Свет из комнаты проливался наружу, ясно освещая его лицо прямо перед ней. Странно, но сейчас оно казалось гораздо отчётливее, чем во все предыдущие встречи. На коже проступали прыщики, на носу — белые угри, брови были неухоженными и растрёпанными, поры между ними — заметно крупнее, чем на остальном лице, а тёмные круги под глазами так глубоко въелись в кожу, будто веки никогда не знали покоя.
Чжоу Цзя развернулась и, обхватив себя за плечи, плотнее запахнула одежду.
— Заходи и закрой дверь, — сказала она, уже у порога спальни, и добавила: — Если переживаешь, сначала проверь, не видел ли тебя кто, а потом решай, входить или нет.
Она отлично помнила ту фразу, которую он ей тогда сказал.
Ли Чжэнь стоял за дверью, напряг лицо и решительно вошёл в квартиру, захлопнув за собой дверь.
Чжоу Цзя переодевалась в спальне и, услышав щелчок замка, произнесла:
— Запри дверь на цепочку.
Ли Чжэнь снова почувствовал, как дыхание сбилось, и резко дёрнул цепочку на замке.
Чжоу Цзя застегнула последние две пуговицы, вышла и, приподняв бровь, спросила:
— Злишься?
Ли Чжэнь повернулся к ней, но ничего не ответил.
Она взглянула на его выражение лица, решила, что всё в порядке, налила ему стакан апельсинового сока и указала на диван:
— Присаживайся.
Ли Чжэнь держал стакан так осторожно, будто каждое движение требовало невероятной концентрации. Он прошёл к дивану, почти бесшумно опустился на него и наблюдал, как Чжоу Цзя наливает себе стакан кипятка.
— Ты хочешь те деньги? — спросил он.
Чжоу Цзя сидела, закинув правую ногу на левую, и болтала ногой в шлёпанцах. Чёрный лак на ногтях контрастировал с бледной кожей стопы, создавая особое, исключительно присущее Чжоу Цзя ощущение соблазна.
— Сколько?
— Двадцать тысяч.
— Ха! — Чжоу Цзя фыркнула, подняв на него глаза. — Двадцать тысяч? Оставь себе. Считай это платой за помощь. Разве другие платят тебе так мало?
Её тон совершенно обесценил эти деньги.
Ли Чжэнь не изменился в лице — он и так редко выражал эмоции, но взгляд его стал другим. Он мельком взглянул на Чжоу Цзя, потом перевёл глаза на диван — всё вокруг явно стоило немалых денег.
Чжоу Цзя не заметила, на чём именно он заострил внимание, и продолжила:
— Ты ещё молод. Впредь лучше избегай подобных дел.
Она опустила ногу, наклонилась вперёд и поставила стакан на стеклянный журнальный столик. Затем взглянула на Ли Чжэня и добавила:
— Кстати, мне сказали, ты теперь курируешь дела Цзяоцзяо. В прошлый раз, когда кто-то употребил «муку», это ты сообщил ей?
Дыхание Ли Чжэня сбилось, ноздри раздулись. Он опустил голову, помолчал несколько секунд, затем встал:
— Если больше ничего не нужно, я пойду.
Он направился к двери.
Чжоу Цзя нахмурилась и пристально посмотрела на него:
— Сядь.
Ли Чжэнь продолжал идти к выходу.
— Ли Чжэнь!
Он не остановился.
— Ли Чжэнь!
— Госпожа, — обернулся он, глядя на неё, — вы сами сказали, что я ещё молод. Так вот, для молодого человека вполне нормально заботиться о своей репутации, верно?
Его взгляд был резок и прям, и ярость Чжоу Цзя постепенно улеглась. Она стояла у подножия дивана, холодная и отстранённая, и через мгновение произнесла спокойно, слишком спокойно:
— Да. Это я испортила твою репутацию, впустив тебя в эту квартиру.
Ли Чжэнь понимал, что она злится, но у него не было выбора — тревога и раздражение взяли верх, и он не смог сдержаться.
— Я ухожу.
Он потянулся к цепочке на замке —
— Чжоу Цзя!
Снаружи внезапно раздался громкий стук в дверь и крик.
Рука Ли Чжэня замерла на цепочке. Он обернулся к Чжоу Цзя. Та на секунду растерялась от знакомого стука, затем сжала пальцы и подошла к глазку.
— Спрячься, — тихо сказала она.
Ли Чжэнь сглотнул.
— Чжоу Цзя! Открывай!
Чжоу Цзя толкнула его. Ли Чжэнь стиснул зубы и быстро нашёл место, где можно спрятаться. Чжоу Цзя мельком взглянула туда и удивилась: откуда он знал, что в том шкафу нет обуви и там достаточно места?
Когда Ли Чжэнь спрятался, Чжоу Цзя сняла цепочку и открыла дверь.
Чэн Иньхэ ворвался внутрь, пропахший алкоголем. Он сразу же обнял Чжоу Цзя и начал хватать её за одежду, беспорядочно целуя шею, пока вдруг не впился зубами в кожу. Чжоу Цзя вскрикнула.
— Чэн Иньхэ! — Она изо всех сил оттолкнула его, заставив опереться на стену, затем закрыла и заперла дверь. Но он тут же навалился на неё снова, бормоча её имя и шаря руками по её телу, пока не шлёпнул по ягодицам.
Чжоу Цзя схватила его за руку, глубоко вдохнула и сказала:
— Чэн Иньхэ, иди прими душ.
— Не-не хочу, — пробормотал он, приоткрывая глаза и впиваясь взглядом в её лицо. Внезапно он сжал её подбородок и зло уставился на неё: — Почему ты не улыбаешься? Разве ты не должна радоваться, когда я прихожу?
Чжоу Цзя нахмурилась, попыталась вырваться, но безрезультатно, и перестала сопротивляться. Она молчала, даже когда он усилил хватку.
— Улыбнись, — выдохнул он, обдавая её перегаром.
Чжоу Цзя держалась за его рубашку и молчала.
— Я сказал: улыбнись!
Пальцы Чжоу Цзя сильнее вцепились в ткань. Через две-три секунды она посмотрела на него и улыбнулась.
Холодной, насмешливой улыбкой.
В следующий миг Чэн Иньхэ отпустил её подбородок и со всей силы ударил по лицу. Она потеряла равновесие и врезалась в стену — локоть заныл от резкой боли.
— Что, не получилось вкусненького у твоей жены? — сказала Чжоу Цзя, вставая у стены и усмехаясь.
— Чжоу Цзя! — Чэн Иньхэ шагнул к ней, готовый снова ударить, но встретил её упрямый, непокорный взгляд. Его сердце сжалось — он вспомнил их прежние, хорошие дни. Медленно опустив руку, он прижался к ней всем телом и помог ей выпрямиться.
— Чжоу Цзя, неужели нельзя быть нормальной?
— Я и есть нормальная.
— Мне нужна та, прежняя, нормальная, — сказал он, бережно обхватив её лицо, чтобы она смотрела только на него.
Чжоу Цзя смотрела на него ледяным взглядом.
— Ты знаешь что? — спросила она.
Чэн Иньхэ опустил голову, лбом коснувшись её лба, и хрипло протянул:
— А?
— Прежняя — это была глупость.
Руки Чэн Иньхэ скользнули с её лица на шею.
— Повтори это ещё раз, — прошептал он, вдыхая её аромат.
— Сколько ни повторяй, всё равно… — начала она, но вдруг задохнулась.
Чэн Иньхэ сжал её горло и открыл глаза:
— Чжоу Цзя, ты становишься всё наглей и наглей. Думаешь, я не знаю, чем ты занималась пару ночей назад? Думаешь, я не в курсе, что ты вытворяла все эти годы?
Лицо Чжоу Цзя стало багровым, она не могла говорить, но высунула язык и плюнула ему прямо в лицо.
Чэн Иньхэ холодно посмотрел на неё, чуть ослабил хватку на шее, а второй рукой без колебаний рванул её блузку — пуговицы разлетелись по углам. Затем он стянул с неё юбку. Она попыталась прикрыться, но он тут же ударил её по руке и, сбросив юбку, засунул пальцы внутрь.
Чжоу Цзя думала о Ли Чжэне, спрятавшемся здесь, и не собиралась подчиняться.
— Нет, — сказала она, цепляясь за его одежду.
Чэн Иньхэ злобно усмехнулся:
— Поздно.
Он немного повозился пальцами, и Чжоу Цзя всхлипнула:
— Нет, не здесь, прошу тебя… Не здесь, пожалуйста.
Она прижалась к нему, умоляя:
— Не здесь…
Но Чэн Иньхэ не слушал. Покончив с пальцами, он потащил её на диван.
Ли Чжэнь, спрятавшийся в шкафу у стены, смотрел сквозь щель.
Всё вокруг словно погрузилось во тьму.
Он прижался спиной к стене, впился зубами в палец, чтобы не издать ни звука. Тошнота нарастала, давя на грудь, не давая дышать. Он знал, что Чжоу Цзя — не святая, но не понимал: почему она остаётся с этим мужчиной, который бьёт женщин? Неужели только потому, что тот ездит на «Феррари»?
Звуки снаружи накатывали на него, как волны, неся с собой запахи и отзвуки интимной близости.
В конце концов Чжоу Цзя, кажется, совсем забыла о присутствии Ли Чжэня. Под действием умелых приёмов Чэн Иньхэ она потеряла контроль и закричала — так громко, что у Ли Чжэня возникло физиологическое возбуждение.
Он зажал уши и плотно зажмурился.
Её голос стал ядом.
Зажимай уши — всё равно не помогало.
Позже, когда Чжоу Цзя пришла в себя и дрожь в теле улеглась, она быстро привела себя в порядок, натянула халат и взглянула на уже крепко спящего Чэн Иньхэ. Подойдя к шкафу, она постучала и открыла дверцу.
Она стояла снаружи, лицо её было совершенно бесстрастным, но распухшим от ударов, на шее и голенях — красные пятна и ссадины.
Ли Чжэнь поднял на неё глаза. Его взгляд был чёрным, как ночь за окном — безлунной, без единого проблеска света. Он встал и молча вышел, почти убежал, тихонько прикрыв за собой дверь.
Чжоу Цзя приняла душ. Под струями воды она прикрыла лицо руками и больно укусила себя за запястье.
Как же можно быть такой бесстыжей?
Как всё может быть так ужасно?
Почему?
08.
На следующий день во второй половине дня Ли Чжэнь отправился к Го Вэю и, как велела Чжоу Цзя, сообщил, что деньги украли, но вор уже установлен. Узнав, что это сотрудник компании, Го Вэй пришёл в ярость и попытался найти Чжоу Цзя, но в администрации сказали, что она не приходила и не брала отгул.
Ли Чжэню не стоило задерживаться, и он ушёл, получив тысячу юаней в качестве вознаграждения.
Для Го Вэя это было двадцатью тысячами в минус, и даже тысяча казалась ему переплатой. Однако, учитывая способности Ли Чжэня и его связи с клиентами, Го Вэй не осмелился его обидеть — тысяча была просто вежливостью.
Дальнейшими делами Ли Чжэнь заниматься не собирался, в том числе и делами Чжоу Цзя.
Та ночь осталась в памяти навсегда.
Через две недели Ли Чжэнь вернулся из родного города в провинции Цзянсу, неся в сумке домашние булочки и лепёшки. Поднимаясь по лестнице, он встретил Чжоу Цзя, которая как раз спускалась вниз.
На ней было короткое топик-бюстье, открывающее живот, мини-юбка, высокие каблуки, каштановые кудри и ярко-красная помада. Кожа — белоснежная.
Ли Чжэнь инстинктивно опустил глаза.
Чжоу Цзя, казалось, даже не заметила его и прошла мимо.
В узком лестничном пролёте её духи ещё долго витали в воздухе после того, как она скрылась из виду. Ли Чжэнь нарочно остановился у окна и смотрел, как она села в белый «Ауди» и уехала из двора.
Эта встреча спустя две недели ничем не отличалась от прежних — разве что теперь Чжоу Цзя оставила след в его груди, а не просто существовала в его фантазиях, как раньше.
Нельзя отрицать: теперь его чувства к ней, скорее всего, граничили с отвращением.
Отвращением на уровне чувств.
*
Больше недели назад Чжоу Цзя заняла пост Го Вэя и стала управлять тремя крупными отделами — административным, отделом продаж и службой поддержки. В тот день, когда Го Вэя сняли с должности, Чэн Иньхэ мрачно посмотрел на неё, но, к удивлению, не ударил, а лишь сказал:
— Всё, что тебе нужно, я дам. Но не играй со мной. Если разожжёшь огонь — сама будешь гореть, я не стану тебя спасать.
С того самого дня Чэн Иньхэ не появлялся у неё больше недели. В новостях его постоянно мелькали репортажи, особенно громко освещали пятое юбилейное торжество по случаю годовщины его брака с женой.
Выходит, уже пять лет?
Значит, она и Чэн Иньхэ встречаются почти восемь лет.
Чжоу Цзя сложила газету и бросила в мусорное ведро. Но вдруг вспомнила что-то, наклонилась, достала газету обратно, разгладила и нашла в углу объявление о пропаже.
«
Объявление о пропаже
Чжоу Цзяцзя, женщина, 22 лет, уроженка уезда Аньхойской провинции XXXX, рост около 165 см, пропала в 2012 году. Всем, кто владеет информацией, просим связаться. Щедрое вознаграждение!
Контактное лицо: Сюй Хунбо, 183XXXXXXXX
Фотография: jpg.
»
Чжоу Цзя опешила.
Двадцать два года? Ха! В 2012-м ей было двадцать два, и сейчас всё ещё двадцать два?
Какая глупость.
Она вырезала это объявление ножницами, вложила в блокнот и спрятала в ящик стола.
http://bllate.org/book/8948/815910
Готово:
