Лань Ци так разъярилась, что задыхалась. Она уже не думала ни о чём и лишь сверкнула глазами на Цяо Нань, прежде чем вновь обратиться к Чжоу Ханю:
— Господин Чжоу считает себя чертовски проницательным, но, похоже, его самого обманывает самый близкий человек! Лучше хорошенько поговорите с госпожой Цяо — узнайте, часто ли она общалась с господином Синем за эти годы в Испании. Чжоу Хань, я уже не раз пыталась тебе сказать, но ты упрямо отказывался слушать. Ну и заслужил!
Сорвана была маска кроткой и благородной девушки. Лань Ци выговорилась до конца, холодно фыркнула и хлопнула дверью.
Атмосфера в частной комнате стала невыносимо неловкой.
Но Чжоу Хань лишь слегка нахмурился — и продолжил накладывать Цяо Нань мясо на тарелку.
Позже Линь Жань небрежно завёл какой-то пустой разговор, чтобы заглушить ядовитые слова Лань Ци.
За ними ещё оставили номер в элитном клубе JS, а Чжоу Хань дополнительно снял для Линь Жаня и остальных двухкомнатный люкс — всё же, пока ничего официально не решено, следовало дать Лян Фань возможность чувствовать себя свободнее.
Сытые и довольные, четверо вернулись в клуб JS.
Едва переступив порог, Цяо Нань нетерпеливо потянула Чжоу Ханя к дивану:
— Ты готов выслушать мои объяснения?
Чжоу Хань улыбнулся и помог ей снять цепочную сумочку:
— Это просто разговор. Не придавай ему такого значения. Между нами не может быть недоразумений из-за кого-то постороннего.
Цяо Нань отлично понимала, что слова Лань Ци не стоят и внимания — ведь речь шла о полной чепухе.
— Эта ведьма упомянула какого-то Синя… Я его не знаю. Если уж говорить о мужчине, с которым я чаще всего общалась в Испании за последние годы, то это Эдвард — китаец, живущий неподалёку от меня. Мы просто соседи, разговаривали раз в месяц, не больше. Как менструация, честное слово.
Чжоу Хань кивал, внимательно слушая:
— Он красивый?
«Ещё говорит, что не переживает», — подумала Цяо Нань, прекрасно видя, как он на самом деле волнуется, хотя и старается казаться беззаботным.
Она хотела немного подразнить его, но, вспомнив, как жалко выглядел её «большой брат» после слов Лань Ци, решила не шутить.
— Ну… сойдёт. Но ты гораздо красивее. Честно! После того как я увидела такого совершенного красавца, как ты, все остальные мужчины слились в одно лицо!
Чжоу Хань притянул её к себе и рассмеялся так, что плечи затряслись:
— Вот за такие честные словечки я тебя и люблю!
Цяо Нань, однако, ещё не закончила:
— Есть ещё одна очень серьёзная вещь, которую я хочу тебе сказать.
— Говори, — Чжоу Хань удобно откинулся на спинку дивана и лениво сжал её руку в своей.
Цяо Нань даже прочистила горло, выпрямила спину и приняла деловой вид:
— Это касается того, что я раньше скрывала от тебя. Прости. Надеюсь, после того как я всё расскажу, мы сможем вместе найти выход.
У Чжоу Ханя дрогнуло веко:
— Хорошо.
На самом деле он был куда более напряжён, чем Цяо Нань, но старался этого не показывать.
Цяо Нань даже боялась, что он однажды лопнет от всех этих внутренних переживаний.
Они некоторое время смотрели друг на друга без тени смущения — и вдруг одновременно расхохотались. Цяо Нань толкнула его в плечо:
— Не смотри на меня так — я уже не могу вымолвить ни слова!
— Говори, я больше не смеюсь, — сказал Чжоу Хань, мысленно готовясь ко всему. Даже если бы Цяо Нань сообщила, что завтра взорвётся Земля, он бы справился. Ведь эта девушка всегда удивляла своими поворотами: от категоричного отказа заводить детей до желания получить предсказание о потомстве — тогда он и впрямь оцепенел от шока.
И теперь, вспомнив, как его отец Чжоу Цицзян отчитал его за запись на операцию по перевязке семявыносящих протоков, Чжоу Хань чувствовал себя глупцом.
Цяо Нань не знала, сколько всего пронеслось в его голове, и, собравшись с духом, заговорила:
— Четыре года назад со мной случилась беда — мне пришлось сделать операцию и удалить одну маточную трубу. Поэтому я раньше и не хотела детей.
На мгновение Чжоу Ханю показалось, будто его разум опустел. Затем из глубин памяти начали всплывать обрывки воспоминаний, складываясь в картину многолетней давности.
Тогда компания отца Цяо Нань внезапно обанкротилась. Она сначала говорила, что не может смириться с резкой переменой их социального статуса, а потом бросила ему в лицо обвинения: «Ты всего лишь избалованный богатенький мальчик без капли ответственности!»
Он умолял её остаться, даже пытался расследовать дело и проверял больничные записи — но ничего не нашёл.
А теперь эта правда ударила его, как гром среди ясного неба, вызывая горькую, почти невыносимую боль.
Цяо Нань, видя его молчание, придвинулась ближе и обвила руками его шею:
— Операцию делали в Швейцарии. Там очень строго относятся к конфиденциальности пациентов. Я консультировалась со многими врачами — они сказали, что можно попробовать экстракорпоральное оплодотворение. Шансы невелики, но всё же есть. Раньше я боялась неудачи, но теперь... ради тебя я хочу попробовать.
Чжоу Хань знал, насколько мучительна процедура ЭКО. У родственников Лу Чжэна был такой опыт — женщина прошла пять попыток, перенесла огромные страдания, но так и не смогла забеременеть.
Цяо Нань нервничала. Обычно, даже в самых сложных ситуациях, Чжоу Хань сохранял полное самообладание, но сейчас он сидел, словно оцепеневший, и невозможно было понять, о чём он думает.
— Скажи хоть что-нибудь... Мне страшно, — прошептала она. Она не боялась, что он бросит её, но опасалась, что он окажется между двух огней — между семьёй и ею.
Не дожидаясь ответа, она сама продолжила:
— Ты боишься, что дома будут недовольны? Тогда я сама пойду и всё им объясню. Я буду строго следовать рекомендациям врачей. Сколько бы раз ни пришлось пробовать — я готова.
Её голос дрожал, но в нём звучала искренняя решимость. Она любила Чжоу Ханя — и эта любовь уже давно перестала быть простым словом.
Чжоу Хань повернулся к ней и пристально посмотрел, словно пытаясь что-то разгадать:
— Цяо Нань, ты просто молодец.
Злился он или нет?
Цяо Нань не могла понять и только ждала продолжения.
— Такое важное дело ты скрываешь от меня? Думаешь, это кино, где героиня в одиночку всё решает и «благородно» уходит, чтобы освободить героя? — в его голосе явно слышался гнев, но он всё равно крепко сжимал её руку, боясь напугать.
Цяо Нань растерянно заморгала:
— Так... что ты имеешь в виду?
— Что имею в виду? Если бы ты не устраивала этот спектакль, я бы давно женился! Вместо этого целых четыре года провёл в одиночестве. Как ты собираешься это компенсировать? Раз в день — мало. Минимум трижды в день, чтобы наверстать упущенное!
Он говорил это как шутку, но звучало странно и надуманно.
Цяо Нань послушно растянула губы в улыбке:
— Это как-то не вяжется с сюжетом...
— А что вяжется? Чтобы я рыдал, обнимая тебя и причитая: «О, Цяо Нань, как же ты несчастна! Как ты могла всё это вынести в одиночку? Прости меня, это всё моя вина!»? — Чжоу Хань резко выпрямился, его плечи напряглись, и он заговорил с таким пылом, будто вернулся в юность, до того как стал влиятельным мужчиной. Его брови вздёрнулись, глаза горели — он был похож на прежнего, весёлого и дерзкого парня.
Цяо Нань опешила — она не успевала за его мыслями:
— Что ты имеешь в виду?
Чжоу Хань глубоко вздохнул, закрыл глаза и с силой откинулся на спинку дивана. Потом резко притянул её голову к своей груди:
— Слышишь?
— Че... что? — запнулась она, настолько напуганная, что даже слова произносить не могла.
— Сердцебиение, — сказал он искренне.
Неизвестно, какая мысль мелькнула у неё в голове, но она тут же выпалила:
— Оно бьётся ради меня?
Чжоу Хань фыркнул:
— От злости на тебя! Бьётся слишком быстро!
Они просидели в этой позе почти десять минут. Цяо Нань онемела от того, что одна ягодица затекла, и попыталась встать, но не смогла вырваться из его объятий.
Чжоу Хань, заметив её попытки, переместил руку на более мягкое место и начал массировать:
— Хочешь что-то сделать — скажи.
— Мои ягодицы я могу помассировать сама, — возразила она.
Чжоу Хань бросил на неё насмешливый взгляд:
— Ладно, раз всё сама, значит, и ребёнка родишь сама, верно?
Эти слова больно ударили её в сердце. Цяо Нань вскочила:
— Чжоу Хань, ты вообще чего хочешь?! Если тебе это не по душе, давай сегодня же всё проясним — не надо тут ходить вокруг да около!
Чжоу Хань поднял на неё глаза — и в них уже стояла лёгкая пелена. Он шмыгнул носом:
— Я хочу, чтобы ты запомнила: какие последствия бывают, когда ты всё решаешь сама!
— Я знаю, это звучит грубо, но, Цяо Нань, ты хоть раз подумала, каково мне было? Ты решила за нас двоих, думая, что делаешь добро... Но для меня это стало настоящей пыткой. Представь: взрослый мужчина прячется под одеялом и плачет. Унизительно? А я именно так и переживал. Целый месяц. Если бы не Цзэн-гэ и твой будущий шурин, которые буквально вытащили меня на улицу, возможно, ты бы сейчас не увидела меня таким.
— Я понимаю, как тебе было больно тогда — физически и душевно. Я тоже прошёл через это: сердце сжималось, не хватало воздуха, ночами не спалось, еда теряла вкус, и всё, что удавалось проглотить, приходилось потом вырвать. Эти страдания я испытал на себе. Не думай, что мужчины всегда сильнее. Когда мы расстались, я был совсем не силён.
— Ты поняла меня?
Горло Цяо Нань сдавило, слёзы навернулись на глаза. Она могла только кивать, не в силах вымолвить ни слова.
Чжоу Хань встал, неожиданно сжал её подбородок и, стиснув зубы, спросил:
— Поняла что?
Цяо Нань с трудом сдерживала рыдания, пытаясь взять себя в руки. Наконец, дрожащим голосом, она прошептала:
— Впредь всё будем решать вместе.
Чжоу Хань будто сбросил с плеч тысячепудовую ношу. Его плечи расслабились, и он притянул её за затылок, чтобы поцеловать.
Это был не страстный поцелуй — лишь облегчение от найденной заново любви.
— Молодец, — прошептал он ей на ухо после поцелуя. — Отныне обо всём буду заботиться я.
Вечером, до шести часов, Чжоу Хань и Цяо Нань вовремя вернулись в старый особняк на территории правительственного комплекса. Вся семья собралась за столом, и царила тёплая, дружеская атмосфера.
За ужином Чжао Юньчжи и Чжоу Нинь то и дело накладывали Цяо Нань еду. У неё было нежное, округлое личико, а когда она улыбалась, глаза изгибались в весёлые лунки. Вся семья искренне любила её — и эта привязанность читалась во всём.
Старшее поколение, вероятно, измучилось тревогами за судьбу Чжоу Ханя, и теперь, когда всё наконец устроилось, они открыли свои сердца новой невестке без остатка.
В наше время так много пар, вынужденных жить вместе из-за внешних обстоятельств, что для семьи было огромным счастьем видеть, как Чжоу Хань нашёл человека, с которым может разделить искренние чувства. Поэтому они готовы были поддержать их всем, что в их силах.
Даже Чжоу Цицзян, прекрасно знавший о некрасивом инциденте в семье Цяо много лет назад, был человеком с принципами. Любой, кто пытался бы втереться в их дом с корыстными целями — мужчина или женщина — был бы немедленно изгнан. То, что он дал своё согласие, означало, что вопрос закрыт.
После ужина, когда подавали фрукты, Чжао Юньчжи отвела Цяо Нань в спальню. По старой традиции, будущая свекровь должна преподнести подарок своей невестке.
Оставшись наедине, Цяо Нань чувствовала некоторую скованность и стояла, плотно сжав руки перед собой.
Чжао Юньчжи достала из шкафа маленькую шкатулку из пурпурного сандалового дерева с золотым замком, украшенным сложным узором. Она открыла её при Цяо Нань, и внутри оказалось лишь одно изделие, завёрнутое в золотистый шёлк.
Цяо Нань сразу поняла: это нечто бесценное. Она побоялась принять подарок.
Чжао Юньчжи аккуратно вынула предмет, развернула шёлк — и перед ними оказалась нефритовая подвеска с плотной текстурой и прозрачным, насыщенным цветом. С первого взгляда было ясно, что она стоит целое состояние.
Чжао Юньчжи мягко улыбнулась:
— Дитя моё, эту подвеску мне вручила бабушка Чжоу Ханя в день моего вступления в дом Чжоу. Она передавалась по наследству уже несколько поколений. Сегодня я дарю её тебе.
— Тётя, это слишком ценно. Принимать сейчас — неправильно, — сказала Цяо Нань, не из кокетства, а от искреннего страха: ей казалось, что ноша преемственности рода Чжоу слишком велика для её плеч.
Выражение Чжао Юньчжи не изменилось. Она ласково погладила девушку по руке:
— Раз Чжоу Хань привёл тебя сюда, значит, он сделал свой выбор. Мы, родители, полностью поддерживаем вас. Этот подарок — знак нашего доверия и надежды, что вы будете поддерживать друг друга. Мы хотим, чтобы вы как можно скорее назначили дату свадьбы. Не подумай, что я тороплю тебя. Просто Чжоу Ханю уже пора обзавестись семьёй. Если у вас есть собственные планы — лишь бы нам не пришлось слишком долго ждать.
http://bllate.org/book/9040/823975
Готово:
