Цяо Хайсин осторожно вошла в кабинет генерального директора. Босс сидел за столом и читал какую-то книгу. Увидев её, он на пару секунд замер, а затем с силой швырнул том прямо к её ногам.
— Цяо Хайсин, вы уволены! Идите домой!
Выйдя из офиса, Цяо Хайсин позвонила Таоцзы.
Телефон долго звонил, пока наконец не раздался ленивый голос:
— Хайсин? Что случилось?
— Таоцзы, почему ты не пришла на работу? Меня… меня уволил директор Дай.
Таоцзы сразу оживилась:
— Да ладно! Утром я ему звонила, чтобы взять отгул, а он тут же начал орать, что увольняет меня, и ещё заявил, будто всё из-за нас — якобы мы ушли раньше времени и сорвали его проект на восемьсот тысяч!
Она перевернулась на другой бок и продолжила возмущённо:
— Я спросила, когда он выплатит мне зарплату, а он в ответ потребовал, чтобы я сама возместила ему эти восемьсот тысяч! Ну и наглец, честное слово!
Цяо Хайсин спросила, что Таоцзы собирается делать.
Таоцзы глубоко вздохнула:
— Ладно, сестрёнка больше не хочет с ним возиться. К тому же у нас даже договора нет — подать в суд не получится.
Ранее босс сказал Цяо Хайсин то же самое: из-за их преждевременного ухода проект на восемьсот тысяч юаней сорвался, поэтому её увольняют. В знак благодарности за проделанную работу компания не будет требовать с неё компенсацию — её зарплата пойдёт в счёт убытков.
Цяо Хайсин только недавно устроилась на работу и плохо понимала все эти юридические тонкости. Выслушав Таоцзы, она решила, что проглотить эту обиду — единственный выход.
Но ведь два месяца… зря проработала…
**
Чэ Чэнъюй сидел в комнате и листал новости. Дверь была приоткрыта.
Снаружи послышался шум — кто-то открыл входную дверь и громко зашаркал обувью.
Чэ Чэнъюй вышел в коридор и увидел, как Цяо Хайсин, опустив голову, медленно вошла в квартиру. Заметив его, она слабо улыбнулась:
— Дядь.
— Ты почему вернулась? — спросил Чэ Чэнъюй, внимательно оглядывая её. — Живот болит?
Цяо Хайсин надула губы:
— Меня уволили, дядь.
Чэ Чэнъюй приподнял бровь:
— Значит, тебе дали выходное пособие?
Цяо Хайсин посмотрела на него, как на инопланетянина:
— Какое пособие? Я даже зарплату не получила!
Чэ Чэнъюй нахмурился:
— Как так?
Цяо Хайсин пересказала ему всё, что произошло утром.
Чэ Чэнъюй на мгновение задумался, а потом кивнул, будто всё понял.
Цяо Хайсин мысленно закатила глаза: как может этот «вольный художник» понять, что чувствует человек, потерявший работу?!
Чэ Чэнъюй спросил только:
— Живот хоть лучше?
Цяо Хайсин уныло ответила:
— Наверное, да… Хотя, если честно, даже лечиться теперь не на что.
Чэ Чэнъюй по-дружески похлопал её по плечу и вернулся в комнату. Через мгновение раздался щелчок закрывающейся двери.
Чэ Чэнъюй сел в метро и доехал до станции «Сучжоуцзе». Оттуда он пошёл по тому же маршруту, по которому утром провожал Цяо Хайсин до её офиса.
На первом этаже бизнес-центра висела схема арендаторов с подробным списком компаний по этажам.
Чэ Чэнъюй внимательно просмотрел её, но не нашёл ничего похожего на компанию в сфере новостных медиа.
Здание было двенадцатиэтажным. Первые шесть этажей занимала одна крупная фирма, одиннадцатый и двенадцатый — тоже. Оставшиеся четыре этажа были разделены между мелкими арендаторами: на восьмом и девятом этажах компании плотно умещались друг к другу, а на седьмом и десятом — по два свободных офиса.
Чэ Чэнъюй слегка нахмурился и вошёл в лифт, нажав кнопку седьмого этажа.
Ему повезло: на седьмом этаже над стойкой ресепшн висела табличка «Аньхуа Нью Медиа Нетворк Текнолоджи Ко., Лтд.»
Чэ Чэнъюй нажал звонок. Его встретила девушка-администратор, совмещающая обязанности секретаря, кадровика и офис-менеджера.
Чэ Чэнъюй вспомнил, как Цяо Хайсин упоминала, что в тот вечер должна была принимать генерального директора компании «Чжунчжун Кэцзи». Он сказал:
— Здравствуйте, я представитель «Чжунчжун Кэцзи». Мой босс поручил мне связаться с руководством вашей компании по рабочим вопросам. Не могли бы вы уточнить, удобно ли сейчас?
Девушка позвонила директору, после чего сказала:
— Босс на месте, проходите, пожалуйста.
Чэ Чэнъюй вошёл в кабинет и увидел худощавого мужчину средних лет, сидящего в кресле за массивным столом.
Администраторша вышла и тихо прикрыла за собой дверь.
Увидев Чэ Чэнъюя, босс встал и с опаской спросил:
— Вы из «Чжунчжун Кэцзи»?
— Извините, нет. Я родственник Цяо Хайсин. У меня есть несколько вопросов по поводу её увольнения.
Босс фыркнул, снова уселся в кресло и с насмешливым видом спросил:
— Какие вопросы? Говорите.
— Насколько мне известно, Цяо Хайсин не получила ни выходного пособия, ни даже своей зарплаты.
Босс самоуверенно ответил:
— Я ей всё объяснил: из-за её действий компания понесла серьёзные убытки. Её зарплата — это компенсация. Мы и так поступили по-человечески.
Чэ Чэнъюй вежливо уточнил:
— А какие именно действия привели к убыткам? На какую сумму? Из чего складываются эти потери?
Босс промолчал. Ведь он не мог сказать вслух, что проект сорвался потому, что Цяо Хайсин не удержала клиента за столом.
И с юридической, и с моральной точки зрения это звучало бы нелепо.
К тому же проект на восемьсот тысяч ещё даже не был официально подтверждён.
Чэ Чэнъюй, видя молчание, выпрямился:
— Позвольте предположить: просто подошёл срок выплаты зарплаты, а у вас в кассе денег нет… Поэтому вы придумали историю с убытками, чтобы уволить её без оплаты?
Его взгляд стал ледяным.
Босс опустил глаза, лицо его потемнело.
Такие уловки годятся для студентов-выпускников, но с человеком, который разбирается в законах и не боится настаивать на своём, шутки плохи. И сегодня, похоже, ему не повезло.
— Чего ты хочешь? — резко спросил босс.
Чэ Чэнъюй спокойно продолжил:
— Насколько я знаю, Цяо Хайсин и её коллеги проработали больше месяца, но так и не подписали трудовой договор. Согласно статье 82 Трудового кодекса КНР, если работодатель не заключил письменный трудовой договор в течение месяца с момента приёма на работу, он обязан выплатить работнику двойную зарплату за каждый месяц работы…
Босс молчал.
Чэ Чэнъюй немного устал и сел на диван напротив стола.
Он улыбнулся:
— Вы, судя по всему, человек умный. Думаю, не стоит перечислять вам все статьи, касающиеся незаконного увольнения. Вы и сами понимаете: если Цяо Хайсин подаст на вас в суд, у вашей компании практически нет шансов выиграть.
Лицо босса стало багровым. Он вырос в семье интеллигентов и с детства считал себя умнее других. Ему было невыносимо, когда его ставили в угол.
— Ладно! Подавайте в суд! Мне не страшно! — бросил он.
Чэ Чэнъюй кивнул:
— Отлично. Тогда я сейчас же скажу Цяо Хайсин собрать все документы.
Он окинул кабинет взглядом и добавил:
— Кстати, господин Дай, вы ведь знаете, что господин Е из группы «Аньхуа» терпеть не может злоупотребления служебным положением? Напомню: он уволил директора по персоналу только за то, что тот без причины уволил стажёра. Если эта история всплывёт, боюсь, вам придётся несладко.
Директор Дай побледнел.
Его дед был профессором господина Е в университете. Именно через деда Дай познакомился с ним и, убедив своим красноречием, получил разрешение создать дочернюю компанию под эгидой «Аньхуа Груп», став её генеральным директором.
После окончания университета Дай годами жил в Пекине, считая себя недооценённым гением. Многие его сверстники уже добились успеха, а он всё ещё был «никем».
Он винил во всём неудачи судьбы.
Но он умел убеждать — так и появилась эта компания новостных медиа.
Однако пустая оболочка не может удержать здание.
Господин Е — его слабое место. Он боялся, что тот узнает, как на самом деле обстоят дела, и раскроет его пустоту под глянцевой обёрткой.
Чэ Чэнъюй понял, что пора заканчивать:
— Если вы примете решение, пожалуйста, переведите Цяо Хайсин её зарплату и положенную компенсацию в течение двадцати четырёх часов. В противном случае мы немедленно подадим заявление в суд.
Он подумал и добавил:
— Кстати, вы ведь так и не оформляли сотрудникам социальное страхование?
Он не отводил взгляда от лица Дая, отмечая каждую деталь его реакции.
Цяо Хайсин не упоминала об этом, но Чэ Чэнъюй предположил: раз человек готов обмануть сотрудников с зарплатой, то и про соцстрах он, скорее всего, забыл.
Дай гордо вскинул подбородок и бросил на него презрительный взгляд.
Чэ Чэнъюй вздохнул про себя: «Эта глупышка… её просто развели как маленькую».
Он встал с дивана:
— Ладно, тогда считайте всё вместе!
Он уже направлялся к двери, когда босс окликнул его:
— Кто вы вообще такой?
Господин Е крайне скромен и никогда не появляется на публике. Инцидент с увольнением директора по персоналу тогда замяли — официально объявили, что тот ушёл по собственному желанию. Даже внутри группы об этом знали единицы. Дай узнал правду только от деда. Значит, перед ним стоял человек, который либо близок к господину Е, либо обладает особыми связями.
Чэ Чэнъюй остановился и слегка улыбнулся:
— Я уже говорил: я родственник Цяо Хайсин.
Выйдя из кабинета, он увидел, как бухгалтер (совмещающий функции кассира, бухгалтера и закупщика) бросился к кабинету директора по звонку.
Было чуть больше двух часов дня — самое тёплое время зимнего дня.
Чэ Чэнъюй вернулся в метро и поехал домой. В голове уже рисовалась картинка: как девушка увидит уведомление о переводе и сначала нахмурится, потом зажмёт рот ладонью от изумления, а потом, наверное, бросится обнимать весь мир!
Он неспешно подошёл к двери квартиры и увидел Цяо Хайсин, сидящую на корточках у входа.
Неподалёку резвились две собаки — чёрная и жёлтая.
Чёрная, крупнее, держала в зубах кость, а жёлтая бегала за ней и громко лаяла.
Цяо Хайсин не отрывала от них взгляда и активно подбадривала:
— Беги, Сяохуан! Быстрее! У тебя же лапки короткие…
Большой Чёрный, убегая, не мог съесть кость. Наконец он развернулся и прижал Сяохуана к земле.
Цяо Хайсин заволновалась:
— Эх, Сяохуан, ты совсем глупый! Надо хитрить, понимаешь? Хитростью!
Сяохуан замер под ним, не смея шевельнуться. Чёрный решил, что победил, и чуть расслабился — и тут Сяохуан вцепился ему в лапу. Чёрный взвыл от боли, кость выпала, и Сяохуан тут же её схватил.
Цяо Хайсин радостно захлопала в ладоши.
Зимнее солнце мягко освещало её лицо — нежное, тёплое, сияющее.
Чэ Чэнъюй подошёл ближе. Цяо Хайсин повернула голову, увидела его и, прикрыв ладонью глаза от солнца, улыбнулась. Свет пробивался сквозь пальцы, делая её глаза яркими, как звёзды, а на губах ещё не успела исчезнуть улыбка.
Чэ Чэнъюй вдруг понял: не стоит рассказывать ей о встрече с Даем. Некоторые простые радости стоит беречь.
Он спросил:
— Почему такая весёлая?
Цяо Хайсин вскочила, ухватила его за рукав и воскликнула:
— Дядь, ты только представь! Я убирала вещи и нашла в кармане старого пальто сто юаней! Сто юаней! Я разбогатела!
Она закружилась от счастья. В этот момент в кармане зазвенел телефон.
Цяо Хайсин достала его, посмотрела на экран — и сначала нахмурилась, потом зажала рот ладонью, а затем бросилась вперёд и обняла Чэ Чэнъюя за шею.
Чэ Чэнъюй:
— …
Цяо Хайсин:
— Дядь! Я разбогатела! Компания прислала мне кучу денег!
Авторские примечания:
Примечание: информация о Трудовом кодексе КНР взята из Baidu Baike.
Чэ Чэнъюй застыл на месте, не смея пошевелиться.
Девушка, источающая лёгкий аромат, прижалась к нему всем телом, обхватив шею тонкими ручками. От радости она даже подпрыгивала на месте.
Чэ Чэнъюй сжал губы и перестал дышать.
Цяо Хайсин быстро отпустила его, наклонила голову и задумчиво пробормотала:
— Раньше же сказали, что мою зарплату засчитают как компенсацию… Почему вдруг перевели? И так много?
Чэ Чэнъюй бросил на неё взгляд:
— Наверное, это компенсация за увольнение.
Цяо Хайсин улыбнулась:
— Похоже, босс всё-таки хороший человек! Я зря на него злилась.
Чэ Чэнъюю стало досадно.
Цяо Хайсин задумалась и предложила:
— Дядь, раз у меня столько денег, я угощаю тебя! Пойдём поедим?
Чэ Чэнъюй слегка кашлянул:
— И на что же ты меня угостишь?
«Богатая» Цяо Хайсин прищурилась и задумалась:
— На маоцай! На восточной стороне улицы есть классный маоцай.
Чэ Чэнъюй усмехнулся:
— Ты разбогатела и угощаешь меня маоцаем?
Цяо Хайсин широко раскрыла глаза:
— Как ты можешь так говорить про маоцай! Есть же поговорка: «Маоцай — это одиночное фондю, а фондю — это коллективный маоцай». Получается, я тебя почти на фондю угощаю!
Она обиделась, уперла руки в бока и спросила:
— Пойдёшь или нет?
Чэ Чэнъюй сдался:
— Хорошо, как скажешь.
Он посмотрел на часы:
— Сейчас пойдём?
http://bllate.org/book/8967/817426
Готово:
