Председатель публичной компании, заметив перемену в поведении Хэ Тинси, на мгновение замолчал, а затем продолжил:
— Мистер Хэ, я специально приехал сюда по рекомендации друга и полностью доверяю вашим способностям. Вы ведь понимаете: моя компания уже вышла на биржу, и любое малейшее колебание может повлиять на её интересы. Поэтому я надеюсь, что вы сделаете всё возможное, чтобы минимизировать убытки и помочь мне в этом деле.
Хэ Тинси едва заметно приподнял уголки губ и издал лёгкий холодный смешок.
Председатель Чжэн заметил эту реакцию, но промолчал, ожидая ответа. Внутренне он уже обозначил свою позицию: если Хэ Тинси начнёт необоснованно завышать цену — он ни на шаг не уступит; если тот откажет — он всё равно не произнесёт слова «прошу». На самом деле, он не знал, насколько компетентен Хэ Тинси, — он верил только в результат. Любой человек мог представлять угрозу, и окончательное решение всё равно оставалось за ним.
Вскоре Хэ Тинси заговорил:
— Председатель Чжэн, вы много рассказали о положении своей компании и утверждаете, будто некоторые люди в ней мешают её развитию. Вы говорите очень объективно… или, по крайней мере, считаете, что говорите объективно, будто решаете исключительно деловые вопросы. Но позвольте напомнить: в этом городе ваши связи могут оказаться моими связями. Не принимайте меня за глупца.
Председатель Чжэн неловко рассмеялся — коротко, прерывисто, без тени искренности.
Увидев это, Хэ Тинси расширил улыбку, но, как только она сошла с его лица, продолжил:
— Некоторые вещи так глубоко укоренены в человеческом сознании, что их невозможно скрыть, как бы вы ни старались. Например, вы назвали свою финансового директора «капризной». Но разве она всего лишь ваш финансовый директор?
Тело председателя Чжэна напряглось, и он изумлённо уставился на Хэ Тинси.
Лицо Хэ Тинси стало серьёзным:
— Председатель Чжэн, позвольте быть откровенным: я никогда не вмешиваюсь в семейные дела. Полагаю, мисс Мэн уже объяснила вам это. Вы думаете, что отлично всё скрываете, но если бы я не смог этого разглядеть, зачем вы тогда потратили бы время, чтобы лично прилететь ко мне? Ваш вертолёт стоит прямо на крыше нашего здания. Мне не нравится резкий ночной ветер, так что провожать вас не стану.
Разоблачённый председатель Чжэн не мог скрыть смущения, но в то же время не мог не восхититься проницательностью Хэ Тинси. Он встал, поправил пиджак и спокойно улыбнулся:
— Говорят, у вас здесь хранятся секреты всех влиятельных людей города.
Хэ Тинси тоже поднялся, но остался совершенно невозмутимым:
— В этом мире нет секретов. Есть лишь мудрецы. Слухи обрываются у мудреца.
Председатель Чжэн удовлетворённо кивнул и развернулся, чтобы уйти.
Хэ Тинси нажал кнопку внутреннего телефона:
— Саша, проводи председателя Чжэна.
В ту же секунду его секретарь Саша подошла к двери, тихонько открыла её и с улыбкой сказала:
— Прошу вас, председатель Чжэн.
Тот вежливо кивнул и последовал за ней. У самой двери он остановился и обратился к Хэ Тинси:
— Деньги мой секретарь завтра вышлет вам чеком.
Хэ Тинси кивнул.
Как только гость ушёл, Хэ Тинси сразу же достал телефон из внутреннего кармана и одним нажатием набрал номер Зеой. В тот момент Зеой сидела на синем складном стуле в теннисном павильоне своего жилого комплекса и наблюдала, как отец с дочерью играют в теннис.
— Алло, чем занимаешься? — раздался в трубке мягкий голос Хэ Тинси.
Зеой, не отрывая взгляда от играющей пары, ответила с подавленностью в голосе:
— Смотрю, как люди играют в теннис.
— Теннис… — произнёс Хэ Тинси, и в его голосе прозвучала боль.
— Помнишь? Мне было шестнадцать, когда ты вернулся из Англии. Мы впервые встретились именно в теннисном зале. Ты был другом моего отца.
Услышав это воспоминание, Хэ Тинси тяжело закрыл глаза, а затем медленно открыл их и глухо сказал:
— Застройщик этого жилого комплекса — мой пациент. Я поговорю с ним. Сам оплачу реконструкцию — превратим этот теннисный корт в крытую баскетбольную площадку.
— Не надо.
Хэ Тинси замолчал.
— Я сказала — не надо. Мне нравится смотреть. Мне нравится…
Заметив, что он всё ещё молчит, она перевела тему:
— Кстати, появились результаты судебно-медицинской экспертизы?
— Ты же знаешь, вскрытие проводили в морге на окраине. Даже если какие-то выводы уже сделаны, Чэн Цзюнь не сообщит мне их так быстро. Но уверен, завтра утром мы получим полный отчёт.
Зеой одобрительно кивнула.
— А что с трассологической экспертизой?
— Э-э… — Его голос выдал разочарование.
— Похоже, убийца, хоть и не слишком умён, отлично умеет маскировать следы, — сказала Зеой, тоже чувствуя разочарование, но не показывая этого. — Кстати, удалось ли установить личность погибшей? Что нашли у неё дома?
— Этим уже занялся Гао Чжаньшань. Погибшая — преподаватель танцев. Коллеги говорят, что она никому не рассказывала о своей беременности и последующем выкидыше и не собиралась увольняться. Очевидно, её цель была проста. Что до квартиры — там всё было безупречно чисто.
— Значит, остаётся ждать результатов сравнительного анализа двух дел и информации из больницы, — сказала Зеой рассеянно. Причиной её невнимания стало то, что отец с дочерью закончили игру, и девочка направлялась прямо к ней. Зеой внезапно почувствовала тревогу и начала теребить чёрные спортивные штаны.
— Сестра, ты умеешь играть в теннис? — запыхавшись, сказала девочка в белой футболке и шортах, согнувшись и опершись руками на колени. — Папе уже тяжело, а мне хочется ещё!
Отец стоял неподалёку и беспомощно пожал плечами, добродушно улыбаясь. Эта улыбка напомнила Зеой её собственного отца — такой же добрый, такой же часто недоумевающий. Только сейчас он сидел в тюрьме, не мог улыбнуться ей и уж точно не мог сыграть в теннис.
Перед лицом детского ожидания Зеой становилась всё более нервной и покрывалась потом.
— Прости… Я давно не брала в руки ракетку. Я… я не смогу… — с трудом выговорила она, поднимаясь и поспешно уходя прочь.
Девочка осталась в недоумении, развела руками и повернулась к отцу, показывая, что ничего не вышло.
Но когда они уже собирались уходить, Зеой вдруг снова появилась позади девочки. Отец знаком показал дочери обернуться, и в тот момент, когда та повернулась, она с изумлением увидела, что та самая «сестра» вернулась — значит, передумала и согласилась сыграть! Для девочки это стало настоящим сюрпризом.
— Ты поиграешь со мной? — глаза девочки засияли.
Зеой посмотрела на неё, сначала опустила голову, потом медленно подняла и кивнула.
Девочка радостно вскрикнула:
— Ура!
— Отлично, играйте, — сказал отец, устраиваясь на стуле и беря бутылку воды. — Я побуду зрителем.
Девочка в восторге схватила Зеой за руку. Та вздрогнула, хотела вырваться, но поняла, что это будет невежливо, и сдержалась.
Хэ Тинси, услышав в телефоне, как Зеой вдруг оборвала разговор, быстро вернулся домой, но не нашёл её там. Тогда он отправился в теннисный павильон и увидел, как Зеой весело играет в теннис…
Пять лет она не прикасалась к ракетке, а теперь вдруг снова играет. Лицо Зеой сияло радостью и беззаботностью, и Хэ Тинси тоже почувствовал облегчение. Это напомнило ему восемь лет назад, когда он впервые увидел Зеой — тогда она была точно такой же счастливой.
— Это ваша девушка? — спросил отец девочки, заметив, как Хэ Тинси не отрывается взглядом от Зеой.
Хэ Тинси вздрогнул — никто никогда не называл Зеой его «девушкой». Возможно, кто-то и думал об этом, но те, кто их знал ближе — например, в полиции, — никогда не считали их парой. Их отношения были сложнее, чем просто роман.
— В любви одного человека к другому достаточно одного взгляда, чтобы всё понять, — сказал отец девочки.
Хэ Тинси смущённо опустил голову, но тут же снова поднял глаза, не желая упустить ни одной улыбки и ни одного движения Зеой.
(Глава окончена)
Ранним утром, при ярком солнце, Хэ Тинси вышел из своей комнаты в тёмно-синем халате, капли воды всё ещё стекали по его мускулистым, длинным ногам.
Их квартира была трёхкомнатной: спальни Хэ Тинси и Зеой находились на противоположных концах — одна на западе, другая на востоке, между ними — огромная гостиная площадью восемьдесят квадратных метров с панорамными окнами от пола до потолка. Рядом с входной дверью располагались столовая и кухня — места, которые оба почти игнорировали. А рядом с комнатой Зеой находился кабинет, где они анализировали дела.
В том кабинете Зеой, вернувшись прошлой ночью, уже распечатала фотографии и прикрепила их на доску между дверью и окном, выстроив цепочку улик. Слева на доске оставалось свободное место — там она записала различные гипотезы. Её записи были краткими, но предельно ясными.
Зеой, одетая в свободную домашнюю одежду, увидела Хэ Тинси и протянула ему свой телефон. Он взял его, взглянул на Зеой, потом на экран — и его лицо стало серьёзным.
Зеой села за обеденный стол и принялась есть купленный в супермаркете сэндвич. Откусив кусок, она сказала:
— Тут кое-что странное. Когда мы прибыли на место преступления, на теле не было трупных пятен, поэтому мы решили, что смерть наступила недавно. Но согласно отчёту судебно-медицинской экспертизы, который только что прислал Ало, через несколько часов после доставки тела в морг начали проявляться зелёные пятна разложения, сетчатый рисунок вен и выпадение волос. Это означает, что женщина умерла три–пять дней назад. Так где же всё это время находилось тело? Неужели убийца ездил на машине с холодильной камерой? Ведь пара из квартиры 1702 вернулась из поездки и обнаружила тело утром, около десяти часов. Как убийца так точно рассчитал время?
Хэ Тинси, не отрываясь от экрана, слегка приоткрыл губы и нахмурился. Через некоторое время он сказал:
— Пока не стоит фокусироваться на времени смерти — это легко может сбить нас с толку и исказить профилирование. Если мы сосредоточимся на этом, Чэн Цзюнь начнёт проверять персонал моргов и больниц, ведь если тело хранилось в холодильнике и вместе с ним был ребёнок, обработанный формалином, это сразу сузит круг подозреваемых до очень ограниченной группы.
— Значит, ты обращаешь внимание на янтарные свечи? — спросила Зеой, откусывая ещё кусок сэндвича и запивая водой. Она уже прочитала сообщение Ало: вокруг тела лежали свечи с примесью янтаря.
Хэ Тинси положил телефон на стол, сделал глоток воды и поставил стакан обратно.
— Хотя янтарь там не чистый, а переработанный, само наличие янтаря весьма примечательно.
Зеой вытерла рот салфеткой и встала.
— Но зачем обязательно использовать именно янтарь? — спросила она, прислонившись бедром к краю стола и скрестив руки на груди.
— С древних времён ходят легенды, будто янтарь обладает мистической силой и духовной энергией. Говорят, он дарует особую защиту и делает любое место, где он находится, священной территорией, недоступной для зла.
— Получается, убийца провёл ритуал для души ребёнка, чтобы защитить её?
— Точнее, он хотел не только защитить ребёнка с помощью янтаря, но и заставить мать остаться рядом с ним навсегда — чтобы она охраняла его.
Зеой в изумлении опустила руки, широко раскрыв глаза на Хэ Тинси.
— Значит, убийца ненавидит мать за то, что она сделала аборт… Но ведь в этом виноваты оба! Отец тоже не взял на себя ответственность. Ало говорил, что предыдущая жертва — студентка третьего курса, отец ребёнка учился с ней в одной группе. У них просто не было возможности растить ребёнка.
Хэ Тинси подошёл к панорамному окну и задумчиво смотрел на воробья, кружившего над гнездом. Птица явно кормила птенцов принесёнными червями. Эта картина, на фоне всего происходящего, вызывала горькую тоску.
http://bllate.org/book/9222/838918
Готово:
