Дачжан и Решето обменялись многозначительными взглядами. Сяо Ли спросил:
— Фэй-гэ, мы не заходим?
Только тогда оба пришли в себя. Цзян Жань отошла от двери, и Дачжан первым вошёл в квартиру с коробкой оборудования в руках. Он тут же занялся прокладкой проводов и установкой аппаратуры: Сяо Ли расставлял антенны, Дачжан настраивал прослушивающее устройство, а Решето устанавливал камеры наблюдения у окна.
Цзян Жань бросила взгляд на Е Фэя, всё ещё стоявшего в дверях, и спросила:
— Ты не входишь?
Е Фэй криво усмехнулся, что-то пробормотал себе под нос и, опустив голову, шагнул внутрь. Цзян Жань закрыла за ним дверь и направилась на кухню.
Дачжан уселся на диван, надел наушники и сосредоточенно начал настраивать каналы. Е Фэй подошёл и сел рядом, уставившись на покачивающуюся красную стрелку на экране прибора. В нос ударил сладкий аромат.
Он провёл тыльной стороной ладони по переносице и невольно глубоко вдохнул.
Запах в комнате девушки явно отличался от запаха мужской берлоги — здесь пахло цветами.
Цзян Жань вышла из кухни с подносом и поставила на журнальный столик чашки. Дачжан тут же снял наушники:
— Вам не стоит так нас потчевать!
— Ничего особенного, просто сварила кофе, — тихо ответила Цзян Жань, не поднимая глаз. Перед ней стояли четыре изящные фарфоровые чашки: три с кофе и одна с простой водой. Она поставила чашку с водой перед Е Фэем и холодно бросила:
— Твоя!
Дачжан онемел. Он поочерёдно взглянул то на Е Фэя, то на Цзян Жань. Е Фэй кашлянул, взял чашку и сделал глоток, но замер на полдороге…
…Это была всё та же прохладная вода…
Цзян Жань убрала поднос и ушла. Дачжан локтем толкнул Е Фэя и тихо спросил:
— Вы знакомы?
Е Фэй одним глотком осушил стакан с водой, вытер рот тыльной стороной ладони и отрезал:
— Нет.
— А почему тебе дали именно воду?
— Кофе закончился.
Решето заметил кофе на столе и позвал Сяо Ли присоединиться. Трое уселись пить кофе. Дачжан похвалил:
— Отличный кофе! Лучше, чем в «Старбаксе»!
Решето фыркнул:
— Да ты, кроме «Старбакса», никого и не знаешь.
Цзян Жань снова вышла из кухни, поставила на стол тарелку с печеньем и большую кофейную колбу, улыбнулась Дачжану и сказала:
— Если кофе кончится, наливайте сами. Мне нужно кое-что сделать, я зайду в свою комнату. Если понадоблюсь — зовите.
Все трое поблагодарили, и Цзян Жань ушла. Сяо Ли, заметив, что чашка Е Фэя пуста, взял кофейник и собрался налить ему. Но Е Фэй прикрыл ладонью чашку.
— Фэй-гэ, не хочешь немного? Кофе правда хороший, — спросил Сяо Ли.
Е Фэй мрачно ответил:
— Нет, боюсь, не усну ночью!
Дачжан, жуя печенье, весело добавил:
— Не надо ему наливать, он вообще любит только воду.
Е Фэй бросил на Дачжана недобрый взгляд. Тот захотел рассмеяться, но сдержался и, надув щёки, отвернулся.
Решето спросил Сяо Ли:
— Как её зовут? Чем занимается?
Сяо Ли растерялся, почесал затылок и смущённо признался:
— Забыл спросить.
Решето хлопнул его по затылку:
— Ты что, в полицейской академии зря учился? Увидел симпатичную девушку — и мозги отключились?
Сяо Ли потёр ушибленное место и застенчиво улыбнулся, покраснев до ушей.
Решето, заметив это, придвинулся ближе:
— Неужели серьёзно втюрился?
От этого вопроса лицо Сяо Ли стало ещё краснее. Решето толкнул его плечом и многозначительно сказал:
— Если нравится — действуй! Не бойся, брат поможет советом.
Сяо Ли смущённо улыбнулся, явно чувствуя себя неловко.
Вдруг раздался голос Е Фэя:
— Цзян Жань, девятнадцать лет. Учится в медсестринском училище, сейчас проходит практику в больнице, этим летом выпускается.
Все трое замерли — кто с печеньем во рту, кто с кофе в руке, кто с улыбкой на лице — и в один голос повернулись к Е Фэю. Тот холодно уставился на Сяо Ли и, криво усмехнувшись, спросил:
— Достаточно подробно? Или рассказать ещё, где живёт её отец?
Атмосфера мгновенно остыла.
Лицо Сяо Ли побледнело от страха. Решето тоже застыл как вкопанный. Дачжан быстро среагировал, положил руку на плечо Е Фэя и сказал:
— Наш Фэй-гэ, конечно, молодец! Уже заранее всё выяснил. Учись, Сяо Ли!
Лестница прямо под ногами — кто не воспользуется, тот дурак!
Решето со всей силы ударил Сяо Ли в грудь. Тот скривился от боли. Решето, сквозь зубы улыбаясь, проговорил:
— Конечно! Обязательно учи у него!
Про себя же он ругался: «Чёрт! Ещё чуть-чуть — и влетели бы мы с тобой по полной!»
Сяо Ли был в отчаянии. Он прижал руку к груди и, обращаясь к Е Фэю, извинился:
— Фэй-гэ, прости, я больше так не буду.
Е Фэй протянул ему пустую чашку и холодно приказал:
— Налей!
Сяо Ли, терпя боль, взял кофейник и наполнил чашку до краёв.
После того как все перекусили, они распределили дежурства: первую половину ночи Е Фэй будет следить за мониторами, Дачжан — вести запись прослушивания, а Сяо Ли и Решето сначала поспят в спальне, а потом сменят их.
Из записей камер наблюдения во дворе жилого комплекса следовало, что Ляо Чанминь дважды появлялся здесь и оба раза заходил во второй подъезд. Камеры в лифте показали, что он поднимался на десятый этаж, но на лестничных площадках видеонаблюдения не было, поэтому невозможно было определить, в какую именно квартиру он заходил. Днём четверо обошли дом и, заглянув в управляющую компанию, узнали, что на десятом этаже живут две семьи с детьми, которые вряд ли имеют отношение к Ляо Чанминю. На девятом этаже обе квартиры сдавались в аренду, и в них проживали одинокие женщины — вот они вызывали подозрения.
Чтобы не спугнуть возможного преступника, решили пока не проводить опросы на месте, а выбрать квартиру Цзян Жань в качестве идеальной точки наблюдения и несколько дней понаблюдать, выясняя режим дня подозреваемых. По опыту предыдущих расследований, такой метод хоть и примитивен, но эффективен.
Все быстро погрузились в работу. Вся аудио- и видеозапись сохранялась на жёсткий диск для последующего анализа.
В десять часов вечера Цзян Жань принесла нарезанные фрукты. Е Фэй невольно отвлёкся и стал её разглядывать.
Лицо у неё было чистое и нежное, волосы свободно заплетены в толстую косу, свисающую на плечо. Чёлку она заколола клубничной заколкой. На ней было длинное хлопковое платье — розовое с белыми цветочками, на груди ряд пуговиц в виде ракушек, образующих плавную дугу. Широкая юбка развевалась при ходьбе, а по подолу шёл ряд розовых бантиков. Когда она шла, бантики словно порхали вокруг её белых ножек.
Цзян Жань присела, чтобы поставить фрукты на стол. Дачжан снял наушники и поблагодарил. Девушка мило улыбнулась ему и спросила:
— Как вас зовут?
— Меня зовут Чжан, — ответил Дачжан. — Вы слишком добры к нам, нам даже неловко становится.
— Ничего такого, это моя обязанность, — сказала Цзян Жань, собирая чашки и блюдца на поднос. — Вы любите мандарины или яблоки?
Дачжан не задумываясь ответил:
— Мандарины.
— Я тоже их люблю, — сказала Цзян Жань, взяла мандарин, очистила и протянула ему. Дачжан попытался отказаться, но Цзян Жань настойчиво вложила фрукт ему в руку и серьёзно произнесла:
— Это знак моего уважения к сотрудникам полиции. Если не примете — обидитесь на меня.
Дачжан не мог больше отказываться. Он взял мандарин и нервно посмотрел на Е Фэя, сидевшего рядом.
Е Фэй прикрыл нос ладонью, не отрывая взгляда от монитора, но на лице его читалась злость, будто над ним сгустились тучи.
У Дачжана выступил холодный пот. Он быстро сказал:
— Это наш руководитель операции — Е Фэй.
Он сам перевёл разговор на Е Фэя, надеясь, что Цзян Жань оставит его в покое. Слепой и тот видел, что между ними что-то не так, и он не хотел становиться мишенью для гнева Е Фэя.
Как говорится: лучше обидеть подлого человека, чем Е Фэя. Тот парень хитёр, умеет подставить противника так, что тот даже не поймёт, как проиграл. Хотя он и коварен, но профессионализм у него на высоте — год за годом он лидирует по раскрываемости дел. Начальник отдела постоянно ругает его, но на самом деле обожает и готов поставить его в храме на алтарь. Поэтому в отделе никто не осмеливался его злить.
Е Фэй кашлянул, убрал руку от лица и почесал висок.
Цзян Жань сделала вид, что ничего не заметила, и обратилась к Дачжану:
— Разрешите ещё почистить вам яблочко?
— Нет-нет-нет! — заторопился Дачжан, но Цзян Жань уже аккуратно почистила ему яблоко. Потом она взяла поднос и, встав, участливо спросила:
— Что вы хотите на завтрак завтра утром?
Дачжан почувствовал, что рядом с ним сейчас взорвётся бомба.
Он чуть не заплакал от страха и быстро выпалил:
— У нас разные вкусы, мы сами закажем еду. Пожалуйста, не беспокойтесь!
Цзян Жань подумала и сказала:
— Завтра я рано ухожу на работу, так что не буду вас больше беспокоить.
Дачжан сложил руки и пять раз подряд сказал «спасибо».
Цзян Жань унесла поднос на кухню, и вскоре послышался шум воды. Е Фэй раздражённо провёл рукой по волосам. Дачжан, держа в руке мандарин, колебался, потом осторожно протянул его Е Фэю.
Тот отмахнулся тыльной стороной ладони, что-то записал в блокнот, вырвал листок и сказал Дачжану:
— Присмотри за всем.
— Есть! — тут же отозвался Дачжан, развернул монитор к себе. Е Фэй встал и направился на кухню. Дачжан проводил его взглядом и с облегчением выдохнул.
На кухне Цзян Жань мыла чашки у раковины. Е Фэй, засунув руки в карманы, неторопливо подошёл и прислонился бедром к столешнице рядом с ней. Цзян Жань нахмурилась и сделала вид, что он воздух. Она выключила воду, встряхнула руки и потянулась за бумажным полотенцем. Е Фэй встал между ней и полотенцем — она не могла дотянуться. Он взял полотенце и подал ей. Цзян Жань вырвала его из его рук, оторвала лист и молча стала вытирать чашки.
Е Фэй криво усмехнулся и глубоко вдохнул.
Ладно, он сдаётся!
— Эй, — окликнул он её.
Цзян Жань продолжала игнорировать его. Вытерев чашки, она открыла верхний шкафчик, встала на цыпочки и потянулась, чтобы поставить их внутрь. Е Фэй взял чашки у неё и аккуратно поставил на место. Цзян Жань не изменилась в лице, опустила пятки на пол, взяла оставшиеся две чашки, снова подняла их вверх и замерла, ожидая, что он заберёт их.
Лестница уже протянута.
Е Фэй обрадовался и тут же забрал чашки, поставил их в шкаф и закрыл дверцу. Цзян Жань оторвала ещё один лист бумажного полотенца и собралась вытирать блюдца. Е Фэй быстро выхватил их у неё:
— Дай я сам!
Он прижал блюдце к столешнице и начал так яростно тереть полотенцем, что, казалось, вот-вот высечёт искры.
Цзян Жань нахмурилась:
— Потише! Это мои любимые фарфоровые блюдца!
Е Фэй прижался к ней всем телом и, нагло ухмыляясь, спросил:
— Ну что, наконец-то заговоришь со мной?
Цзян Жань фыркнула и, отвернувшись, открыла холодильник, чтобы достать бутылку молока. Е Фэй тут же последовал за ней. Крышка оказалась туго закручена, и Цзян Жань не смогла её открыть. Он взял бутылку и легко открутил крышку.
— Будешь пить молоко? — спросил он, стараясь завязать разговор.
Цзян Жань молча опустила глаза. Он тут же предложил:
— Давай подогрею?
Он снова открыл шкаф, достал чашку, налил в неё молоко, поставил в микроволновку на минуту, затем проверил температуру ладонью и протянул ей:
— Лучше всего пить тёплым.
Цзян Жань бросила на него презрительный взгляд, взяла чашку двумя руками и прислонилась к столешнице, опустив голову и ничего не говоря. Е Фэй подошёл и встал рядом с ней, снова засунув руки в карманы. Через некоторое время он согнул ноги в коленях, опустился ниже, чтобы его плечи оказались на одном уровне с её плечами, и, склонив голову, стал разглядывать девушку. Поглядев так некоторое время, он весело спросил:
— Всё ещё злишься?
Цзян Жань сердито фыркнула и надула губки.
Е Фэй вытащил из кармана тот самый листок бумаги и протянул ей:
— Вот.
Цзян Жань бросила на него взгляд и холодно спросила:
— Это что такое?
Е Фэй оскалился в улыбке:
— Мой номер телефона.
Цзян Жань фыркнула и отвернулась:
— Кому он нужен!
— Подожди! — Е Фэй засунул бумажку ей в ладонь и заискивающе улыбнулся. — Прошу тебя, возьми!
Цзян Жань наконец положила листок в карман своего платья, но губки по-прежнему были надуты.
Е Фэй внимательно следил за её выражением лица:
— Всё ещё злишься?
Цзян Жань повернулась к нему, уставилась прямо в глаза, нахмурилась и торжественно заявила:
— Ты должен извиниться передо мной!
Е Фэй почесал затылок, вздохнул и сдался:
— Ладно.
Он изобразил максимально искреннюю улыбку и сказал:
— Прости, я был неправ. Не следовало тебе врать.
Лицо Цзян Жань сразу озарилось солнечной улыбкой, и туча, висевшая над Е Фэем, тут же рассеялась. Но, как только он почувствовал облегчение, старая привычка тут же дала о себе знать — он решил подразнить её:
— Только не забудь, что ты ещё и пнула меня!
Цзян Жань закатила глаза:
— Я помню!
— Как тогда быть с этим пинком? — спросил Е Фэй.
Цзян Жань косо посмотрела на него, фыркнула и великодушно объявила:
— Можешь пнуть меня в ответ!
http://bllate.org/book/8878/809682
Готово:
