— Теперь Дуаньский князь взошёл на престол! Ему стоит лишь сказать слово — и нашу госпожу отпустят домой. Зачем же упрямиться и вправду становиться даоской, растрачивая всю свою лучшую молодость в этом храме?
— Пусть император и близок нашей госпоже, но что с того? Вернись она домой — всё равно перейдёт лишь из одного двора в другой. А вот если пострижётся в даоски, сможет свободно путешествовать повсюду и обрести покой и независимость. В этом тоже есть своё благо!
— Это… — Юньсянь замолчала. Она думала не об этом. Их госпожа достойна того, чтобы её всю жизнь берегли и лелеяли.
Туань Хун вдруг всё поняла, и её рот раскрылся так широко, будто туда можно было засунуть целое яйцо.
— Ты, девчонка, совсем с ума сошла? Когда это слышали, чтобы императрица выходила замуж вторично!
Юньсянь знала, что это нереально, но всё же не могла смириться.
— Ведь они никогда и не жили как настоящие супруги! Да и к тому же госпожу давно лишили титула. Выход замуж теперь не противоречит закону!
— Даже если её и лишили титула, она всё равно остаётся первой супругой покойного императора. Нынешний государь, сколь бы ни был к ней расположен, всё равно не позволит ей выйти замуж повторно.
— Мне всё же кажется, не факт, — пробормотала Юньсянь. В голове мелькнула какая-то мысль, но, не успев схватить её, она исчезла. — Как бы то ни было, государю нужно сообщить об этом.
Вэй Цзы кивнула. В этом нет ничего плохого: если государь захочет вмешаться — пусть вмешается; если нет — тоже невелика беда. А вот Юньсянь пора бы уже оставить свои нелепые мечты.
— Люди из резиденции Дуаньского князя теперь все во дворце, их не так-то просто увидеть. Но старых придворных стражников ещё можно найти — они передадут весть. Помощник полководца Чжоу всегда относился к нашей госпоже как к своему благодетелю. Ему не составит труда передать послание.
Лицо Юньсянь озарилось радостью, и она хлопнула себя по лбу:
— Я совсем растерялась от волнения! Как я могла про него забыть! Ему, правда, трудно будет лично увидеться с государем, но почему бы не попробовать счастья в доме генерала Яо?
— Как генерал Яо может передать такое сообщение? По его мнению, решение нашей госпожи постричься в даоски вообще никак не касается государя. А вот помощник полководца Чжоу — он ведь не раз брал у нас серебро и никогда не отказывался помочь, когда просили.
— Верно, Яо Хуань рассуждает разумнее меня, — нахмурилась Юньсянь. — Хотя он и не может лично явиться к государю, зато легко доберётся до главного евнуха Тун Гуана. Придётся потрудить его.
Юньсянь вполне доверяла Тун Гуану, но не подозревала, что обратилась совсем не к тому человеку. Услышав, что Ши Яо собирается постричься, Тун Гуань чуть ли не трижды в день стал возносить благодарственные молитвы Небесному Владыке, радуясь, что избавится от этой головной боли, и ни за что не стал бы доносить об этом Чжао Цзи. Бедная Юньсянь томилась в ожидании, волосы, казалось, вот-вот поседеют, но государь так и не появился во дворце Яохуа.
День, назначенный настоятельницей для пострижения, приближался, и Юньсянь ходила мрачная, как туча. Даже увидев принца Вэй Сы, она не смогла изобразить улыбку. Сам Вэй Сы был подавлен — события развивались слишком стремительно, превосходя его способность приспосабливаться. Он пришёл проститься с Ши Яо.
— Куда ты собрался?
— Куда угодно, лишь бы не оставаться в столице, — безжизненно ответил Вэй Сы.
— Зачем так? Государь относится к тебе по-прежнему, вы же…
Вэй Сы перебил её:
— Государь ко мне прежний, но я уже не могу быть к нему таким, как прежде. Поэтому хочу на время уехать из столицы. Не волнуйся, возможно, скоро вернусь.
Он выглядел так, будто у него украли что-то бесценно дорогое. Ши Яо поняла: ему нужно время, чтобы свыкнуться с переменой положения.
— Ты сообщил об этом Великой наложнице?
— Ты же знаешь, у матушки всегда были… особые надежды, — запнулся Вэй Сы. — Мне трудно часто её навещать. Одиннадцатый брат относится к ней прекрасно, но мне всё равно тревожно. Позаботься о ней немного за меня!
Ши Яо сама собиралась стать даоской — как она может заботиться о ком-то другом? Да ещё и о Великой наложнице Чжу, которая, скорее всего, только порадуется её несчастью.
— Не беспокойся, государь позаботится о ней, — утешила она Вэй Сы.
После всех этих испытаний Вэй Сы, оказывается, немного научился понимать людей. Он горько произнёс:
— Я знаю, матушка плохо к тебе относилась, но ради меня позаботься о ней. Одиннадцатый брат больше всего прислушивается к твоим словам!
— Раз ты всё ещё называешь его одиннадцатым братом, значит, должен ему доверять.
— Но есть вещи, которые он не может дать матушке.
Вэй Сы всегда был полон жизни и веселья, будто никогда и не знал, что такое печаль. Видя его таким, Ши Яо стало невыносимо жаль.
— Обещаю, сделаю всё возможное.
— Спасибо.
Вэй Сы встал и направился к выходу, но Ши Яо окликнула его:
— Послезавтра у меня церемония пострижения. Ты не придёшь?
Вэй Сы замер.
— Ты хочешь постричься!.. — воскликнул он, но, не дожидаясь ответа, сам продолжил: — Отлично, отлично! Станешь даоской — и обретёшь покой и свободу.
С этими словами он ушёл. Ши Яо не знала, придёт ли он. Он был единственным, кого она пригласила, и отсутствие ответа огорчало. Она сама не заметила, как Вэй Сы перестал быть для неё сыном врага.
Перед отъездом из столицы Вэй Сы, конечно, собрал своих приятелей на прощальный пир. С генералом Яо Гу он, хоть и познакомился после стычки, теперь был хорошим другом, и такой вечер не обходился без него.
Принц Вэй Сы пил очень слабо, а в состоянии опьянения вёл себя ещё хуже. Когда все разошлись, он всё ещё цеплялся за Яо Гу и нес всякую чепуху:
— Знаешь ли, всего за несколько месяцев всё перевернулось с ног на голову! Даже она теперь хочет стать даоской и больше не желает иметь дела с такими мирскими людьми, как я!
Яо Гу сначала подумал, что принц влюблён в какую-то девушку, но ведь он знал все его передвижения почти досконально и никогда не видел, чтобы тот общался с женщинами!
— Ваше высочество пьяны. Лучше вернитесь в покои и отдохните!
— Я не пьян! Это вы все пьяны! Завтра у неё церемония пострижения, и она ещё приглашает меня прийти! Какая жестокость! Так бездушно бросает нас и уходит в бессмертие, а потом ещё и требует, чтобы я пришёл на церемонию!
От пьяного бормотания Вэй Сы, путавшего «церемонию пострижения» с «просьбой прийти», Яо Гу окончательно запутался. Он заметил нескольких евнухов у галереи:
— Эй вы, идите сюда! Проводите вашего господина в покои.
— Я не хочу отдыхать! Бывшая императрица больше не императрица, одиннадцатый брат больше не одиннадцатый брат — зачем мне тогда отдыхать…
Хотя слова Вэй Сы были сумбурными, Яо Гу наконец понял: та, что живёт во дворце Яохуа, собирается постричься!
Сердце Яо Гу резко сжалось. Хотя она всегда носила одежду даоски, пострижение — это совсем не то же самое, что просто носить соответствующий наряд. Он не мог представить, как эта хитроумная женщина проведёт всю жизнь в служении Небесному Владыке.
Не раздумывая, Яо Гу немедленно отправился во дворец Яохуа. Вечерняя молитва уже закончилась, и Ши Яо удивилась неожиданному визиту.
— Пусть и странно, но не принять его нельзя. Проводите генерала в боковой зал и предложите чай!
Яо Гу спас ей жизнь и помог Чжао Цзи взойти на престол, поэтому Ши Яо не могла его игнорировать, хотя и недоумевала, зачем он явился так поздно.
— Слышала, вас перевели в Дворцовую стражу. Поздравляю заранее! Впереди у вас блестящая карьера, — сказала она. — Даоска выражает вам почтение.
— Не смею, государь просто не гнушается моей глупостью.
Яо Гу и без того был неразговорчив, а сегодня явился ещё и в такой спешке, что совершенно не знал, как начать разговор.
— Во дворце что-то случилось? — осторожно спросила Ши Яо.
Яо Гу сам не понимал, почему вдруг так обеспокоился тем, станет ли эта женщина даоской. Ведь это его совершенно не касалось.
Ши Яо задумалась на мгновение.
— Об этом уже многие знают. Узнает ли государь — неизвестно.
Интуиция подсказывала Яо Гу, что император пока не в курсе. Будь он в известности, уж точно не остался бы равнодушным к такому решению даосской наставницы Чунчжэнь. Получается, только государь может остановить её… Но почему он сам этого хочет?
— Простите за беспокойство, госпожа даоска. Я ухожу.
— Генерал слишком скромен. Прошу.
Ши Яо так и не поняла, зачем он приходил, но поздний час не позволял задерживать гостя. Она велела Чэн Дэшуню проводить его, а сама не придала происходящему особого значения.
Вернувшись в покои, Вэй Цзы помогала ей переодеться ко сну, и Ши Яо вдруг вспомнила:
— Где Юньсянь? Кажется, я её весь день не видела.
— Пусть сегодня поленится хоть раз, госпожа, простите её, — ответила Вэй Цзы с улыбкой, но глаза её нервно блеснули.
Ши Яо насторожилась:
— Ей нездоровится? Посылали ли за лекарем?
Вэй Цзы не смела лгать, да и боялась, что госпожа сразу побежит навестить Юньсянь.
— Нет, просто решила сегодня отдохнуть.
Но Ши Яо чувствовала: что-то не так. Она строго сказала:
— Ты никогда не лжёшь. Говори правду.
— Ну…
Вэй Цзы колебалась, но Ши Яо молча смотрела на неё, зная, что рано или поздно добьётся ответа.
— Сегодня утром Юньсянь съездила в родительский дом госпожи.
Под «родительским домом» подразумевался дом семьи Ши Яо. Зная, как Юньсянь противится её решению постричься, Ши Яо легко догадалась, зачем та туда поехала.
— Она ходила к молодой госпоже?
— Да.
— И молодая госпожа велела ей спокойно вернуться и служить?
Раз уж вопрос задан, скрывать больше не имело смысла. Вэй Цзы рассказала:
— Юньсянь умоляла молодую госпожу уговорить вас передумать. Но та сказала, что вы поступаете правильно. Юньсянь была и зла, и расстроена. Потом она отправилась к Старшей госпоже Юй, но и там услышала то же самое. Вернувшись, она просто легла в постель и отказалась вставать.
Ши Яо переполняли самые разные чувства.
— Пойдём, заглянем к ней.
— Госпожа!
— Ничего страшного, просто посмотрю.
Ши Яо встала. Вэй Цзы последовала за ней. Дойдя до комнаты Юньсянь, Ши Яо остановилась у двери, и Вэй Цзы не пошла дальше.
Увидев госпожу, Юньсянь испуганно вскрикнула:
— Госпожа! Как вы здесь очутились?
http://bllate.org/book/9021/822382
Готово:
