Син Хуайсюй знала, что разбила сердце Ваняо, но объясняться не собиралась.
Она уже не могла повернуть назад и тем более дать ему хоть проблеск надежды.
Это было бы слишком жестоко.
* * *
— Син Сымэй? — спросила Юй Бирань, устроившись в плетёном кресле в саду сразу после того, как Кан Шитин ушёл на работу. Поджав ноги, она покачивалась под ласковыми лучами солнца и чистила сочный крупный апельсин. — Что с ней может быть? У маленькой принцессы небо рухнуло.
Син Хуайсюй устроилась напротив, вытянула ноги и спрятала босые ступни в колени подруги, чтобы согреться.
— Присмотри за ней, чтобы ничего не случилось.
Она помолчала немного и пробормотала про себя:
— Ей лучше уехать за границу с матерью или поехать в Америку к брату.
— Ты выложила все мерзости той старой шлюхи, — Юй Бирань оторвала кусочек кожуры и метко швырнула его в Син Хуайсюй, — теперь её папаша не родной отец, а брат — не совсем брат. На её месте я бы стыдилась смотреть им в глаза.
Син Хуайсюй подняла глаза к небу.
Город уже вступал в зиму. Небо было ледяно-голубым, а облака белели, словно снег.
Син Хуайсюй помолчала и вдруг произнесла:
— Юй Бирань.
— Мм? — Юй Бирань откусила дольку апельсина, и сок стек по её алым ногтям.
— Найди подходящую компанию и устрой мне стажировку. Только не в семью Кан и не к тебе.
— Почему не в семью Кан? — Юй Бирань закатила глаза. — Ты же уже поглотила акции семьи Син для Кан Шитина. Чего не пойти прямо к нему и не зарабатывать деньги открыто? Не будь шлюхой с небесным ликом — я терпеть не могу таких.
Син Хуайсюй пнула её ногой:
— В твоих глазах все женщины делятся только на шлюх и не-шлюх?
Юй Бирань принялась жевать апельсин и благоразумно решила не спорить.
Когда она доела весь фрукт, снова не выдержала:
— У тебя остался последний семестр. Что дальше? Продолжишь учиться или займёшься бизнесом?
Син Хуайсюй ответила вопросом на вопрос:
— А ты как думаешь?
— Конечно, я хочу, чтобы ты сама занялась своими делами, — заявила Юй Бирань с убеждённостью, — но если захочешь учиться — я тоже не против.
— Это всё равно что ничего не сказать, — подумала про себя Син Хуайсюй. — Ясно, что умом не блещешь. Все эти «дела» записаны на твоё имя, Юй Бирань. Они принадлежат именно тебе, а не Син Хуайсюй.
Юй Бирань хмыкнула:
— Разве то, что принадлежит Юй Бирань, не принадлежит Син Хуайсюй?
Она вытащила салфетку и, вытирая руки, улыбнулась:
— Даже две трети моего сердца — твои.
Син Хуайсюй смотрела на неё совершенно бесстрастно.
Юй Бирань скомкала салфетку и швырнула в неё, полушутливо, полусердито:
— В следующий раз, когда кто-нибудь тебе признается в любви, потрудись хотя бы сказать «спасибо»!
— Спасибо, — немедленно отозвалась Син Хуайсюй.
Юй Бирань только руками развела, чувствуя жалость к Кан Шитину: с такой, как Син Хуайсюй, радость и горе идут рука об руку.
* * *
Когда северный холодный фронт достиг юга и утренний иней на стене двора начал таять под первыми лучами солнца, Син Хуайсюй получила звонок от Дуаня Ху. Младший брат запнулся, но настоятельно попросил её как можно скорее вернуться домой.
Син Хуайсюй поспешила в дом Дуаней. Едва переступив порог, её тут же потянул за руку Дуань Ху и увёл на кухню.
— Сестра, приготовься морально, — прошептал он, явно нервничая.
Син Хуайсюй ещё не успела спросить, к чему готовиться, как дверь кухни с грохотом распахнулась — и на пороге появилась Син Сымэй с искажённым от ярости лицом.
— Син! Хуай! Сюй! — выговаривала она сквозь зубы, чеканя каждое слово.
Син Хуайсюй изумлённо посмотрела на Дуаня Ху, не понимая, как Син Сымэй оказалась в доме Дуаней ранним утром. Но не успела она задать вопрос, как Син Сымэй с яростью бросилась на неё:
— Син Хуайсюй! Зачем ты меня погубила?!
Она вцепилась в воротник пальто Син Хуайсюй, занесла руку для удара, но, заметив шрам на лбу, с яростью опустила её и вместо этого начала трясти Син Хуайсюй за плечи:
— Отвечай! Зачем ты меня погубила?!
Дуань Ху, видя, что сестра даже не пытается защищаться, испугался, что та пострадает, и быстро встал между ними, крепко схватив Син Сымэй за обе руки.
— Эй! Мы же договорились — не трогать мою сестру!
Син Сымэй была на голову ниже Дуаня Ху и не могла вырваться из его хватки. В ярости она пнула его ногой.
Дуань Ху закрутился, уворачиваясь, выглядело это довольно комично.
— Эй, Син Сымэй! Ты что, с ума сошла? Ещё немного — и я не сдержусь!
Син Сымэй в ответ вцепилась зубами ему в руку и завыла, словно собачонка.
Дуань Ху завопил от боли:
— Чёрт! Син Сымэй! Сейчас же отпусти, или я тебя ударю!
Син Сымэй зажмурилась, явно решив, что ей уже всё равно.
Дуань Ху свободной рукой ущипнул её за шею. Мужская сила оказалась слишком велика — Син Сымэй скривилась от боли и тут же разжала зубы. Не церемонясь, Дуань Ху наклонился, подхватил её под колени и, как мешок, закинул на плечо, после чего стремглав унёс в свою спальню, швырнул внутрь и тут же захлопнул дверь, заперев её снаружи.
— Да уж, точно собака! — проворчал он, потирая укушенную руку.
Из спальни раздался стук ногами в дверь:
— Син Хуайсюй! Выпусти меня!
Син Хуайсюй подошла и нахмурилась:
— Что вообще происходит?
Дуань Ху объяснил:
— Я вчера ночевал у одноклассника, играл в игры до утра. Решил вернуться в общежитие поспать и в пять утра на улице встретил её.
Он понизил голос: — Похоже, она вышла из бара. Была одна. Небо ещё не рассвело, а она бродила по улице. Я испугался, что с ней что-то случится, и пошёл за ней.
Брови Син Хуайсюй сошлись ещё плотнее:
— И что дальше?
— Да что дальше… — Дуань Ху пожал плечами. — Случилось то, что должно было случиться. На неё напали два пьяных, совсем её напугали! Хорошо, что она узнала меня и не приняла за врага.
Вань Яо всегда был добр к Син Хуайсюй и заботился о Дуане Ху. Син Сымэй с детства любила липнуть к Ваню, поэтому и Дуаня Ху она знала.
— После всего, что случилось в её семье, она выглядела очень плохо, — продолжал Дуань Ху. — Я не мог оставить её одну, но и в общежитие взять не мог, поэтому привёз домой.
Син Хуайсюй удивилась:
— Она согласилась идти с тобой?
Дуань Ху почесал нос, смущаясь:
— Сначала не хотела, даже ругалась. Но когда я сказал, что отведу её к тебе, сразу пошла.
Син Хуайсюй огляделась:
— А дядя Дуань и мама?
— Мама с папой пошли за завтраком. Уже почти час как ушли, — ещё больше смутился Дуань Ху. — Сестра, может, я зря её привёз?
Сюй Шаньшань, зная, как неловко сейчас Син Сымэй, вышла на холод специально, чтобы не мешать. Дуань Ху знал о здоровье матери и чувствовал себя виноватым.
— Отпусти её, — сказала Син Хуайсюй, похлопав его по плечу. — Что бы она ни сделала — ругала или била меня — не вмешивайся.
Дуань Ху послушно пошёл открывать дверь. Едва он приоткрыл её, Син Сымэй тут же просунула руку, затем ногу и закричала:
— Дуань Ху! Попробуй только снова запереть меня!
— Эй, осторожно, пальцы защемишь! — Дуань Ху был совершенно беспомощен. — Ладно, ладно, выходи. Только не смей бить мою сестру, иначе снова запру!
Син Сымэй выглянула из-за двери и сердито бросила:
— Вы оба — нехорошие люди!
Дуань Ху замахнулся кулаком, будто собираясь щёлкнуть её по лбу. Син Сымэй испуганно спряталась обратно.
Син Хуайсюй отстранила брата и тихо произнесла сквозь дверь:
— Я и правда плохой человек. Ты имеешь полное право меня ругать.
За дверью воцарилась долгая тишина.
Син Хуайсюй добавила:
— Ты, наверное, уже виделась с моей матерью. Ей нездоровится, а сегодня очень холодно. Она не может долго оставаться на улице. В любое время ты можешь прийти и выместить на мне злость, но сейчас, пожалуйста, выйди. Я отвезу тебя домой, чтобы мама могла вернуться.
Син Сымэй высунула половину лица и буркнула:
— Это не я её выгнала.
— В этом мире много ошибок, которые происходят помимо твоей воли, — спокойно сказала Син Хуайсюй, — и тебе не нужно брать на себя ответственность за каждую из них. Но когда настанет время отвечать за свои поступки, сможешь ли ты сделать что-то большее, чем просто злиться и обижаться, как сейчас? Я — плохой человек. Значит, иди и защищай тех, кого считаешь хорошими.
Син Сымэй опустила глаза. Её лицо потемнело от горя.
— Мама говорит, что всё это ты устроила заранее, — прошептала она, — но ведь ты и третья тётя не лгали, правда?
Ся Цянь уехала внезапно и не успела поговорить с дочерью, оказавшейся в водовороте позора. Син Луаньчжи был погружён в бурю развода и тоже не мог помочь. Син Сымэй терпела насмешки и обвинения всего мира, но даже истины не знала по-настоящему. Ей было не к кому обратиться, некому утешить — и в итоге единственным, кого она могла спросить, осталась Син Хуайсюй.
— Я правда не дочь папы? — Син Сымэй держалась за косяк двери. Её лицо, наполовину видневшееся из-за двери, было искажено болью и мраком, но в глазах блестели слёзы. — Я правда… дочь мамы от другого мужчины?
Син Хуайсюй на мгновение задумалась, а затем кивнула:
— Отчёт экспертизы подлинный.
Син Сымэй скривила губы, и слёзы потекли по щекам.
Син Хуайсюй не умела утешать. Дуань Ху поспешил вмешаться:
— Эх… даже если происхождение ложное, ты-то настоящая! Героя по родословной не судят…
Он сказал пару фраз и замолчал, чувствуя себя неловко. Подойдя к коробке с салфетками, он протянул её Син Сымэй, давая той возможность вдоволь поплакать.
Син Сымэй взяла лишь два платка, приложила к глазам и вышла из комнаты, всхлипывая:
— Я пойду домой… Пусть твоя мама возвращается…
— Я отвезу тебя, — начала Син Хуайсюй, но Син Сымэй схватила Дуаня Ху за рукав и сквозь слёзы выпалила:
— Ты поедешь со мной.
Дуань Ху остолбенел:
— Почему?
— Я не хочу оставаться наедине с Син Хуайсюй! — зарыдала Син Сымэй.
— Но мне же нужно найти маму! — возразил Дуань Ху.
Син Сымэй завыла так, что Дуань Ху тут же замахал руками:
— Ладно, ладно! Поедем вместе!
Син Хуайсюй первой спустилась вниз и поймала такси. По пути она позвонила Дуаню Хэсяну и велела ему с Сюй Шаньшань побыстрее возвращаться домой. Услышав голос дочери, Сюй Шаньшань схватила трубку и наказала:
— Сюйсюй, Сымэй всё-таки твоя сестра. Позаботься о ней как следует.
Син Хуайсюй пообещала и обернулась — как раз вовремя, чтобы увидеть, как Дуань Ху и Син Сымэй спускаются по лестнице. Ледяной ветер хлестал по лицу. Дуань Ху был в короткой куртке из овчины тёмно-коричного цвета. Он уже вырос во взрослого мужчину, но всё ещё подрастал — ноги у него были длинные и прямые, хотя и немного худощавые.
Но даже такой худой мог легко закинуть Син Сымэй себе на плечи.
Видимо, в этом и заключалась врождённая сила мужчины.
Син Хуайсюй вдруг вспомнила, как сидела верхом на шее Кан Шитина — тогда он был твёрд, как гора.
Втроём они сели в такси и поехали в особняк Синов. После того как Син Хуайсюй там подверглась нападению, Дуань Ху стал относиться к этому месту с глубокой настороженностью. Он велел водителю остановиться у ворот и поторопил Син Сымэй выйти самостоятельно.
Едва Син Сымэй вышла из машины, как по дороге к особняку подкатил серебристо-белый автомобиль и остановился прямо перед такси.
Лицо Син Сымэй тут же исказилось. Она мгновенно юркнула обратно в салон и спряталась за спину Дуаня Ху.
Дуань Ху растерялся и невольно понизил голос:
— Кто это?
Син Сымэй не ответила. Син Хуайсюй же спокойно произнесла:
— Это мой третий дядя, Син Луаньчжи.
* * *
Син Луаньчжи увидел Син Сымэй ещё издалека. Он велел водителю остановиться у обочины и быстро подошёл к такси. Наклонившись, он заглянул внутрь и увидел того, кого меньше всего хотел видеть — Син Хуайсюй.
— Третий дядя, — Син Хуайсюй вышла из машины. Перед кем бы она ни была, всегда проявляла уважение: если старший стоит, она не сядет.
Син Луаньчжи холодно взглянул на неё, затем снова заглянул в салон в поисках Син Сымэй:
— Сымэй, куда ты делась? Почему не вернулась домой вчера? Третий дядя всюду тебя искал!
Син Сымэй не знала, как смотреть в глаза этому «третьему дяде». Она вцепилась в заднюю часть куртки Дуаня Ху и упорно пряталась за его спиной.
Дуань Ху чувствовал себя крайне неловко и бессмысленно поднял руки, будто сдаваясь.
Стало ясно, что стоять у ворот дальше бессмысленно. В конце концов, Син Сымэй вышла с другой стороны машины, опустив голову почти до груди, и, обойдя Син Луаньчжи, побежала вглубь сада.
http://bllate.org/book/8996/820438
Готово:
