— Чёрт, — мысленно выругалась Сюй Цяо, чувствуя, как труден предстоит путь.
Она сдерживала тошноту и робко промолвила:
— Мне… мне сейчас не очень удобно.
Мужчина, конечно, понял намёк и тут же побледнел от злости. Ткнув пальцем ей в нос, он заорал:
— Ты, блядь, издеваешься надо мной?!
Ему хотелось добавить, что перед Хэ Цзялинем она готова лебезить без промедления, а с ним — всё увиливает и отнекивается. Но эти слова так и остались у него на языке: произнести их он не осмелился.
Чем больше он ругался, тем яростнее становился, будто теряя рассудок, и начал её избивать — душить, колотить. Все вокруг повернули головы, наблюдая за происходящим.
Сюй Цяо не успевала увернуться и только и могла, что умолять о пощаде. Его приятели, радуясь зрелищу, подначивали и поддакивали ему.
В последнем порыве ярости мужчина сильно толкнул Сюй Цяо. Та пошатнулась, подвернула ногу и, не удержавшись, рухнула прямо на колени Хэ Цзялиню.
Тот наконец оторвал взгляд и посмотрел на Сюй Цяо, но обращался к мужчине:
— Линь Шэн, соблюдай меру.
— Есть, — пробормотал тот, явно опасаясь Хэ Цзялиня.
Шум в зале вновь усилился: другие смелись подшучивать над Линь Шэном, но трогать молодого господина Хэ не осмеливались.
Хэ Цзялинь опустил глаза. Перед ним было ничем не примечательное лицо — бледное, без выражения. Только чёрные, как уголь, глаза пристально смотрели на него, будто пытаясь пронзить до самого дна.
Ему стало немного растерянно.
Сюй Цяо словно очнулась ото сна и поспешно вскочила, кланяясь Хэ Цзялиню:
— Простите, простите, я не хотела…
Хэ Цзялинь смотрел на её силуэт в профиль — склонённую голову, опущенные ресницы, покорную позу, но в её поклоне не было и тени униженной мольбы.
Он вдруг без всякой связи спросил:
— Чистила зубы?
Сюй Цяо недоумённо ответила:
— Чистила.
Едва она договорила, Хэ Цзялинь резко потянул её к себе и усадил на свои колени.
Он опустил веки и спокойно уставился на неё.
Сюй Цяо осторожно собралась что-то сказать, но он тут же прикрыл ей губы поцелуем.
Свет прожектора скользнул по ним и тут же перекинулся на другое место.
Сюй Цяо напряжённо и неуклюже отвечала на его поцелуй.
Хэ Цзялинь обхватил её за талию.
Сюй Цяо удивилась: она думала, что придётся проделать ещё несколько шагов.
Поцелуй затянулся, но был скучным и без чувств.
Сюй Цяо смотрела на него с открытыми глазами — он тоже не закрывал их.
Видимо, это окончательно раздосадовало Хэ Цзялиня. Он отстранил её и равнодушно бросил:
— Вали отсюда.
Сюй Цяо послушно вернулась в угол, протёрла губы и открыла новую бутылку холодного чая, выпив почти половину — будто полоскала рот.
Хэ Цзялинь достал сигарету и неторопливо зажал её в зубах, но не закурил — задумался, и глаза его стали пустыми.
Когда Сюй Цяо вышла из туалета, Хэ Цзялинь всё ещё сидел, словно мёртвый, не шевелясь. Она сообразительно взяла со стойки серебристую зажигалку, подошла к нему, наклонилась и зажгла ему сигарету.
Перед ним вспыхнул маленький огонёк. Хэ Цзялинь, погружённый в раздумья, на миг опешил. Прищурившись, он задумчиво уставился на смутный силуэт за синеватым пламенем, и выражение его лица слегка изменилось.
Через две секунды огонь погас, и лицо стало отчётливо видно.
Бледная кожа, розовые губы и родинка на кончике носа — не слишком большая, но заметная. У него самого в том же месте была родинка, только едва различимая, почти невидимая без пристального взгляда.
Сюй Цяо положила зажигалку на стол и, встретив его взгляд, улыбнулась:
— Господин Хэ?
Хэ Цзялинь глубоко затянулся и, отвернувшись, медленно выдохнул дым в сторону.
— Раньше я тебя не видел. Кто тебя привёл?
Сюй Цяо испугалась втянуть в это Чэнь Юй и наобум соврала:
— Ли Фэй.
Хэ Цзялинь нахмурился, пытаясь вспомнить это имя, но в памяти не возникло ничего. Впрочем, он не стал настаивать — большинство присутствующих он и не знал.
Он неторопливо курил, а Сюй Цяо молча стояла рядом. Потом он спросил:
— Ты куришь?
Сюй Цяо покачала головой:
— Нет.
Хэ Цзялинь приподнял бровь, насмешливо улыбнулся и поднёс сигарету к её губам.
Сюй Цяо замерла, но затем склонилась и послушно взяла сигарету в рот, сделав глубокую затяжку. Дым оказался таким резким, что она закашлялась, глаза её покраснели, и она задыхалась.
Увидев её жалкое состояние, Хэ Цзялинь тихо рассмеялся — беззаботно и искренне.
Сюй Цяо глуповато улыбнулась в ответ, про себя же подумала: «Да ненормальный ты!»
Посмеявшись, Хэ Цзялинь вдруг словно погас. Он поправил воротник и безвольно откинулся на диван.
Сюй Цяо тоже перестала улыбаться. Она вытерла слюну с сигареты и вновь вложила её ему в рот, мягко спросив:
— Господин Хэ, что с вами?
Хэ Цзялинь лениво взглянул на неё и в ответ спросил:
— Как тебя зовут?
— Сюй Цяо.
— Какой Сюй? Какой Цяо? — Сегодня, похоже, ему было особенно нечего делать, раз он завёл с ней светскую беседу.
— Сюй, как «лёгкий ветерок», Цяо — как «изящная».
— Это имя тебе не подходит, — сказал Хэ Цзялинь. — Слишком яркое.
Сюй Цяо фыркнула:
— А какое имя, по мнению господина Хэ, мне подошло бы?
— Белая лилия, жасмин, бальзамин.
— … — Сюй Цяо поняла: он вовсе не собирался переименовывать её, а просто насмехался, называя её деревенщиной. Она вежливо, но без улыбки произнесла: — Господин Хэ, вы такой остроумный.
Хэ Цзялинь косо посмотрел на неё, на мелькающие вокруг огни, и на лице его не дрогнуло ни единой черты.
— Я не шучу, — сказал он.
Сюй Цяо не знала, что ответить.
Хэ Цзялинь больше не стал разговаривать. Он потушил окурок в пепельнице и встал, засунув руки в карманы, и без предупреждения направился к выходу.
Сюй Цяо сидела на месте и молча смотрела ему вслед. Он выглядел хрупким, как небрежно сложенная палка, но даже в мешковатой рубашке чувствовалась его сила.
По пути к двери с ним пытались заговорить, но он отделался парой фраз и быстро ушёл.
Сюй Цяо подумала, что он, вероятно, собирается домой. Ведь этот повеса, тонущий в роскоши и безделье, никогда не задерживался допоздна — как только наступало время, сразу уезжал. Это было странно.
Дверь в VIP-зал приоткрылась наполовину. Хэ Цзялинь остановился и, не оборачиваясь, мельком взглянул на Сюй Цяо.
Хотя всего на три секунды, Сюй Цяо всё равно заметила. Она широко улыбнулась и тут же вскочила, побежав за ним.
* * *
Оба шли друг за другом, не говоря ни слова. Был ранний зимний вечер, и ветер резал кожу. Сюй Цяо, выйдя из клуба, сразу же задрожала от холода, и румяна словно осыпались, обнажив бледное, безжизненное лицо.
Хэ Цзялинь тоже был в лёгкой одежде и не мог проявить рыцарскую учтивость, одев на неё свою куртку. Он стоял, скрестив руки, и холодно наблюдал за её жалкой дрожью — зубы стучали, и она совсем потеряла вид.
— Ха, — без эмоций фыркнул он.
Сюй Цяо всхлипнула и чуть приподняла голову:
— Господин Хэ, вам не холодно?
Хэ Цзялинь ничего не ответил, лишь достал телефон и позвонил водителю.
Через три минуты тот наконец подъехал.
Сюй Цяо поспешно запрыгнула в машину и уселась на противоположном сиденье от Хэ Цзялиня.
Шум улицы остался за окном, и в салоне воцарилась тишина.
Такая тишина заставила кого-то почувствовать себя неловко. Сюй Цяо непроизвольно сжала край сиденья и плотно сжала губы.
Хэ Цзялинь посмотрел в окно — там мелькали одни и те же здания, скучные и однообразные. Он перевёл взгляд на Сюй Цяо и подумал: «И она ещё скучнее. Почему я вообще позволил ей сесть в машину? Наверное, дым и алкоголь в клубе совсем затуманили мне голову».
Сюй Цяо сидела прямо, но краем глаза заметила, что Хэ Цзялинь прищурился и пристально разглядывает её. Сердце её ёкнуло, но улыбка на лице не исчезла:
— Господин Хэ, что-то не так?
Хэ Цзялинь наклонился вперёд и положил подбородок ей на плечо, медленно произнеся:
— Ещё не поздно уйти.
Его дыхание коснулось её шеи, и Сюй Цяо вздрогнула от жара.
— Почему?
Хэ Цзялинь многозначительно промолчал, глядя на её покрасневшие уши, и уголки его губ дрогнули в усмешке. Он, кажется, наконец понял, в чём дело: она явно сопротивляется его приближению, но сама же лезет к нему.
Он перестал улыбаться и замолчал.
Они так и сидели в этой позе долгое время. Сюй Цяо смотрела на подвеску на зеркале заднего вида — её лицо было серьёзным и растерянным.
Атмосфера была странной: между ними не было ни нежности, ни страсти, но они вели себя как любовники, и в глазах обоих читалась холодность.
Сделав несколько поворотов, машина остановилась у отеля «Синъяо».
Хэ Цзялинь коротко поговорил с водителем и потянул Сюй Цяо за собой. Потом — регистрация, подъём на лифте, вход в номер. Сюй Цяо всё это время чувствовала, как сердце колотится в груди, и каждый шаг давался с трудом.
Хэ Цзялинь усадил её на диван в гостиной и отправился в ванную принимать душ.
Сюй Цяо посидела немного. Её бледное лицо постепенно согрелось в тепле комнаты. Она сжала губы и уставилась на тёмно-красную дверь ванной.
Она могла уйти прямо сейчас, если захочет.
«Уйти? А будет ли следующий раз?»
Она горько усмехнулась. Что у неё вообще осталось? Да и что теперь имеет значение?
— Динь! — внезапно раздался мелодичный звонок, нарушивший тишину.
Сюй Цяо резко вскочила — будто оборвалась струна, натянутая в голове.
На стеклянном столике чёрный телефон мигал. Она не раздумывая схватила его и нажала «принять вызов».
— Hallo, Karen… — раздался голос немца.
Он назвал её Карен.
«Карен?» — Сюй Цяо бросила взгляд на ванную и ответила по-немецки:
— Он сейчас под душем. Что вам нужно?
Язык дался с трудом — слишком давно она не говорила на нём.
Мужчина весело рассмеялся:
— Эй, ты его девушка?
Сюй Цяо прямо ответила:
— Нет.
— Тогда перезвоню завтра, — сказал он и попрощался.
Хэ Цзялинь уехал в Германию ещё в старших классах школы, закончил там университет и два года проработал. За это время он почти полностью порвал связи с Сянда. В этом году его отец вызвал его домой из-за семейных проблем, и вот уже полгода он здесь, похоже, не собираясь уезжать снова. В городе ему не было недостатка в компаниях — его постоянно звали на встречи. Какие у них были намерения и знал ли он их лично, Сюй Цяо думала, что ему было совершенно всё равно. Казалось, в его мире ничто не имело значения.
Сюй Цяо не могла его понять и могла лишь пробовать шаг за шагом.
Она только что положила телефон на место, как Хэ Цзялинь вышел из ванной. Он был без рубашки, и при свете его кожа казалась почти прозрачной. Подойдя ближе, можно было разглядеть, как под этой оболочкой пульсировала скрытая ярость.
Сюй Цяо невольно вздрогнула.
Хэ Цзялинь, волоча тапочки, с недоумением посмотрел на неё:
— Ты чего стоишь?
Сюй Цяо отвела взгляд и робко пробормотала:
— Раз… разминаюсь.
Хэ Цзялинь лениво ухмыльнулся:
— Потом тоже можно размяться. Чего торопиться?
Такое поведение было для Сюй Цяо в новинку.
Она опешила и опустила глаза, делая вид стыдливой девушки.
Хэ Цзялинь двумя пальцами потянул за край её белого платья, пропитанного вином, и приблизился:
— От тебя воняет — весь клуб на тебе. Неприятно.
В его голосе не было отвращения — просто констатация факта.
Сюй Цяо принюхалась и действительно почувствовала сильный запах. Она вдруг вспомнила, что в машине Хэ Цзялинь всё это время спокойно держал голову у неё на плече, не морщась от тошнотворного аромата. Это было нелогично.
Но Хэ Цзялинь и не был нормальным — никто не знал, что у него в голове.
Сюй Цяо отступила на полшага, увеличивая дистанцию, и неловко улыбнулась:
— Я… я сначала проймусь под душем.
— Хм, — Хэ Цзялинь зевнул, явно уставший. Он обошёл её и плюхнулся на мягкую кровать, включил телевизор и стал смотреть популярную мелодраму о мести. На самом деле он не смотрел — просто хотел, чтобы звук помогал ему предаваться размышлениям.
http://bllate.org/book/9004/820992
Готово:
