— А вы-то как? Сколько раз наша семья ей помогала? Вспомни: когда она попыталась пустить в ход цветочную пыльцу забвения против Лу Яо, а сама и попала впросак — именно мы подсунули козла отпущения! Твой отец лично ходил улаживать связи, чтобы всё замять! А теперь она…
Госпожа Лян вдруг осеклась и обернулась к Лян Фану. Её взгляд стал пронзительным и мрачным.
Лян Фан, конечно, понял, что она имеет в виду.
Рядом сидел Лян Хаодун, не произнося ни слова, но его глаза становились всё темнее и злее.
Госпожа Лян подошла и крепко сжала руку Лян Хаодуна, не сводя взгляда с Лян Фана:
— Неужели ты до сих пор цепляешься за братские и дядюшко-племяннические узы?
Лицо Лян Фана почернело от гнева:
— С того самого дня, когда они отказались дать мне в долг и наговорили столько обидного, вся эта родственная связь оборвалась окончательно.
Госпожа Лян немного успокоилась и перевела взгляд на Лян Хаодуна:
— Теперь нефритовая подвеска уже в руках государства. Поздно что-либо менять. Но клан Лян не может просто так проглотить эту обиду!
Лян Фан кивнул:
— Не волнуйся, я знаю, что делать. Все эти дни я разыскивал того, кто продал Яо Циньсюань цветочную пыльцу забвения. Уже есть зацепки. Но козёл отпущения был нашим, так что если я хочу пересмотреть старое дело, сначала нужно прибрать все следы, чтобы нас самих не потянуло за собой.
Госпожа Лян глубоко вздохнула, её глаза стали ледяными:
— Она ведь собирается выходить замуж за Чу Сюя? Отлично. Подарим ей свадебный подарок.
Вилла Куньлунь.
Лу Яо принимал гостей — довольно необычных: Лу Чэнгана, Лу Тяньмина и Лу Ли.
Пока все пили свежезаваренный чай, поданный дядей Пином, Лу Тяньмин никак не мог успокоиться. Он считал себя родным братом Лу Тяньчжао, рождённым от одной матери, и никак не понимал: почему с детства всё доставалось Тяньчжао, а ему приходилось довольствоваться объедками? Особенно обидно было то, что сразу после свадьбы Тяньчжао его просто вышвырнули из дома, дав лишь горсть денег.
Раньше он спорил с Тяньчжао — и проигрывал. Наконец дождался, когда тот умер, и занял заветное место главы семьи Лу. Но этот трон оказался шатким.
«Лу Яо!» — в глазах Лу Тяньмина мелькнула злоба. Даже будучи бесполезным ничтожеством, он был для него головной болью. А теперь…
Лу Тяньмин будто поперхнулся собственной желчью. Теперь? Ха! Теперь у него восстановились духовные корни — высшие, встречающиеся раз в десять тысяч лет. Он победил на Великом турнире Тайных Врат, потряс весь мир. Владеет наследием затворнической секты, у него загадочный мастер-наставник, и даже государство оказывает ему почести. Против такого он бессилен.
Но даже понимая это, Лу Тяньмин не мог смириться. Его раздражение прорвалось наружу:
— Ты теперь такой знаменитый, что даже дедушку не удостаиваешь вниманием! Последнее время тебя только и видят в новостях: то одно великое дело совершил, то другое — всё громко, шумно, масштабно. И ни слова семье! Люди приходят в дом Лу расспрашивать, а мы, старшие, стоим как дураки — ничего не знаем!
Прошло столько времени, а ты хоть раз заглянул домой? Со мной, вторым дядей, ты, конечно, никогда не ладил — это я понимаю. Но дедушка-то ведь твой родной дед! Решили, раз ты стал таким важным, мы сами к тебе явимся. Так даже дедушку лично выставили за дверь! Вот уж внучок!
Он говорил о том времени, когда Лу Яо ещё выздоравливал после боя, а внешний мир бурлил.
Лу Тяньмин знал, что Лу Яо теперь не тот, кого можно трогать, поэтому ограничился жалобами на Лу Чэнгана и больше ничего не добавил. Лу Чэнган молча позволял ему говорить — каждое слово находило отклик в его сердце.
Он столько лет был главой семьи Лу. Хотя их клан и не входил в Четыре великих клана, главы тех семей всегда относились к нему с уважением. А теперь собственный внук выставил его за дверь, как никчёмного нищего! Как не злиться?
Лу Яо бросил на него безразличный взгляд и вежливо ответил:
— Дедушка ведь знает: бой с Чу Сюем был жестоким, я получил ранения и всё это время лечился. Только сейчас немного поправился. Зачем вы сегодня пришли?
Эти слова, даже если были правдой лишь на треть, всё же давали Лу Чэнгану повод сойти со сцены достойно. Он этим и воспользовался, перейдя к делу. Ведь пришёл он не просто так, чтобы вымещать досаду.
— Ты передал нефритовую подвеску государству?
Лу Яо усмехнулся:
— Раз вещь уже у государства и официально объявлена — разве можно сомневаться?
Лицо Лу Чэнгана потемнело. Он с силой поставил чашку на стол:
— Такое важное решение — и ни слова семье! Пространственные карманы можно купить за деньги, сколько угодно. Но пространство нефритовой подвески — совсем другое дело! Ты просто так отдал его государству?! Весь мир Тайных Врат знает: никто из кланов не отдаст подобное сокровище добровольно! Ты вообще думаешь головой?!
Лу Тяньмин скривился и язвительно добавил:
— Когда это вещи клана Лу стали решать младшие?
Лу Яо посмотрел на него, прищурившись:
— Второй дядя, вы ошибаетесь. Подвеска — наследство моей матери. А моя мать носила фамилию Пэй, а не Лу.
Лу Тяньмин замолк. То же самое случилось с Лу Чэнганом и Лу Ли. Все они автоматически считали подвеску собственностью клана Лу, поэтому так разозлились, почувствовав унижение. А теперь Лу Яо напомнил им: это принадлежало Пэй Сюэ. То есть клану Лу не имело к этому никакого отношения.
— Отец умер без завещания. По закону я и дедушка имеем равные права на наследство. Я не взял лишнего — строго придерживался того, что уже было оформлено на меня при жизни отца. Остальным активам я не прикоснулся.
Мать умерла, у неё не осталось родителей. Я единственный наследник. Не слышал, чтобы свёкр или деверь могли претендовать на имущество невестки или снохи.
Лу Яо спросил прямо:
— Так что моё имущество — моё. Хоть отдам, хоть уничтожу. Никто не вправе вмешиваться. Разве нет?
Слова прозвучали крайне резко. Лицо Лу Чэнгана исказилось, сердце тяжело ухнуло. Лу Тяньмин побледнел от злости, но возразить не мог. Что он мог сказать? Каждое слово Лу Яо было справедливым.
Да, Пэй Сюэ… Это действительно было её. Лу Яо имел полное право распоряжаться этим. Клан Лу — не имел.
Лу Ли не выдержал:
— Даже если так, отец и дедушка — твои старшие! Ты совсем забыл о должном уважении?
— Уважение? — Лу Яо насмешливо взглянул на него. — Цинская империя давно рухнула. Сегодня все равны перед законом. Откуда у вас берутся эти феодальные представления? Вы что, считаете себя принцем или наследным князем? Но если уж говорить о старшинстве… — он многозначительно посмотрел на Лу Ли, — то вспомните своё место.
То есть: я старший, ты — младший.
Лицо Лу Чэнгана стало багровым:
— Что ты этим хочешь сказать?
В отличие от их ярости, Лу Яо спокойно отпил чай и медленно произнёс:
— Ничего особенного. Просто напоминаю вам один факт. По закону мне уже исполнилось восемнадцать, и я полностью самостоятелен. Мне не нужен опекун.
«Не нужен опекун». Эти пять слов звучали очень многозначительно. Лу Чэнган и его спутники прекрасно поняли: он прямо заявляет, что они не имеют права им управлять.
Лу Чэнган холодно фыркнул:
— Ты решил окончательно разорвать все связи с семьёй? Даже деда своего отрицаешь?
Лу Яо невозмутимо ответил:
— Это зависит от того, как будет действовать дедушка.
Увидев, что Лу Чэнган вот-вот взорвётся, Лу Тяньмин удержал его за руку. Они обменялись взглядами, и Лу Чэнган с трудом сдержал гнев.
Лу Яо, будто не замечая их переглядок, спросил:
— Дедушка и второй дядя пришли только для того, чтобы предъявить претензии?
Лу Тяньмин нахмурился и слегка потянул Лу Чэнгана за рукав. Тот вздохнул:
— Ты вырос. Я больше не могу тобой управлять — и не буду. Но помни свои слова: «Одной кистью не напишешь два иероглифа „Лу“». Надеюсь, ты сам это помнишь.
Лу Яо едва не закатил глаза. Конечно, одним иероглифом «Лу» не напишешь. В нём ведь целых семь черт.
— Дедушка, говорите прямо!
— Подвеску уже передали. Толку спорить. Забудем об этом. А кто твой наставник?
— Дедушка не смотрел прямой эфир или новости? В интервью я сказал правду.
Палец Лу Чэнгана дёрнулся:
— То есть лавка действительно твоя, и всё, что там продаётся, сделано тобой?
Это был не вопрос, а утверждение. Очевидно, Лу Чэнган уже давно пришёл к такому выводу и теперь просто хотел получить стопроцентное подтверждение.
— Эти вещи бесценны. Если хочешь продавать их — ладно. Но интернет — слишком ненадёжное место. Вспомни клан Мо: они держатся на плаву именно потому, что строго контролируют каналы продаж важнейших талисманов.
Лу Яо кивнул. В этом Лу Чэнган был прав.
Увидев его согласие, лицо Лу Чэнгана чуть смягчилось:
— У тебя нет людей и каналов сбыта — это проблема. Но не беда. В будущем этим займусь я. Я помогу тебе организовать всё как следует.
Лу Яо усмехнулся:
— Не стоит. У клана Мо и у меня — разные ситуации. Сейчас только я один могу создавать такие вещи. Ежемесячный выпуск ограничен. После того как оставлю себе необходимое и передам часть Специальному управлению, почти ничего не остаётся. Даже в интернете товары появляются раз в два-три месяца.
Эти слова испортили настроение Лу Чэнгану, но в то же время пробудили в нём новые мысли:
— У тебя мало людей — это правда. Даже если наберёшь помощников, такие вещи нельзя доверять посторонним. Но Лу Ли, возможно, пока слабоват. Зато я и твой второй дядя вполне подойдём. Просто передай нам метод изготовления — втроём мы сможем увеличить выпуск в разы.
«Ах, какой аппетит!» — подумал Лу Яо.
Он приподнял бровь:
— Методы секты не передаются посторонним. Дедушка ведь знает правила Тайных Врат.
Правила Лу Чэнган знал. Он не знал, насколько силён загадочный мастер и могущественна секта Куньлунь, поэтому сначала не осмеливался просить об этом. Но перед лицом таких выгод не устоял.
Правила — вещь мёртвая. Если бы Лу Яо захотел, можно было бы найти обходные пути. Но тот явно не желал этого.
— Дедушке не стоит обо мне сожалеть. Сейчас всё временно. Сун Ши уже несколько месяцев учится у меня и достиг некоторых успехов. Скоро он сможет мне помогать.
— Сун Ши? Ты имеешь в виду Чу Ши?! — Лу Чэнган вскочил. — Второго молодого господина клана Чу, который сменил фамилию на Сун?
— Именно.
— Безумие! Даже сменив фамилию, он остаётся человеком клана Чу! Как ты можешь передать все эти знания чужаку, да ещё из клана Чу?! Теперь положение Четырёх великих кланов станет ещё прочнее, а остальным не выбраться! Ты просто безрассудствуешь!
Лу Яо поднял на него взгляд:
— Сун Ши — мой первый ученик. Почему бы и нет?
Ученичество в мире Тайных Врат — серьёзная связь. Но Лу Яо берёт учеников?
Лу Тяньмин и Лу Ли не верили своим ушам. Лицо Лу Чэнгана исказилось, но прежде чем он успел что-то сказать, Лу Яо добавил:
— Через несколько дней, когда разберусь со всеми делами, объявлю открытый набор учеников. У меня уже есть первый ученик, скоро появятся второй, третий, четвёртый…
Глаза Лу Чэнгана дрожали:
— Ты… ты собираешься основать собственную секту?
— Я уже говорил: всё, что я сказал в интервью, — правда. Учитель передал мне символ главенства и велел прославить секту. Я обязан выполнить его волю.
Черты лица Лу Чэнгана задёргались.
Основание секты означало одно: Лу Яо окончательно решил отделиться от клана Лу и разорвать все связи.
Он и раньше замечал, что Лу Яо отдалился от семьи: когда тот переехал в эту виллу, перестал навещать дом Лу, изменил отношение в прошлый раз… Лу Чэнган уже тогда понял, что происходит. Он знал: даже если сейчас снова выгонит Лу Тяньмина и торжественно вернёт Лу Яо в дом, тот всё равно не согласится.
http://bllate.org/book/9296/845344
Готово:
