— Но я же в прошлый раз уже рассказывала тебе про четвёртую императрицу. Мне кажется, у тебя такой характер именно из-за пережитого в детстве.
— Повторяю ещё раз: психология — не такая простая наука. Не стоит сводить всё к детским психологическим травмам.
— Расскажи же. Хочу послушать.
Она произнесла эти слова тем же тоном, каким недавно просила его поведать о первой любви. На этот раз он сам выглядел скорее как тот, кто капризничает и ласкается. Ло Чжи смутилась и кивнула:
— Ладно. Только не скучай, если вдруг история окажется слишком пресной.
У неё мелькнуло желание рассказать ему ту самую историю — но, пожалуй, ещё рано. Кажется, он пока не способен её понять. Считать, будто между людьми возможна телепатия, — нереалистичная мечта.
— В детстве у меня была одна девочка, которой я очень восхищалась и которую очень любила.
Начало получилось довольно блёклым.
— Не мальчик?
— Не перебивай!
Шэн Хуайнань хитро усмехнулся и махнул рукой.
— Когда мне было пять лет, старый дом бабушки снесли под застройку, и мы с мамой временно сняли маленькую комнату в пригороде — в большом дворе с одноэтажными домами. Сейчас там уже промышленная зона, но тогда дороги были грунтовыми. Весной пыль так поднималась, что невозможно было открыть глаза. Играя в «Красный свет, зелёный свет», мы то и дело наступали в собачьи лужи. После дождя дороги превращались в болото, и по ним невозможно было ступить. В общем, место было не из лучших. Но мне всегда казалось, что там было очень красиво. После дождя над всем этим всегда появлялась радуга. Вокруг стояли только низкие дома, ничто не загораживало небо, и оно казалось бескрайним. Мне кажется, я тогда увидела все радуги своей жизни — с тех пор я вижу их разве что над фонтанами. Тогда радуги были такие красивые, целые, как мост, перекинутый через всё небо. Мы, дети, часто спорили: что же находится под радугой? В итоге пришли к единому мнению — там, наверное, небесное озеро.
Ло Чжи улыбнулась и вдруг осознала:
— Ой, прости, я ушла не туда.
Шэн Хуайнань внимательно слушал и покачал головой:
— Нет, продолжай.
Он выглядел так серьёзно, что Ло Чжи слегка занервничала.
— Мои друзья не ходили в детский сад. У большинства родители пили и дрались, так что за детьми никто не присматривал.
— Нашей предводительницей была «сестра-рассказчица».
— Она уже училась в школе. В моих воспоминаниях она была вовсе не красива. Но у неё была подруга — та была очень красивой… Хотя, если подумать сейчас, «красивой» она казалась лишь потому, что в её доме было чище и просторнее, чем у нас, и она всегда носила платья, а на хвостике у неё постоянно была ярко-красная заколка. Поэтому она и выглядела красивой. А ещё с ними ходил мальчик — их одноклассник. Эти трое всегда приходили и уходили вместе.
— Думаю, ты уже понял, чем всё закончилось. Треугольник.
Ло Чжи рассмеялась.
— С детства я была любопытной сплетницей. Но я сплетничала только про себя, почти никогда не вмешивалась в разговоры и мало говорила. Однажды «сестра-рассказчица» снова рассеянно читала нам сказку, путая начало и конец, и я тихонько, чтобы никто не слышал, спросила её: «Сестра, разве ХХ и ХХ больше не дружат с тобой?»
Я заметила это потому, что те двое давно не появлялись, а если и проходили мимо нашей шайки оборванцев, то лишь холодно поглядывали на «сестру-рассказчицу». Та девочка даже фыркала и гордо отворачивалась.
«Сестра-рассказчица» была ещё ребёнком и никак не могла скрыть своих чувств — её глаза тут же наполнились слезами, и она ответила: «Откуда мне знать?»
Однажды вечером я и ещё одна девочка стали свидетелями ссоры «сестры-рассказчицы» с теми двоими. Помню, как в свете уличного фонаря ярко-красная заколка той красивой девочки мелькала и сверкала, а та гордо задрала подбородок — по-нашему, северному, «надменно».
Мы с подружкой тут же бросились защищать нашу богиню, но их разговор был совершенно непонятен мне.
С детства я не любила спрашивать «почему». Все взрослые говорили: «Вырастешь — узнаешь», и я упорно верила в то, что взросление — это разгадка всех тайн. Я просто запоминала всё, что не понимала, крепко-накрепко, и ждала, когда вырасту. Наверное, поэтому мои воспоминания о том времени такие чёткие. Один старший родственник как-то сказал мне: «Вот так и зарождаются одержимости — ведь даже самый послушный ребёнок не может быть мудрым».
Шэн Хуайнань на мгновение блеснул глазами, но Ло Чжи этого не заметила и продолжила:
— Поэтому я и тогда не спросила «почему», хотя их разговор был для меня полной загадкой.
«Сестра-рассказчица» сказала: «Вы вдвоём встречаетесь — мне всё равно, но зачем так со мной?» Красивая девочка тут же возразила: «Не прикидывайся, будто ничего не знаешь и не заботишься! Ты же влюблена в ХХ, я прекрасно вижу твои намёки! А ещё ты сама делала всякие гадости, сеяла раздор — думаешь, я не замечала?»
«Сестра-рассказчица» сразу вспылила: «Кто сказал, что я влюблена в него?»
Мальчик ХХ, до этого молчаливо стоявший в сторонке и изображавший крутого парня, вдруг вмешался: «А ты осмелишься сказать, что действительно не любишь меня?»
Здесь Ло Чжи и Шэн Хуайнань одновременно рассмеялись.
— Теперь, конечно, кажется, что их лица и интонации были наивными и наигранными, и сама ссора и перепалка отошли на второй план — главное было наконец почувствовать себя взрослыми, как герои из телесериалов, и разыграть драму.
— Но нельзя отрицать, что они были очень серьёзны.
— И я тоже. У тех двоих был один последователь — мальчишка. Я сама почти не разговаривала, но во дворе меня знали как язвительную девчонку, которая одним словом может убить десятерых. Я была той, кто ведёт себя как котёнок перед взрослыми, но превращается в ястреба среди детей. Поэтому я и моя подружка ввязались в драку — правда, против того самого мальчишки. Наша перепалка свелась к бесконечному обмену фразами вроде: «Почему ты за них, а не за сестру-рассказчицу?» — «Мне так хочется!» — «Хочется говна!» — «Отпрыгнешь на два ли!» Но в итоге мы победили. И победили блестяще.
«Сестра-рассказчица» проиграла сокрушительно и убежала плакать туда, где я не могла её найти. Она относилась ко мне лучше всех, но я могла помочь ей лишь грубыми оскорблениями.
Я до сих пор помню её сказки: про студентку, которая во время эксперимента зажарила мозг волка и съела его, а потом каждую ночь тайком приходила в лабораторию, чтобы есть трупы; про ангела, влюбившегося в смертного и ради него отрезавшего свои золотые волосы длиной больше метра — и умершего от этого; про деревню у подножия радужного моста, где жил самый красивый юноша на свете… и многое другое.
— Мне очень нравилась эта сестра. Она так любила мечтать и клялась, что все эти истории записаны в каких-то книгах, но названий она никогда не помнила. На самом деле, конечно, всё это она сама выдумывала. Она и была тем ангелом, она встретила того юношу. Сейчас бы сказали — просто фантазировала. Но я не знаю, поймёшь ли ты: у неё был невероятно богатый внутренний мир. Просто ей было очень одиноко.
— Хотя сейчас я думаю, что она слишком погрузилась в свои выдумки. Она становилась всё более замкнутой. Детям не нравились её истории — слишком жуткие и мрачные. В школе, кажется, её тоже не любили, поэтому только я часто сидела с ней рядом. Но между нами была разница в шесть лет, и настоящими подругами нам быть было трудно. Я не могла спасти её от одиночества.
— Одна соседка сказала маме, что лучше держать меня подальше от неё — мол, у её отца не в порядке с головой, и дома за ней никто не присматривает.
— К счастью, мама не запретила мне с ней общаться. Сейчас я уже не помню, как выглядела «сестра-рассказчица», помню лишь последний день — когда я переезжала к бабушке. Я сидела на переднем сиденье грузовика и оглядывалась назад. «Сестра-рассказчица» и куча дворовых ребятишек махали мне вслед. Она плакала, и я тоже. Она кричала: «Ло-Ло, ты обязательно добьёшься больших успехов! Не забывай сказки, которые я тебе рассказывала, и не забывай меня!»
— Она даже сказала: «Возможно, я — единственный человек на свете, который помнит тебя».
— В старших классах, когда нужно было писать сочинения — будь то повествовательные или аргументированные, — я всегда выдумывала целые истории. Учитель спрашивал: «Где ты прочитала этот пример? Кто это сказал?» — и я отвечала: «В какой-то книге, название забыла». Так у меня действительно появилось много дурных привычек от неё: фантазировать, врать…
Ло Чжи замолчала и посмотрела на задумчивого Шэн Хуайнаня:
— Скучно?
Он серьёзно покачал головой:
— Совсем нет.
Лёгкая атмосфера ужина всё же нарушилась из-за странного воспоминания Ло Чжи, но в отличие от их первой встречи за столом, теперь молчание не было неловким — скорее, в нём чувствовалась спокойная, негласная связь.
— Кстати, о сочинениях… Помню, в старших классах ты отлично писала сочинения.
Ло Чжи резко подняла голову. Шэн Хуайнаня вздрогнул.
— Неужели ты так рада похвале?
Он улыбнулся.
Ло Чжи опустила взгляд и тихо спросила:
— Ты читал их? Честно.
Шэн Хуайнаню было непонятно, но он ответил честно:
— Нам регулярно раздавали лучшие сочинения от школьного методкабинета. Я ни одного не читал — использовал как черновики, потому что на обороте не было текста. Прости.
— Да не за что извиняться. Сочинения — это такая ерунда, всё одно и то же, фальшивое и банальное.
Ло Чжи опустила голову и быстро проговорила.
— Сегодня я прогуляла пары и отменила встречу с Тиффани и Джейком. Если завтра вечером у тебя нет планов… не мог бы навестить Джейка? Он очень скучает по тебе.
— Конечно.
Шэн Хуайнань улыбнулся.
Под фонарём у общежития он вдруг остановился и вытащил из рюкзака большой бумажный пакет.
— Я купил это, когда проходил мимо книжного магазина. Хотел передать позже, но сегодня утром, в порыве энтузиазма, сунул в сумку. Целый день таскал — чуть не умер.
Ло Чжи широко раскрыла глаза и взяла тяжёлый пакет — внутри лежали шесть огромных томов: полное собрание сочинений Джебрана Халиля Джебрана.
Он таскал это целый день? Совсем с ума сошёл? Она не могла вымолвить ни слова — не знала, злиться ей или радоваться.
— Я… я очень люблю Джебрана… особенно «Песок и Пену»… Тебе не больно в спине?
Её заикающаяся речь явно доставляла Шэн Хуайнаню удовольствие. Он ласково потрепал её по волосам, не обращая внимания на то, что она ещё больше смутилась.
— Главное, что тебе нравится.
В этот момент позади раздался громкий звон цепи. Ло Чжи обернулась и увидела девушку в пурпурном шерстяном пальто, которая пинала свой велосипед.
Девушка подняла голову — это была Чжэн Вэньжуй.
Ло Чжи почувствовала неловкость и тихо спросила:
— Сломался?
— Цепь слетела.
Чжэн Вэньжуй даже не взглянула на неё, продолжая яростно пинать заднее колесо велосипеда. Звон металла разносился по двору.
— Впервые вижу, как кто-то пытается вернуть цепь на место ударами ноги.
Шэн Хуайнань всё ещё улыбался, но его глаза сузились. Ло Чжи впервые заметила, что, когда он становится холодным, в нём появляется что-то пугающее. Чжэн Вэньжуй глубоко вдохнула, подняла голову и, в тот самый миг, когда её взгляд встретился со взглядом Ло Чжи, Шэн Хуайнань резко обнял Ло Чжи за плечи и увёл её прочь, быстро свернув за угол к входу в общежитие.
Ло Чжи остановилась на ступеньках у двери. Вдалеке Чжэн Вэньжуй всё ещё яростно пинала велосипед, будто превратила его в Ло Чжи. Прощание получилось неловким. Она отвела взгляд от Чжэн Вэньжуй и увидела обеспокоенное лицо Шэн Хуайнаня.
— Не бойся, — сказал он.
Его тёплые слова придали ей сил. Она кивнула, крепче прижала к груди пакет с книгами — острые углы томов впивались ей в живот, но она не чувствовала боли — и с улыбкой сказала:
— Правда, правда… Большое тебе спасибо.
Он засунул руки в карманы и небрежно стоял:
— Спасибо скорее мне. Я давно не был так счастлив. Завтра днём зайду к Джейку, ладно? Сегодня ты устала, иди отдыхай.
Дверь общежития автоматически защёлкнулась. Он всё ещё не уходил, а кивком показал, что Ло Чжи должна идти первой. Она спрятала руки за спину, опустила голову, как стеснительная девочка, улыбнулась, подняла глаза, кивнула ему и быстро зашагала прочь.
Но тот звон цепи всё ещё преследовал её, когда она свернула за угол и побежала по коридору.
Она закрыла глаза и сказала себе: «Ты ни в чём не виновата».
На следующий день в обед, когда она уже собиралась написать Шэн Хуайнаню, чтобы уточнить время встречи, он прислал сообщение первым:
[Шэн Хуайнань]: Кое-что срочно вышло, не смогу прийти. Прости.
http://bllate.org/book/8965/817321
Готово:
