Его взгляд на мгновение дрогнул, после чего он крепче сжал ремень рюкзака и зашагал вперёд. Тот мужчина всё ещё смотрел ему вслед, пока его силуэт окончательно не исчез за поворотом дороги.
Он остался стоять на месте, безмолвный и неподвижный. Закатное солнце вытянуло его тень до бесконечности. Спина, только что прямая и напряжённая, теперь слегка ссутулилась, придавая ему вид человека, погружённого в глубокую печаль и одиночество.
Му Мянь не выдержала и подошла ближе.
— Здравствуйте…
Позади него раздался осторожный голос — мягкий, звонкий и немного юный.
Линь Шэнь обернулся. Перед ним стояла девушка с чистым, изящным лицом и спокойным, почти взрослым взглядом, не свойственным её возрасту.
Она держала руки в карманах школьной формы и уверенно встречала его взгляд.
— Что-то случилось? — с недоумением спросил он.
— Я одноклассница Линь Муаня. Сейчас он живёт у меня дома. Не волнуйтесь — с нами ему гораздо лучше, чем когда он был один. В сто раз лучше.
— Я заметила, как сильно вы переживали… Поэтому решила всё-таки сказать вам.
Му Мянь спокойно договорила и прошла мимо него, но через несколько шагов остановилась, обернулась к застывшему Линь Шэню и добавила:
— Я не знаю, почему вы отказались от него. Возможно, вы всё ещё любите его. Но до того, как я встретила Линь Муаня, ему приходилось очень тяжело.
— Если… я имею в виду, если ваше появление причиняет ему боль, тогда, пожалуйста, постарайтесь больше не появляться перед ним.
— Мне так нелегко удалось сделать его хоть немного счастливым.
Сказав это, она даже не стала дожидаться его реакции, а ускорила шаг, чтобы нагнать ту далёкую фигуру. А потом побежала — быстро и решительно — по улице.
На склоне недалеко от дома Му Мянь наконец увидела знакомый силуэт. Она рванула вперёд и схватила его за руку.
Затем согнулась, уперев ладони в колени, и начала тяжело дышать.
— Ты чего? Зачем так неслась?.. — Линь Муань с тревогой смотрел на её раскрасневшееся лицо и измученное выражение и нахмурился, поддерживая её за талию и помогая выпрямиться.
Потом осторожно обнял её, позволяя опереться на своё плечо и отдышаться.
Му Мянь немного пришла в себя, выпрямилась и потянула его за руку, чтобы идти дальше.
— Ладно, пойдём готовить ужин.
За столом оба молчали, каждый думая о своём. Когда Му Мянь вышла из ванной, Линь Муань как раз досуха вытирал руки после мытья посуды. Их взгляды встретились. Он медленно подошёл к ней, обхватил за талию и прижался лицом к её плечу, слегка потеревшись щекой.
В этом простом жесте чувствовалась вся его нежность и привязанность.
Она только что вышла из душа, на ней была свободная хлопковая футболка и длинные штаны. Открытая кожа была белоснежной, а в воздухе витал лёгкий аромат молока — тот самый, что и у него самого.
Этот запах невольно заставил Линь Муаня захотеть вобрать её в себя целиком.
— Ладно, отпусти. Мне пора делать домашку, — тихо похлопала она его по спине.
Линь Муань послушно разжал руки.
Они сели друг против друга.
Ночь постепенно становилась всё глубже, стрелки часов мерно тикали на стене. Му Мянь помогла ему закончить все задания, закрыла учебники и сказала:
— Ложись спать.
Линь Муань помедлил, затем неохотно поднялся и поплёлся в свою комнату. Му Мянь потерла уставшие глаза и продолжила решать оставшиеся задачи.
Глубокой ночью, когда вокруг воцарилась полная тишина и лишь изредка доносился сигнал автомобиля с улицы, Му Мянь особенно любила такие моменты — они делали её мысли невероятно ясными.
Внезапно из комнаты послышались шаги. Линь Муань вышел, растрёпав волосы, будто случайно бросил на неё пару взглядов, затем направился на кухню, налил стакан воды и, шлёпая тапками, вернулся обратно.
Му Мянь не отрывалась от тетради, полностью сосредоточенная на решении задач.
Едва она успела записать два решения, как шаги снова раздались. На этот раз он подошёл к холодильнику, достал бутылку молока и, поворачиваясь, украдкой глянул на неё.
Когда Линь Муань вышел в третий раз, Му Мянь положила ручку.
— Ты чего тут делаешь? — приподняла она бровь.
— Да ничего… — пробормотал он, опустив голову и снова нервно теребя волосы. Это было его привычное движение, когда он чувствовал смущение или неуверенность.
— Ты как муравей на раскалённой сковороде — кругами ходишь!
— Я не хожу кругами… — тихо проворчал он.
Му Мянь молча посмотрела на него и спокойно произнесла:
— Иди сюда.
Линь Муань моргнул, потом медленно подошёл и сел рядом, изображая образцовое послушание.
— Это из-за того, что ты сегодня увидел своего отца? — спросила она ровным голосом.
— Ты слышала? — поднял он на неё глаза.
— Да, — кивнула Му Мянь.
Он замолчал, опустив ресницы, будто занавес закрыл его глаза. Его бледное лицо в свете лампы словно покрылось серой дымкой, выражение стало мрачным и нечитаемым.
Прошло много времени, прежде чем он снова заговорил. Голос звучал глухо и хрипло, будто заржавевшая труба, изъеденная годами дождей и ветров.
— У меня есть сводный брат. Ему всего на три месяца меньше меня.
— Из-за него мой отец изменил маме, и у неё началась послеродовая депрессия.
— Потом они развелись, и её психическое состояние стало ухудшаться… всё хуже и хуже.
Он поднял глаза. Его большие чёрные глаза были прозрачны, но пусты. Даже отражая весь свет комнаты, они оставались тёмными, будто все лучи в них уже погасли.
— У него теперь другая семья.
— А у меня её больше нет.
Му Мянь почувствовала, как в груди поднимается тупая, невыносимая боль. Некоторые вещи она знала и раньше, но услышав их из его уст, не смогла сдержать слёз.
Она наклонилась и крепко обняла его. Его плечи были хрупкими, но тёплыми. Му Мянь сильнее прижала его к себе, будто боясь, что он исчезнет.
Прошло неизвестно сколько времени, прежде чем она отпустила его. Они немного отстранились, и она прикоснулась лбом к его лбу, глядя прямо в глаза — спокойно и твёрдо, будто пыталась достучаться до самого дна его души.
— Теперь у тебя есть я.
Я отдам все силы, чтобы защитить тебя на всю жизнь.
.
Ночью, ложась спать, Му Мянь испугалась, что ему снова приснится кошмар, и постелила ему матрас прямо на полу у своей кровати.
Сначала она уложила плотный коврик, потом сверху — два слоя хлопковых одеял. После этого сама легла проверить и с удовлетворением кивнула.
Да, не слишком мягко и не слишком жёстко — идеально.
Хотя Линь Муань раньше жил в полном хаосе, его тело оказалось изнеженным: малейший ушиб оставлял синяк, а требования к постели были высокими — ни слишком жёсткая, ни слишком мягкая, да и уродливая не годилась.
Она махнула рукой стоявшему у двери Линь Муаню и похлопала по мягкому ложу.
— Иди сюда.
— Не хочу, — тут же отказался он.
Му Мянь уставилась на него, не говоря ни слова. Они молча смотрели друг на друга, пока он наконец не опустил глаза и, неохотно ворча, не подошёл к ней с подушкой в руках.
Му Мянь тут же улыбнулась, потянулась за его рукой и мягко потянула вниз, уговаривая:
— Я положила два одеяла! Попробуй.
Он обиженно лёг, уставился в потолок и молчал, плотно сжав губы.
Му Мянь радостно наклонилась к нему:
— Ну как? Удобно ведь?
Он без выражения смотрел на неё, потом наконец ответил:
— Не так удобно, как ты.
Му Мянь проснулась от того, что её кто-то крепко обнимал. За спиной ощущалось знакомое тепло — ровное и спокойное дыхание прижавшейся груди.
Она посмотрела на руку, обхватившую её талию, аккуратно сняла её и перекатилась на другой край кровати.
Линь Муань спал глубоко и мирно. Но как только она отстранилась, его брови слегка нахмурились, и он машинально потянулся к ней. Не найдя её, он уткнулся лицом в подушку, пропитанную её запахом, и прижался к ней, обняв одеяло. На его лице читалась такая нежность и привязанность, что Му Мянь невольно улыбнулась, и на душе стало легко и радостно.
Прошлой ночью они спали по-разному: он — на полу, она — на кровати. Но Линь Муань настоял, чтобы она держала его за руку, иначе не заснёт.
Му Мянь пришлось лечь на самый край, свесив руку вниз.
Когда она уже почти уснула, он вдруг тихо заговорил — еле слышно, будто голос доносился издалека.
Он рассказывал о своей семье, детстве и прошлом, о котором она ничего не знала.
Тьма придаёт людям смелость. В эту ночь Линь Муань впервые кому-то поведал о воспоминаниях, которые годами копились внутри, превратившись в ядовитую опухоль.
Му Мянь молча слушала, не выдавая эмоций, лишь дыхание сделалось совсем лёгким, чтобы не потревожить его.
Для неё этот момент был бесценен.
Он открыл дверь в свой мир.
И к счастью, первым за ней оказалась именно она.
Как обычно, Му Мянь приготовила завтрак, и только потом Линь Муань вышел из ванной. Их взгляды встретились — всё казалось таким же, как всегда, но между ними теперь чувствовалась особая близость.
Та самая доверительная интимность, что рождается после искреннего разговора.
.
Несколько раз, возвращаясь домой, Му Мянь ловила ощущение, что за ней кто-то следит. Но, оглянувшись, никого не находила.
Однажды она вдруг вспомнила, что дома закончился соевый соус, и зашла в маленький магазинчик на углу. Случайно взглянув в большое витринное стекло, она увидела того самого мальчика.
Он стоял у обочины в сине-белой школьной форме, с чёрным рюкзаком на одном плече, и тревожно оглядывался по сторонам.
Му Мянь прищурилась и внимательно его разглядела.
Юное лицо, лет шестнадцать-семнадцать, черты изящные и светлые, высокий и худощавый — выглядел совершенно безобидно и благовоспитанно.
Она отвела взгляд, взяла с полки бутылку соевого соуса, расплатилась на кассе и вышла, делая вид, что ничего не заметила.
Краем глаза она видела, как мальчик явно перевёл дух. Закатное солнце растянуло его тень на стене — длинную и искажённую.
Её собственная тень была недалеко от чёрного силуэта, который всё так же держался на некотором расстоянии позади неё.
Му Мянь вошла в квартиру и закрыла дверь. Линь Муань сидел на диване, погрузившись в игру.
Школьная куртка валялась рядом, на нём была большая белая футболка и свободные сине-белые брюки. Его шея была белой и нежной, ключицы — тонкими и прямыми.
Чёлка мягко лежала на лбу, лицо сосредоточенное и серьёзное, глаза не отрывались от экрана, губы слегка сжаты.
Иногда он хмурился, явно недовольный происходящим, а иногда его черты смягчались, и на губах играла детская улыбка.
Му Мянь остановилась у двери и подумала, что, наверное, уже безнадёжно больна.
Потому что ей так нравился именно такой Линь Муань.
— Я вернулась… — сказала она, заставляя себя отвести взгляд и начать разуваться.
Погружённый в игру, он даже не ответил — разве что, возможно, издал какой-то невнятный звук, но настолько рассеянно, что, скорее всего, услышал только сам.
Му Мянь подошла, недовольно приподняла ему подбородок и провела пальцами по нежной коже. Затем наклонилась и прижала губы к его полуоткрытым устам.
Целовала до тех пор, пока не проглотила все его возмущённые возгласы.
Когда она наконец отпустила его, в его чёрных глазах уже не было недовольства — только теплота и влага.
Он опустил взгляд на экран и проворчал:
— Я же в пати был… Теперь меня убили.
— Игра важнее меня? А? — снова приподняла она ему подбородок, прищурившись.
Его черты были прекрасны, особенно подбородок — изящный, с гладкой кожей, приятный на ощупь. С тех пор как Му Мянь открыла для себя это «слабое место», она обожала повторять этот жест.
А Линь Муань, сам того не замечая, стал невероятно покладистым и почти безоговорочно подчинялся ей.
Каждый раз, когда она приподнимала ему подбородок, он широко раскрывал глаза и смотрел на неё — послушный и доверчивый.
http://bllate.org/book/9092/828193
Готово:
