в машину с бомбой…
Сун Жань всё ещё не теряла надежды:
— А были ли у вас другие подобные происшествия? Что-нибудь связанное со взрывами?
— Нет, больше ничего такого не было.
Значит, Ацзань не из их отряда.
Обратная дорога заняла более четырёх часов.
Днём трасса оживилась. Сун Жань спокойно вела машину, иногда уступая дорогу или обгоняя. По обе стороны простирались зелёные рисовые поля и синеватая река. Летнее солнце заливало всё вокруг.
Она поняла: больше никогда его не встретит.
В полдень она вернулась в Лянчэн. Голодная, уставшая и почти обессиленная от жары, она всё же провела восемь часов за рулём в выходной день.
Она откинулась на сиденье и задумалась о своей ночной авантюре — насколько она была нелепой и бессмысленной.
«Я, наверное, совсем с ума сошла», — подумала она.
Как раз собиралась выйти из машины, как позвонила мачеха Ян Хуэйлунь и велела приехать на обед.
Она свернула во двор архивного управления. Тенистые платаны смыкались над головой, среди них росло одно оливковое дерево. Сун Жань обернулась и посмотрела на него. После обильных дождей оно распустилось пышной, блестящей листвой — совсем не похоже на пыльные, унылые оливковые рощи в Восточной стране.
Она припарковала машину на пустыре перед панельным домом и, поднимаясь на третий этаж, услышала, как Ян Хуэйлунь ругает Сун Яна:
— Уже конец июня! Дипломы выдали, а ты до сих пор работу не нашёл! Сколько раз тебе говорила — надо было серьёзнее относиться! Всё только и знаешь, что встречаться с кем-то!
Сун Ян возразил:
— Я искал! Просто ничего подходящего не нашлось.
http://bllate.org/book/9563/867373
Готово:
