Е Фэй редко проявлял сочувствие, но на этот раз его совесть всё же дрогнула, и он сказал правду:
— В каком мы веке живём? Кто сегодня вручную пишет вымогательские письма? В том письме полно орфографических ошибок, а стиль изложения — чистые шестидесятые. Скорее всего, это пожилой человек без образования. Но самое главное — в письме слишком точно описаны детали того случая, значит, автор наверняка причастен к делу. А ещё важнее — бумага.
Цзян Жань внимательно слушала. Е Фэй замолчал, и она не выдержала:
— А что с бумагой?
— На ней остался штамп вашего районного комитета жильцов.
— Правда? — нахмурилась Цзян Жань, пытаясь вспомнить то письмо. Она его видела, но не заметила никакого штампа.
— В левом нижнем углу, его загораживала складка.
Она действительно не помнила этого. Видимо, оттиск был очень слабым. В то же время она подумала: «Ну конечно, он же следователь — глаз намётанный».
— Ты молодец, — искренне сказала она.
Е Фэй за свою жизнь повидал сотни дел — в сравнении с ними это было пустяком. Он лишь усмехнулся и лениво откинулся на сиденье, глядя в окно.
Машина ехала некоторое время, и Цзян Жань тихо заговорила:
— Есть одна вещь… Хотела у тебя спросить.
Слово «спросить» удивило Е Фэя, и он повернулся к ней.
Девушка хмурила тонкие брови, стиснув зубами нижнюю губу, потом отпустила её — на пухлой, аккуратной губке остался белесый след от зубов. От этого зрелища у него вдруг заныло в груди.
— Говори! — хрипло произнёс он.
Цзян Жань крепче сжала руль, её большие глаза моргнули пару раз, и она робко, запинаясь, спросила:
— По-твоему… насколько велики шансы… найти моего брата?
В этот момент сердце Е Фэя словно растаяло.
Это ощущение было настолько странным, что вызывало дискомфорт.
Он кашлянул, пытаясь сосредоточиться.
Ребёнок пропал одиннадцать лет назад, ему было всего два года. Никаких камер, свидетелей тоже нет. Единственная, кто видела похитителя, — восьмилетняя девочка. Её показания можно использовать лишь как ориентир. Как искать? Это сложнее, чем иголку в стоге сена. Сейчас остаётся только занести ДНК родителей в базу данных и ждать, пока спасённых детей из числа похищенных будут сверять с этой базой. Найдут или нет — зависит от удачи, а не от усилий.
Всем это понятно, но Е Фэй открыл рот и обнаружил, что сказать правду нелегко.
Машина проехала ещё немного, и Цзян Жань тихо спросила:
— Шансов почти нет, верно?
Е Фэй втянул воздух сквозь зубы и промолчал. Он был грубоват и совершенно не умел утешать. Долго думал и наконец выдавил:
— Не обязательно… не найдут.
— Ладно, — подавленно сказала Цзян Жань. — Я и так всё понимаю.
Е Фэю стало неловко. Он посмотрел на дорогу — машин уже много — и сказал:
— Остановись вон там, мне надо кое-что сделать.
Цзян Жань включила аварийку и припарковалась у обочины. Е Фэй расстегнул ремень, открыл дверь, но почувствовал, что просто уйти было бы не по-человечески. Он почесал затылок и обернулся:
— Слушай, дело с твоим братом — не твоя вина. Виноваты твои родители. Не кори себя.
Цзян Жань удивилась, а потом широко улыбнулась:
— Спасибо тебе.
Е Фэю стало неловко. Он отвернулся, махнул рукой:
— Ладно, я пошёл.
Спрыгнул с машины, захлопнул дверь, поправил полы кожаной куртки и, не оглядываясь, зашагал по тротуару.
Цзян Жань смотрела ему вслед, пока его фигура не скрылась за деревьями за поворотом. Она положила голову на руль и немного посидела так, потом тихонько улыбнулась, взяла телефон, нашла только что введённый номер и нажала «вызов». В ответ прозвучало:
[Извините, но номер, который вы набрали, не существует.]
Цзян Жань тут же швырнула телефон на пассажирское сиденье, схватилась за голову и закричала, зажмурившись:
— А-а-а! Е Фэй, ты, сволочь!
* * *
Е Фэй появился перед начальником отдела убийств ровно через тридцать минут и избежал увольнения. Лицо начальника было чёрным, будто он вывалялся в угле, и он рявкнул:
— Иди переодевайся в форму!
Е Фэй вернулся в отдел, но, войдя, замер.
Обычно все оперативники работали в гражданке, но сегодня весь отдел был в парадной форме. Куча здоровенных мужиков толпилась перед единственным зеркалом, которое обычно пылилось в углу. Один поправлял воротник, другой — погоны, а кто-то даже расчёсывался маленькой расчёской.
В отделе был один опер с оспинами на лице, прозванный «Решето». Он сидел с закрытыми глазами, а единственная женщина в отделе — Ань Хэбай — наносила ему тональный крем.
Кто-то крикнул:
— Е Фэй, давай скорее переодевайся!
Е Фэй прищурился и с подозрением спросил:
— А ты кто такой?
— Ты что, спишь ещё? Да я же Дачжан!
Только тогда Е Фэй узнал его. У Дачжана всегда была густая борода, а сегодня он её сбрил — лицо стало похоже на большую белую редьку.
— Фэй-гэ, твоя форма у меня, — радушно позвал Сяо Ли.
Е Фэй подошёл, взял форму и встряхнул её в воздухе — новёхонькая, только что выданная. Он огляделся по сторонам на эту «демоническую пляску» и спросил:
— Что вообще происходит?
— В управление приехали снимать пропагандистский ролик, — объяснила Ань Хэбай, не отрываясь от своей работы, аккуратно замазывая оспины Решета. — Из каждого отдела выберут одного человека для съёмок. Потом решат, кого использовать.
Е Фэй нахмурился:
— Ну и придумали…
— Быстро переодевайся! — прикрикнула Ань Хэбай. — Всё управление ждёт только тебя!
Е Фэй вышел из переодевалки, застёгивая последнюю пуговицу на воротнике. Ань Хэбай усадила его на стул и сунула в руки электробритву:
— Побрейся как следует!
Пока он брился, она брызнула ему на голову водой из пульверизатора и аккуратно причёсала.
Кабинет начальника управления превратился в гримёрку. Е Фэя вызвали первым. Он вошёл, вытянулся во фрунт — молодец в новой форме, стройный, подтянутый, взгляд горит, вся фигура излучает силу и благородство. Его хотелось осыпать всеми возможными комплиментами о красоте.
Жюри состояло из трёх человек: начальника отдела, самого начальника управления и сухопарого старичка в круглой шляпе.
— Так ты и есть Е Фэй? — строго спросил начальник.
— Так точно! — чётко ответил Е Фэй.
Начальник повернулся к старичку:
— Мистер Лю, как вам этот кандидат?
У старичка были маленькие, но пронзительные глаза. Когда он разглядывал Е Фэя, тот чувствовал себя так, будто его повесили на мясной прилавок. У него возникло желание врезать старику кулаком.
Наконец тот удовлетворённо кивнул и медленно произнёс:
— Отличный парень! Даже лучше, чем наши «малолетки» в агентстве. Остальных можно не смотреть — берём его.
Е Фэй удивился. Начальник уже собрался что-то сказать, но начальник отдела резко перебил:
— Нет!
Все замерли.
— Шэнь Хаонань! — взревел начальник управления. — Что ты имеешь в виду?!
Начальник отдела был вне себя от ярости. Он дрожащим пальцем указал на Е Фэя:
— Начальник! Если вы хотите уничтожить репутацию нашей полиции, тогда берите его!
Начальник засомневался и внимательно осмотрел Е Фэя:
— Что с ним не так?.. А, волосы немного длинные. Пусть подстрижётся — и будет образцовым офицером! Верно, мистер Лю?
Он положил руку на плечо старичка. Тот ещё не успел ответить, как Е Фэй вдруг заговорил:
— Начальник, эти волосы нельзя просто так обрезать.
Все уставились на него. В ту же секунду парень будто превратился в другого человека: плечи опустились, спина ссутулилась, ноги разъехались, а на лице появилась наглая ухмылка.
Начальник и режиссёр остолбенели.
Е Фэй не только не остановился, но и пошёл дальше. Он подошёл ближе, взъерошил чёлку, сделав косой пробор, чтобы одна сторона закрывала глаз, и весело заявил:
— Начальник, вы знаете Чжэн Ицзяня? Я подстригся под него — разве не круто?
Начальник остолбенел. Старичок задумался. А начальник отдела рявкнул:
— Вон отсюда!
— Есть! — отозвался Е Фэй и вышел.
Как только он открыл дверь, его окружили коллеги с вопросами. Он оскалил зубы:
— Не вышло.
Засунул руки в карманы и, насвистывая, ушёл.
После просмотра кастинга выбрали Сяо Ли. Парень был счастлив как ребёнок. Все начали подначивать его угощать, и Сяо Ли купил два пакета манго. Е Фэй помогал раздавать их.
Ань Хэбай сидела, нахмурившись. Когда Е Фэй подошёл к ней, он спросил:
— Что случилось, Бай-цзе? Кто тебя обидел?
На самом деле Ань Хэбай было всего двадцать шесть, она была белокожей и симпатичной девушкой, даже младше Е Фэя на два года. Но из-за прямолинейного и сильного характера, а также потому что была единственной женщиной в отделе, все звали её «Бай-цзе», вне зависимости от возраста.
— Этот режиссёр, наверное, слепой!
— Почему?
— Как можно выбрать Сяо Ли, а не тебя?
Е Фэй бросил ей самый крупный манго и усмехнулся:
— Да я и не лучше его.
Ань Хэбай пристально посмотрела на него влажными глазами, в которых читалось что-то невысказанное. Е Фэй сделал вид, что не заметил, и молча пошёл дальше раздавать манго.
Он не дурак — понимал, что между мужчиной и женщиной может быть. Но если чувств нет, то и нет. Не хотел её подводить.
Раздав всё, он вернулся на своё место, выдвинул ящик и достал старую зажигалку. Потёр её о штаны и проверил — работает.
Зарплата у него была неплохая, но карточку держала мама. Та боялась, что он растратит деньги, и конфисковала его доход под предлогом «копить на свадьбу». Из-за этого он жил дома. Всё еда и одежда — за счёт семьи, а наличные выдавались строго по норме — хватало разве что на сигареты. На всё остальное нужно было подавать заявку. Просить у кого-то он не любил — даже у родной матери. Эту «зиппо» он купил, экономя на сигаретах несколько месяцев. А теперь подарил её, так что пришлось вернуться к старой.
Е Фэй крутил в руках старую зажигалку, но думал о новой — а значит, о Цзян Жань. В ту ночь она была в кружевной повязке на глазах, обтягивающем корсете, короткой юбке, чулках с сеточкой и босиком стояла на ковре — точь-в-точь роковая соблазнительница…
Он вдруг очнулся, со злостью стукнул кулаком по столу и подумал: «Какого чёрта я так чётко всё помню? Да я просто зверь какой-то!»
В этот момент зазвонил телефон. Начальник отдела сообщил о срочном сборе — новое дело.
Все бросили манго и побежали к кабинету начальника. Оказалось, в восточном районе произошла массовая драка, и требуется подкрепление. Полицейские даже не успели переодеться — выехали прямо в новой форме.
Как только приехала полиция, драчуны разбежались. Остались только раненые, которые не могли убежать. Е Фэй поймал двоих: один целый, другой с раной. Целого он заковал и посадил в патрульную машину. Раненого должны были отвезти в больницу, но «скорых» не хватало — там лежали тяжелораненые. У этого парня была всего лишь порезанная рука, врач сделал предварительную повязку и велел Е Фэю самому отвезти его в больницу.
Е Фэй посадил задержанного в свою машину и, включив сирену, помчался в больницу. Там уже стемнело, так что пришлось идти в приёмное отделение. После всех процедур с регистрацией и очередями он довёл преступника до кабинета. Врач осмотрел рану и велел медсестре обработать её и зашить.
— Нужна анестезия? — спросил врач по протоколу.
Е Фэй весь день был в ярости и ляпнул:
— Какая на фиг анестезия!
Врач нахмурился:
— Без анестезии будет очень больно. Вы уверены, что он выдержит?
Задержанный, сидевший у стены, сразу жалобно завыл:
— Офицер, мне больно будет…
Е Фэй раздражённо расстегнул воротник:
— Ладно, ладно, сделайте ему укол!
Медсестра сделала укол, и задержанный завопил так громко, что Е Фэю стало невыносимо. Уйти он не мог — должен был следить за преступником, — поэтому вышел и стал у двери кабинета.
Высокий, статный офицер в парадной форме стоял в коридоре приёмного отделения, привлекая множество взглядов. Но Е Фэю было не до этого — в приёмном отделении шум, суета, толчея. Он не услышал, как кто-то крикнул ему «Уступи!», и вдруг получил сильный пинок под зад. Он пошатнулся и влетел в кабинет, упав на колени прямо перед задержанным, которому как раз зашивали руку.
http://bllate.org/book/8878/809680
Готово:
