— Тридцать девять и пять! Да это же жар! Немедленно пей жаропонижающее, — встревожилась Цинин и тут же крикнула в сторону кухни:
— Тётя Цзян! У вас дома есть жаропонижающее?
— Есть, есть, сейчас принесу, — отозвалась та, вытерев руки, и вскоре поставила на стол лекарство и стакан тёплой воды.
Бай Цзиньхань послушно проглотил таблетку под взглядом Тань Цинин — словно деревянная кукла.
Цинин чувствовала себя виноватой: ведь он простудился из-за того, что целый день провёл с ней, лепя снеговика. Как она могла не подумать об этом вчера? Он и так всегда был слаб здоровьем.
Его сегодняшняя необычная покорность ещё больше усилила её раскаяние.
— Пойдём в больницу, хорошо? Посмотрим, нужна ли тебе капельница, — мягко предложила она, наклонившись к юноше.
Бай Цзиньхань сидел на стуле, чуть запрокинув голову, чтобы взглянуть на неё, и медленно кивнул.
— Ты со мной пойдёшь, — прохрипел он от жара.
Цинин тут же закивала:
— Конечно, конечно! Сейчас соберусь — и поехали.
*
Тань Цинин взяла у учителя один день отгула и вместе с Бай Цзиньханем отправилась в больницу, за плечами у неё болтался школьный рюкзак.
Они сидели рядом на синих больничных стульях, прикрыв лица масками, и молча ожидали, пока Ван Сэнь оформит приём и оплатит всё необходимое.
Зимой в больнице всегда много людей с простудой и гриппом, и зал переполняли пациенты.
Когда Бай Цзиньханю наконец поставили капельницу, было уже десять утра.
Ван Сэнь вышел купить что-то, и теперь они вдвоём остались в зале для инфузий. Рядом с ними лежал школьный рюкзак Цинин.
Даже сквозь маску было видно, как измучен Бай Цзиньхань.
Его веки вяло опустились, под глазами легли тонкие тени.
Цинин смотрела на него и чувствовала всё большую вину.
— Устал? Приляг немного, поспи. Я буду следить за капельницей, — тихо сказала она.
Бай Цзиньхань тихо «мм»нул и опустил голову ей на плечо. Руку с иглой он положил на подлокотник, а свободной крепко сжал ладонь Цинин.
Плечи девушки были узкими и хрупкими, да и ростом она была намного ниже его, поэтому поза получалась крайне неудобной.
Он чуть пошевелился, приподнял веки и увидел на лице девушки тревогу. Невольно уголки его губ дрогнули в лёгкой улыбке, и он снова закрыл глаза.
Их руки, спрятанные под одеждой, плотно переплелись пальцами, будто навсегда.
«Только на некоторое время быть рядом со мной?»
Нет. Этого недостаточно.
Он уже избалован её вниманием и жадно хочет гораздо больше — очень и очень надолго.
Цинин посидела немного, услышала ровное дыхание у плеча и осторожно, свободной рукой, достала из рюкзака список английских слов, чтобы учить.
Вскоре до неё донёсся лёгкий свистящий звук «ю-ю» с противоположной стороны.
Цинин подняла глаза и удивлённо посмотрела на молодую женщину, издававшую этот звук.
Женщине было около двадцати с небольшим лет, на лбу у неё красовался охлаждающий пластырь, а на руке капала капельница.
Увидев, что Цинин на неё смотрит, та улыбнулась и тихо спросила:
— Девочка, это твой парень?
Цинин бросила взгляд на Бай Цзиньханя и чуть заметно кивнула.
Раз уж они держатся за руки, пусть и признаёт. Всё равно они чужие друг другу люди.
Женщина заметила список слов в руках Цинин и с завистью и пониманием улыбнулась:
— Ах, как же здорово!
Она приподняла бровь:
— Твой парень очень красивый, между прочим.
Цинин улыбнулась в ответ, но внутренне смутилась от такой навязчивой любезности.
Она ещё школьница и не хочет афишировать свои отношения с кем бы то ни было.
У женщины одна рука была занята капельницей, а другой она держала телефон с ярко-красным лаком на ногтях.
— Ах, как же мне хочется вернуть своё первое чувство! — вздохнула она с грустью.
В этот момент к ней подошёл высокий мужчина в строгом костюме и сел рядом, поставив перед ней большой пакет с едой.
— О чём ты? — спросил он.
Женщина отложила телефон в сторону, заглянула в пакет и беззаботно бросила:
— Говорю, скучаю по своему первому парню.
Мужчина замер на несколько секунд, потом с досадливой улыбкой произнёс:
— Сяосяо, я уже сто раз повторял: твой первый парень — это я, и мы давно женаты.
— А-а-а, точно! — протянула она. — Я забыла.
Потом подняла глаза и велела ему:
— У меня почти всё, сходи позови медсестру, чтобы сняли иглу.
Мужчина послушно встал и быстро вернулся с медсестрой.
— Ну всё, девочка, мы с мужем уходим, — сказала женщина, беря мужа под руку и мило улыбаясь.
— Хорошо, до свидания! — ответила Цинин.
Она смотрела им вслед: он — стройный и представительный, она — изящная и грациозная. Идеальная пара.
Лишь когда они скрылись за дверью зала, Цинин снова опустила взгляд на свой список слов.
— На кого смотришь? — раздался хрипловатый голос у самого уха.
Цинин повернула голову. Бай Цзиньхань приподнялся с её плеча и прищурился.
— На ту пару… — начала она, но тут же махнула рукой. Зачем рассказывать чужие семейные истории?
— Та девушка сказала, что ты очень красивый, — перевела она разговор.
Бай Цзиньхань равнодушно «охнул»:
— А ты?
— Я — что?
— Ты считаешь меня красивым?
Цинин ответила без малейшего колебания:
— Конечно, красивый!
— Очень красивый, — добавила она, глядя на него чистыми, искренними глазами.
Уголки глаз Бай Цзиньханя потеплели. Он разжал их переплетённые пальцы и слегка повернул лицо Цинин к себе.
— Тогда не смотри на других. Смотри только на меня.
Цинин: …
— Да нет же! Просто та девушка, кажется, совсем плохая память у неё, — пояснила она тихо.
Бай Цзиньхань играл её пальцами и спокойно заметил:
— У тебя память тоже никудышная.
Цинин возмутилась про себя: вот уж действительно злопамятный человек! До сих пор помнит ту старую историю.
Их дни рождения всего в нескольких днях друг от друга, оба — Скорпионы, но по сравнению с ним она, кажется, настоящий «фальшивый» Скорпион.
— Тань Цинин, — его голос стал холоднее, взгляд резче, — если ты ещё раз посмеешь меня забыть…
Если ему сделают операцию, скорее всего, придётся уехать за границу. А она останется здесь одна…
— Не забуду, не забуду! — Цинин поспешно потрясла их сплетёнными руками, успокаивая его. — Теперь ведь не детский сад, я точно не забуду.
Лицо Бай Цзиньханя немного смягчилось, и он тихо «мм»нул.
*
Когда закончились обе бутылки с лекарством, цвет лица Бай Цзиньханя значительно улучшился.
Врач настоял на том, чтобы он ещё два дня подряд делал капельницы.
Но Бай Цзиньханю лень было каждый день ездить в городскую больницу, поэтому он просто ходил на процедуры в школьный медпункт во время самостоятельных занятий.
Через три дня простуда окончательно отступила.
Снеговик в саду растаял вместе с повышением температуры, оставив после себя лишь мокрые пятна.
Всё вернулось к прежнему порядку.
Школьная жизнь выпускников — это бесконечная череда занятий и столовой.
Среди моря задач и учительских наставлений каждый день проходил однообразно и строго по расписанию.
Даже Новый год праздновали только ученики младших классов.
На уроках самостоятельной работы в классе выпускников по телевизору транслировали новогодний концерт из актового зала, но никто даже не поднимал головы.
Все уткнулись в тетради, превратив музыку и голоса на экране в фоновый шум. Некоторые даже зажимали уши, раздражённые «этим шумом».
В этой суматохе наступила городская итоговая контрольная работа за первое полугодие.
За два дня сдали пять предметов.
Ученики насладились двумя днями отдыха, а учителя сразу же приступили к проверке работ.
Через два дня результаты были объявлены.
Бай Цзиньхань, как обычно, показал блестящий результат, от которого Лао Ло не мог нарадоваться.
У Цинин тоже всё получилось — её место немного поднялось, и теперь она была в районе двухсотого.
Она с облегчением выдохнула: теперь Сюй Чжуо точно не пойдёт жаловаться родителям.
Получив ведомость с оценками, выпускники официально завершили первое полугодие.
Каникулы у одиннадцатиклассников совпадали с рабочим графиком офисных служащих — всего девять дней.
Они начинались на два дня раньше официальных праздников, а в школу нужно было вернуться седьмого числа по лунному календарю.
Тань Минъюй и Янь Хуэй заранее приехали в город С и остановились на ночь, чтобы на следующий день забрать дочь домой, в Хуайчжэнь.
Бай Цзиньхань тем временем уезжал в город А встречать Новый год и не ехал с ними.
Накануне отъезда Цинин рано приняла душ и собиралась немного поиграть с Цзи Лань.
Только она достала телефон, как в дверь постучали — тихо, но отчётливо.
Цинин сказала подруге, что сейчас вернётся, и открыла дверь.
На пороге стоял Бай Цзиньхань, полностью одетый в чёрное, с неопределённым, почти мрачным взглядом.
Цинин в пижаме с мультяшными кроликами на капюшоне растерялась и машинально отступила в сторону, пропуская его.
Бай Цзиньхань шагнул внутрь и тихо закрыл за собой дверь.
В комнате горела лишь тусклая настольная лампа, мягко очерчивая силуэт юноши.
— Я уезжаю завтра с самого утра, — сказал он.
Цинин медленно кивнула:
— Я знаю. Ты уже говорил.
— И ничего больше мне сказать не хочешь? — спросил он, глубоко вдыхая, но голос оставался спокойным.
Цинин опустила глаза, задумалась и нерешительно произнесла:
— Ну… счастливого пути?
Бай Цзиньхань долго смотрел на неё, потом тяжело вздохнул:
— А у меня есть.
Он сделал шаг вперёд, приблизился к ней и пристально посмотрел в глаза:
— Эти дни сиди дома и жди меня. И не смей влюбляться в других мужчин.
Цинин замерла, решив, что он слишком преувеличивает.
Она подняла на него глаза и, улыбнувшись, терпеливо согласилась:
— Хорошо.
— Словами не отделаешься.
Бай Цзиньхань замолчал на мгновение, затем наклонился и обхватил ладонями её лицо.
— Я должен поставить печать, — прошептал он хрипловато.
Его длинные чёрные ресницы дрогнули, сердце заколотилось.
Он опустил голову и прикоснулся губами к её мягким, алым губам.
Тело Цинин окаменело. Щёки горели под его ладонями, и она не могла понять: это от его рук или от собственного жара?
Ни один из них не умел целоваться. Их губы просто прижались друг к другу, не двигаясь.
Но даже такое простое прикосновение дарило Бай Цзиньханю невероятное удовлетворение и радость.
По всему телу пробежала электрическая волна, мурашки прошлись по спине и взорвались в голове.
Прошло, наверное, всего несколько секунд, когда Бай Цзиньхань чуть отстранился.
Перед ним стояла девушка в мягкой розовой пижаме с белыми кроличьими ушками на капюшоне. Её чёрные волосы рассыпались по плечам, глаза — чистые и растерянные, будто она до сих пор не осознала, что произошло.
Сердце Бай Цзиньханя растаяло. Он аккуратно поправил выбившиеся пряди, убирая их за ухо.
— Ладно, я пошёл. Завтра не провожай меня, — бросил он и, довольный, направился к себе в комнату.
Дверь тихо закрылась, и в комнате снова воцарилась тишина.
Цинин осталась стоять на месте, ошеломлённая. Только через некоторое время она медленно дотронулась до своих губ.
А-а-а-а-а!
Её первый поцелуй пропал!
Цинин тихо завыла, запрыгнула на кровать и, уткнувшись лицом в подушку, легла на живот.
Она абсолютно уверена: Бай Цзиньхань точно не умеет целоваться.
Хотя и сама она новичок, но фильмов и сериалов насмотрелась предостаточно. Поцелуи — это не так!
Что только что было? Просто несколько секунд прикосновения…
Они стояли, как две деревянные куклы, даже не шевельнувшись.
Цинин закрыла лицо руками и тихо вздохнула.
Может, можно вернуть свой первый поцелуй обратно?
На столе зазвонил телефон. Цинин машинально взяла трубку.
— Тань Цинин, ты чего там делаешь? Почему так долго? — раздался голос Цзи Лань.
Цинин вздохнула:
— Не буду играть. Сегодня я точно не в форме. Играй сама.
Не дожидаясь ответа подруги, она положила трубку.
Ей срочно нужно зайти на Bilibili и посмотреть монтажи поцелуев, чтобы почтить память своего утраченного первого поцелуя.
TAT
*
На следующее утро Бай Цзиньхань вместе с Ван Сэнем уехал в город А ещё до того, как Цинин проснулась.
В доме в городе А прислуги было много, поэтому он просто отпустил обеих тётушек на праздники.
К полудню они уже прибыли в квартиру Бай Цзиньханя в центре города А.
У семьи Бай в этом городе было несколько недвижимостей, но он вернулся в свою обычную резиденцию — большую квартиру-пентхаус в самом центре.
Бай Шуян знал, что сын приезжает, и специально не пошёл на работу, чтобы его встретить.
Услышав шум у входа, он поднялся и поравнялся с сыном в дверях.
С момента их последней встречи прошло уже больше двух месяцев, но между отцом и сыном по-прежнему витала холодная отстранённость.
Бай Шуяну было под пятьдесят. На носу у него сидели очки в тонкой золотой оправе, черты лица — интеллигентные, осанка — прямая, не уступающая молодым.
— Вернулся, — сказал он, подходя к сыну, и в голосе прозвучала лёгкая радость.
Бай Цзиньхань кивнул, и между ними снова повисло молчание.
http://bllate.org/book/9184/835861
Готово:
